История Орегона берёт начало тысячи лет назад, когда на этих землях поселились первые палеоиндейцы. До прихода европейцев регион населяли многочисленные племена, такие как селиш, не-персе и кламаты, обладавшие сложной культурой и торговыми связями.
В XVIII и начале XIX веков регион стал ареной соперничества между великими державами: Испанией, Великобританией, Российской империей и США, привлеченными торговлей пушниной. Переломным моментом стала Экспедиция Льюиса и Кларка, открывшая путь для американской экспансии. С 1840-х годов по Орегонской тропе хлынули тысячи переселенцев, что привело к разделу территорий по Орегонскому договору и вхождению Орегона в состав США в 1859 году в качестве 33-го штата.
В XX веке история штата была связана с развитием лесной промышленности и гидроэнергетики на реке Колумбия, а в последние десятилетия — с развитием высоких технологий («Кремниевый лес») и активной экологической политикой.
Ранняя история
Формирование Орегона происходило на протяжении геологического времени под влиянием вулканических извержений и , которые в конце плейстоцена прорывались через Колумбийское ущелье, создавая изрезанные руслами пустоши восточной части штата Вашингтон и Гранд-Кули. Огромные массы воды, отступая в систему реки Уилламетт, сформировали ландшафт долины, превращая её в пике паводков во внутреннее море и оставляя после себя гигантские гранитные валуны и болотистую низменность Портлендского бассейна. Параллельно с изменениями климата и осушением плейстоценовых озер, таких как Малур и Саммер, происходило заселение региона людьми, чей путь пролегал через сухопутный мост из Азии и далее вдоль Скалистых гор или побережья, что нашло отражение как в научных спорах, так и в богатых мифологических традициях коренных народов, например, в историях чинуков о Громовой птице.
Археологические данные, такие как находки Лютера Крессмана в пещере Форт-Рок и наконечники культуры Кловис, свидетельствуют о присутствии человека в регионе более 13 000 лет назад, в период исчезновения мамонтов и мастодонтов. Древние общины не просто приспосабливались к экосистемам западных долин, богатых камасом и дубовыми лесами, но и активно формировали «очеловеченные ландшафты» с помощью контролируемых палов. Это стратегическое выжигание поддерживало открытые прерии и дубовые саванны, которые позже описывали участники исследовательских экспедиций, такие как Джордж Эммонс, наблюдавший с высоты холмов Эола панорамные виды на бесконечные луга, перемежающиеся белыми дубами и полосами деревьев вдоль ручьев.
Доисторическая эпоха центрального Орегона охватывает архаический период голоцена (10 500—200 лет назад), когда на смену палеоиндейцам пришло развитие локальных экономик. Поселения раннего архаического периода в бассейне Форт-Рок, на вулкане Ньюберри и у озера Оделл отражают освоение субальпийских ландшафтов. Рубежом этого этапа стало извержение Мазамы (около 7700 лет назад), которое временно сделало регион непригодным для жизни, но позже сформировало новые экосистемы на почвах из пепла и пемзы.
В средний архаический период (7000-2000 гг. до н.в.) население адаптировалось к среде, сочетая охоту на оленей и антилоп с интенсивным рыболовством и собирательством. В северных районах, вдоль рек Дешут и Джон-Дей, климат способствовал переходу к полукочевому образу жизни с использованием землянок. Рацион базировался на заготовке корнеплодов, таких как камассия и ломатиум, которые измельчали и сушили для хранения, что позволяло поддерживать высокую плотность населения.
Поздний архаический период закрепил границы культурных групп, таких как северные пайюты, кламаты и модоки. Важнейшим элементом инфраструктуры стала «Кламатская тропа», связавшая бассейн реки Колумбия с южными районами через современный город Бенд. Коренные жители активно применяли контролируемые палы для управления средой обитания, создавая открытые ландшафты, которыми позже воспользовались европейские поселенцы в XIX веке.
