Закамские удмурты (, «удмурты за Камой») — этнотерриториальная группа удмуртского народа, компактно проживающая в лесных районах к востоку от реки Камы, преимущественно в северо-западных районах Республики Башкортостан (Балтачевский, Бураевский, Калтасинский, Татышлинский, Янаульский, Илишёвский) и прилегающем Куединском районе Пермского края, с отдельными поселениями в Свердловской области и Республике Татарстан

Группа подразделяется на подгруппы куединских (буйских) и башкирских удмуртов; выделяется также небольшая крещёная подгруппа, перешедшая на татарский язык и православную идентичность. Закамские удмурты характеризуются сохранением архаичных черт традиционной удмуртской культуры, в том числе дохристианской религии, что отличает их от основной массы удмуртов Удмуртии, подвергшихся более интенсивной христианизации.

История Формирование закамской группы произошло в результате миграций XVI–XIX вв. из южных и центральных районов современной Удмуртии. Причинами переселения стали уклонение от крепостного права и насильственного крещения в Вятской и Казанской губерниях. Первые достоверные упоминания относятся к 1572 году; значительные волны миграции зафиксированы в XVII–XVIII веках, когда удмурты оседали на башкирских и татарских землях с разрешения местных властей и занимались преимущественно земледелием. К началу XX века процесс миграции в основном завершился.

По данным Всероссийской переписи населения 2002 года, в Башкортостане проживало около 23,7 тыс. удмуртов (снижение на 1,1 тыс. по сравнению с 1989 годом), в Пермском крае — 26,3 тыс. (снижение на 6,3 тыс.). Более половины закамских удмуртов Башкортостана сосредоточено в Татышлинском и Янаульском районах; в Куединском районе Пермского края — около 6 тыс. человек в преимущественно удмуртских сёлах. В городской местности Пермского края проживает свыше 60 % удмуртов края, что способствует этнической ассимиляции. В Башкортостане этническое самосознание сохраняется сильнее благодаря школьному обучению родному языку в 55 школах.

Язык закамских удмуртов относится к периферийно-южному диалекту удмуртского языка и испытал заметное влияние татарского, башкирского, русского и марийского языков. Диалектные особенности изучены В. К. Кельмаковым, Р. Ш. Насибуллиным и И. В. Тарака новым; отмечается наличие архаичных лексических и фонетических черт, сохранившихся благодаря относительной изоляции. В Куединском районе около 40 % населения не владеет удмуртским языком вследствие русификации школьного образования с 1960–1970-х годов; в Башкортостане преподавание языка сохранялось непрерывно.

Заселение и быт. Культура Поселения закамских удмуртов эволюционировали от дисперсных хуторских форм XVI–XVIII вв. к линейным и кучевым деревням XVII–XIX вв., а в XX в. — к колхозным посёлкам с сохранением традиционных элементов планировки вдоль рек и лесных массивов. Жилища — деревянные срубные избы из сосны или берёзы, с низкой крышей (солома, дранка), размерами 5–8 × 4–6 м, с глинобитной печью, деревянным полом и лавками вдоль стен. Во дворах находились от 4 до 5 хозяйственных построек (амбар, баня, сарай, кучная). Строительство сопровождалось обрядами очищения порога и приглашения домового духа. Материальная культура испытала влияние русских (печь-«голландка»), татарских (дворовые ограды) и марийских традиций.

Хозяйство закамских удмуртов традиционно аграрное: земледелие (зерновые, лён), скотоводство, пчеловодство. В советский и постсоветский периоды ведущую роль играли колхозы и СПК («Горд кужем», «Победа», «Выл сурес»), отмечавшиеся как передовые по семеноводству, молочному животноводству и пчеловодству. Современные хозяйства сохраняют специализацию на зерне, молоке и мёде.

Традиционная религия закамских удмуртов — развитая этническая система поклонения Инмару (верховному небесному богу) и Кылчину / Му-Кылчину (земному божеству), с пантеоном духов природы (Вумурт, Нылесмурт, Толпери), домовых (Коркамурт, Гидмурт) и родовых покровителей (Воршуд). Религия называется «Инмарлы оскон» или «удмурт вось»; последователи именуют себя «чын удмуртъёс» («истинные удмурты»). Основные комплексы обрядов: аграрные (мер/мор вось), родовые (воршуд в куале), семейные поминки (тулыс кисьтон). Жертвоприношения совершались в священных рощах (луд, бадзым вось, керемет); жрецы — вӧсясь и куриськись — носили ритуальную одежду (кафтан, белая войлочная шляпа). Религия сохранилась благодаря толерантной среде мусульманского окружения и отсутствию массового крещения.

Среди сакральных метс — деревенские рощи (бадзым вось для Инмара, керемет для Луда), родовые куалы (деревянные сооружения без пола и окон с центральным очагом) и домашние очаги. В советский период рощи уничтожались или переносились в глухие места; к 1980-м годам крупные моления в ряде сёл прекратились. С 1990-х годам наблюдается возрождение: ежегодные публичные моления в Новых Татышлах, Альтаево, Байшады, с поддержкой местных администраций и хозяйств. Современные тенденции включают упрощение ритуалов, участие женщин и добавление концертной программы.