До прихода европейцев Орегон населяли многочисленные индейские племена, чья численность к 1800 году составляла около 300 000 человек, несмотря на опустошительные эпидемии оспы, занесённые испанскими кораблями в 1770-х годах. Коренное население Тихоокеанского Северо-Запада отличалось лингвистическим разнообразием и глубокой адаптацией к ландшафтам: от прибрежных эстуариев до высокогорных пустынь. Жители побережья и низовьев реки Колумбия вели оседлый образ жизни в массивных домах из кедровых досок, которые служили центрами социальной и экономической жизни на протяжении веков. Мужчины занимались охотой и рыболовством, используя сложные ловушки для лосося, в то время как женщины собирали ягоды, растения и луковицы камаса, а также искусно плели одежду из измельчённой коры и корней.
Социальное устройство прибрежных народов характеризовалось жёсткой стратификацией, делившей общество на свободных людей и рабов. Высшее сословие составляли вожди и их родственники, обладавшие богатством и политической властью, тогда как «простолюдины» не имели особых привилегий. Особым символом знатности среди племен нижнего течения Колумбии, таких как чинуки, была искусственная деформация головы, создававшая плоский профиль. Этот визуальный маркер позволял мгновенно отличить представителя элиты от рабов или чужеземцев в условиях активной торговли. Несмотря на политическую автономию отдельных деревень, племена были вовлечены в масштабные сети обмена, которые способствовали динамичному развитию их культурного и материального мира.
Западные внутренние долины Орегона, прежде всего долина Уилламетт, служили культурной переходной зоной, где группы калапуйя, кламаты и модоки сформировали систему жизнеобеспечения, основанную на сезонном собирательстве и контролируемых выжиганиях для стимуляции роста камаса и других ресурсов. Коренные народы активно изменяли ландшафт с помощью огня, создавая продуктивные прерии и дубовые саванны, пока этот цикл не был прерван в 1840-х годах из-за эпидемий и евроамериканской колонизации. Экономическая жизнь региона была завязана на речную торговлю: перемещаясь на кедровых каноэ, индейцы обменивали продукты промысла у речных водопадов на сушёного лосося и престижные раковины денталиум, наличие которых определяло высокий социальный статус и лидерство вождей.
Коренные народы Плато, такие как якама, уматилла, валла-валла и нез-персе, вели сезонный образ жизни, перемещаясь между различными экологическими зонами от реки Колумбия до высокогорных лугов. Зимуя в защищенных низменностях, весной они собирали горький корень, а летом заготавливали чернику и охотились на дичь в горах. Ключевую роль в их рационе и экономике играл лосось, составлявший до половины потребляемого белка. Благодаря обильным нерестовым ходам индейцы среднего течения Колумбии разработали уникальные методы консервации: рыбу сушили, измельчали и плотно упаковывали в корзины, выстланные лососевой кожей. Такая заготовка могла оставаться пригодной в пищу в течение нескольких лет, обеспечивая племена значительными излишками для выживания и активного коммерческого обмена.
Водопад Селило и пролив Лонг-Нэрроуз стали крупнейшими торговыми центрами региона, которые торговец Александр Росс называл «великим рынком Колумбии». В разгар нереста здесь собиралось более 3000 человек из самых отдалённых мест, включая торговцев из Верхнего бассейна реки Кламат и тихоокеанского побережья. Обмен охватывал широкий спектр товаров: от шкур бизонов с Великих равнин и хлеба из камаса до морских раковин и семян лилий вокас. Археологические данные подтверждают, что эти межплеменные встречи и азартные игры проводились за несколько поколений до появления лошадей. Участники торговли, такие как племена клатсоп и чинуки, заслужили репутацию опытных и искушенных переговорщиков, способных часами вести торги за ценные ресурсы.