Песенная традиция закамских удмуртов отличается постепенной тюркизацией музыкального языка (пентатоника, ритмические особенности) при сохранении архаичных ритуальных напевов «великого дня» (бадзым нунал). Этномузыковедческий анализ выявляет гендерную дифференциацию исполнения ритуальных песен и парадоксальное сочетание консерватизма и инноваций под влиянием тюркского окружения. Фольклор включает молитвы-куриськон, календарные обряды и родовые предания, активно бытующие в Башкортостане через фольклорные коллективы («Тюрагай»).

Изучение закамских удмуртов начато в XIX в. финскими (Вихманн, Хольмберг-Харва, Хейкель), венгерскими (Мункачи, Викар, Берецки) и эстонскими исследователями, собравшими уникальные материалы по диалектам, фольклору, ритуалам и материальной культуре. Их экспедиции (1884–1911, 1960–1990-е годы) зафиксировали архаичные формы, не сохранившиеся в основной Удмуртии. В XX–XXI вв. исследования продолжены российскими этнографами (например, Садиков, Никитина, Миннияхметова) и международными коллективами.

Песенная традиция Согласно материалам фольклорных экспедиций Казанской государственной консерватории 2017–2018 годах в 17 селениях Татышлинского и Янаульского районов Республики Башкортостан, музыкальные коллективы характеризуются выраженной стилевой и стадиальной неоднородностью, обусловленной интенсивным взаимодействием с тюркским (татарским и кряшенским) музыкальным окружением. Из более чем 100 зафиксированных песен этнически удмуртский архаичный пласт представлен лишь единичными образцами (около 8), основанными на большетерцовом трихорде (г–а–х и его производных) с бесполутоновой системой, равнослоговой или ямбической ритмикой и нижним устоем; эти напевы сохраняются преимущественно в закрытых для заимствований календарных жанрах (весеннее отбеливание полотна «Тулысвуиз, дэрануим», Великого дня «Возьмам но возьмам быдзынналэз», свадебные «Аныкае, вордэмед» в архаичном варианте). Доминирующий заимствованный пласт (72 напева) включает архаичные кряшенские многослоговые формы («длинные» кой) и поздние общетатарские короткослоговые («кыска кой», авыл койлэр, урам куй), что приводит к тотальной тюркизации музыкального языка при сохранении удмуртских текстов. Такая парадоксальная динамика — сохранение архаики в обрядовом ядре на фоне преобладания иноэтнических мелодий в семейно-родовых и лирических жанрах — отличает закамскую традицию от более консервативных завятских удмуртов и отражает специфику диаспорного существования в полиэтничной среде.

Представления о душе, смерти и загробном мире Закамские удмурты верят в архаичную двойственность душ (лул/лыл/зан — душа-дыхание в сердце, выходящая при смерти и блуждающая 40 дней, и урт — душа-двойник, покидающая тело при испуге или сне) на фоне заметного мусульманского влияния соседних татар и башкир. Смерть воспринимается как предопределённая Инмаром, с предвестниками в снах (строительство дома, выпадение зубов) и приметах; похоронные практики строго запрещают прикосновение к умирающему (чтобы не «разделить» душу), жертвоприношение Азрали (ангелу смерти), направление головы покойного на север и продырявливание личных вещей. Загробный мир () мыслится как параллельный земному, где души живут родовыми коллективами на кладбище, с дифференциацией на рай (узьмак) для праведных и ад () для грешников; поминальные циклы (тулыс кисьтон, зыр-пыд сётон) обеспечивают связь живых и умерших. Эти верования, сочетающие финно-угорские элементы с заимствованными исламскими мотивами (40 дней, Азрали), поддерживают целостность традиционной религии «Инмарлы оскон» в условиях толерантного мусульманского окружения и объясняют устойчивость обрядовой практики в постсоветский период

Отношения с другими народами. Современное состояние Межэтнические отношения закамских удмуртов с башкирами, татарами, русскими и марийцами носят мирный характер; удмурты занимают ведущие позиции в сельских администрациях и хозяйствах. В Башкортостане отмечается более высокое самосознание и лояльность республике при сохранении связей с Удмуртией; в Пермском крае преобладает индифферентность к языку и культуре среди молодёжи. Культурные центры (Национальный культурный центр удмуртов Башкортостана, 1996) и программы поддержки национальных культур способствуют сохранению идентичности.

В современный период закамские удмурты переживают процессы культурного возрождения на фоне глобализации и урбанизации. Возобновление молений, деятельность фольклорных ансамблей, школьное преподавание языка и издание газеты «Ошмес» («Ажлан») свидетельствуют о жизнеспособности традиции. Однако вопросы о демографическом спаде, языковой ассимиляции в городской среде и экономических трудностях сельского хозяйства ещё актуальны. Будущее группы зависит от сотрудничества Удмуртии, Башкортостана и Пермского края.

Примечания

Литература

Категория:Удмурты