Индейские племена Большого Бассейна, в частности северные пайюты, вели кочевой образ жизни в суровых условиях высокогорных пустынь Орегона, совершая ежегодный «сезонный обход» для добычи ресурсов. Зимовка проходила в укромных лагерях у озера Малур, а с приходом весны группы перемещались за корнями и луковицами; в конце мая мужчины промышляли кету на реке Малур, пока женщины собирали камас. Летние месяцы отводились сбору богатых белком насекомых (сверчков), тогда как август и сентябрь посвящались охоте на дичь, сбору ягод и семян растения вада. Выживание в этой засушливой среде полностью зависело от высоты над уровнем моря и безупречного знания сроков созревания таких растений, как горький корень, рогоз и индийская рисовая трава, после чего к ноябрю семьи вновь возвращались на зимние стоянки.
Европейские и американские исследования
После 1493 года Испания долгое время доминировала в Тихом океане, игнорируя северные широты до середины XVIII века, когда российская колонизация Америки в поисках «мягкого золота» (пушнины) вывела её из «имперской летаргии». Экспедиции Витуса Беринга и Алексея Чирикова в 1741 году доказали возможность морского пути между Азией и Америкой, что привело к созданию Русской Америки под руководством Григория Шелехова и Александра Баранова. В ответ на это Испания организовала серию экспедиций на север: в 1774 году Хуан Перес достиг залива Нутка, а в 1775 году Бодега-и-Куадра дошел до 58-й широты. Основание Сан-Франциско в 1776 году и экспедиция Игнасио де Артеаги в 1779 году ознаменовали предел испанских притязаний у горы Святого Илии, где интересы Мадрида столкнулись с российскими постами. Однако появление в регионе британского мореплавателя Джеймса Кука, вклинившегося между двумя империями в Нутке, превратило пушной промысел в предмет острого международного соперничества.
В 1780—1790-х годах освоение Северного Тихого океана сопровождалось как проверкой легенд, так и реальными открытиями: в 1787 году капитан Чарльз Баркли обнаружил пролив Хуан-де-Фука, подтвердив рассказы греческого моряка Апостолоса Валерианоса, которые Джеймс Кук ранее считал ложью. Вслед за британскими и испанскими экспедициями в 1792 году капитан Джордж Ванкувер детально исследовал внутренние воды, назвав Пьюджет-Саунд, гору Рейнир и вулкан Бейкер, а американец Роберт Грей на судне «Колумбия Редивива» открыл устье реки Колумбия, заложив основу территориальных претензий США. К концу XVIII века морская торговля мехом достигла пика, но истощение ресурсов вынудило искателей прибыли уходить вглубь материка, где в 1793 году Александр Маккензи первым пересек континент, предваряя эпоху сухопутных империй и экспедиций.
Сухопутная экспедиция «Корпуса разведчиков» под руководством Мериуэзера Льюиса и Уильяма Кларка достигла побережья Орегона в конце 1805 года, через 27 лет после Джеймса Кука. Хотя эти предприятия различались, оба были военными миссиями, заполнившими белые пятна на карте и давшими импульс торговле мехами. Президент Томас Джефферсон, вдохновленный рассказами авантюриста Джона Ледьярда, в 1803 году выделил 2500 долларов на поиск Северо-Западного прохода и исследование территорий Луизианы. Экспедиция стартовала 14 мая 1804 года из Сент-Луиса. В состав отряда вошли 27 солдат, охотник Джордж Дройяр, раб Йорк, а позже — француз Туссен Шарбонно и его жена из племени шошонов Сакагавея, чье присутствие с младенцем Батистом гарантировало индейцам мирный характер миссии.
Преодолев реку Миссури и перезимовав у племени мандан, исследователи совершили труднейший переход через Скалистые горы и хребет Биттеррут, где едва не погибли от голода. Спустившись к Тихому океану по рекам Снейк и Колумбия, они основали форт Клатсоп, а в марте 1806 года отправились домой. За время одиссеи в 4000 миль погиб лишь один человек — сержант Чарльз Флойд. Путешествие завершилось 23 сентября 1806 года в Сент-Луисе, закрепив за США претензии на Северо-Запад и обогатив науку ценными сведениями о флоре, фауне и коренных народах Америки.