Белёвская культура — археологическая культура эпохи неолита (IV—II тыс. до н. э.), распространённая в верхнем течении реки Оки (район Белёв — Серпухов). Выделена в 1940-е годы советским археологом Александром Яковлевичем Брюсовым (1885—1966). Название дано по городу Белёву Тульской области, в окрестностях которого были обнаружены характерные памятникиТульская историко-культурная энциклопедия / под общ. ред. О. Ю. Кузнецова. — Тула, 2009..
История изучения
Начало сбора материалов (конец XIX — начало XX века) Первые неолитические материалы в бассейне Верхней Оки были сделаны в Белёвском уезде Тульской губернии местными священниками — Николай Александрович Преображенский и Михаил Фёдорович Бурцев. Собранные ими коллекции, состоявшие из кремнёвых орудий и фрагментов древней керамики, были переданы Московскому археологическому обществу, а в 1905 году оказались в Государственном историческом музее. В 1895 году Московское археологическое общество поручило Василию Алексеевичу Городцову провести обследование берегов Оки в пределах Белёвского уезда с целью выявления новых стоянок каменного века. В 1897 году он осуществил первые раскопки неолитического поселения у деревни Воронец. Исследования велись с помощью небольших траншей, заложенных на различных надпойменных террасах. В ходе работ был получен богатый и разнообразный материал: каменные орудия, отщепы кремня, фрагменты керамики с орнаментом, а также кости диких животныхГрудинкин Б. В. Изучение белёвской неолитической культуры // Археология. — С. 1-16..
Позднее разведочные работы вдоль берегов Оки продолжил Николай Иванович Булычов. Им была открыта и частично изучена стоянка Гремячево (также известная как Гремячевская). Найденные здесь предметы относятся к трём разным историческим эпохам. К сожалению, в своих записях Булычов недостаточно подробно зафиксировал, на какой глубине и в каком слое были сделаны находки, что впоследствии создало трудности для их анализа и интерпретации. В 1898 году Булычов также проводил раскопки на стоянке у Покровско-Доброго монастыря, где был обнаружен материал, относящийся к разным этапам каменного века.
Небольшую поисковую экспедицию организовал Всеволод Ростиславович Апухтин, которому удалось обнаружить две стоянки неолитического времени и собрать отдельные орудия. Изучением древних памятников каменного века занимался также член Калужской учёной архивной комиссии Василий Иванович Ассонов. Наибольшую известность среди его работ получила неолитическая стоянка, обнаруженная им у деревни Воронино. К сожалению, значительная часть собранного там подъёмного материала была утрачена при транспортировке в музей, а заложенные им небольшие шурфы не дали находок орудий или керамики. Сын исследователя, Владимир Васильевич Ассонов, продолжил дело отца и провёл обследование берегов Оки ниже Калуги, однако новых стоянок ему обнаружить не удалось. На уже известной стоянке у Воронино он собрал подъёмный материал, в состав которого входили кремнёвые и костяные орудия, наконечники стрел, а также фрагменты керамики, украшенные ямочным, гребенчатым и ромбическим орнаментом.
Сбором каменных изделий и керамических фрагментов занимался и русский живописец Василий Дмитриевич Поленов. Для краеведа Степана Степановича Стрекалова крестьяне из окрестностей двадцати деревень Тульского уезда собрали около полутора сотен различных орудий. В 1874 году Турвонт Венедиктович Кибальчич обнаружил пять кремнёвых изделий.
Советский период В 1926 году Михаил Михайлович Днепровский занимался сбором подъёмного археологического материала на острове у деревни Криуша. В тот же период на притоках Оки велись небольшие разведочные работы, в результате которых были обнаружены несколько стоянок эпохи неолита. В 1935–1936 годах, в связи с проектированием Калужской ГЭС, крупная экспедиция под руководством Михаила Михайловича Герасимова, Михаила Вацлавовича Воеводского, Петра Николаевича Третьякова провела обследование берегов Оки и её притоков выше Калуги. Целью работ был учёт всех археологических объектов, попадавших в зону затопления. Экспедиция собрала значительный объём подъёмного материала и открыла несколько новых памятников. В те же годы сотрудники Тульского краеведческого музея также провели разведку на притоках Оки, однако им удалось обнаружить лишь одну неолитическую стоянку.
Разрозненные разведки и сборы подъёмного материала продолжались и в других частях региона. Несколько стоянок были открыты Михаилом Васильевичем Талицким, серпуховскими краеведами А. Н. Воронковым и С. А. Аристовым, а также другими энтузиастами-краеведами. В предвоенные годы археологические исследования в регионе практически прекратились. Специалисты лишь фиксировали случайные находки каменных орудий, но систематического изучения памятников каменного века не велось. Количество вновь выявленных объектов не росло, а накопленный материал не обрабатывался и не вводился в научный оборот. В послевоенное время крупные работы также долго не проводились; известны лишь сборы М. М. Герасимова в окрестностях Тарусы.
В 1950–1960-х годах активную работу по сбору археологического материала вели директор Белёвского музея Илья Иванович Петраков, а также местные краеведы В. П. Любин и М. Ф. Сенин. В 1960 году небольшой отряд Ленинградского отделения Института истории материальной культуры (ЛОИА, ныне ИИМК) под руководством В. П. Любина провёл рекогносцировочные разведки в долине Верхней Оки и на некоторых её притоках в пределах Тульской области. Поводом послужили находки местных энтузиастов — крупных кремнёвых орудий, фрагментов керамики и сверлёных топоров. Участники отряда собрали обширную коллекцию кремнёвых изделий, а также осмотрели и обследовали памятники, открытые ещё в XIX — начале XX века. В 1962 году Л. В. Грехова проверила сведения И. И. Петракова о вновь обнаруженных неолитических стоянках. Она пришла к выводу, что культурный слой этих объектов полностью разрушен, и проведение раскопок на них не имеет смысла. В те же 1960-е годы местные краеведы — С. А. Копрова, Н. К. Волкова, Ю. Л. Белоусова и Ю. М. Гарькова — открыли несколько новых неолитических стоянок и собрали значительные коллекции подъёмного материала. Однако при сборах они не всегда точно фиксировали, к какому именно населённому пункту относится та или иная находка, что впоследствии затруднило их научную обработку. В конце 1960-х годов разведками и обследованиями стоянок занимались Л. В. Грехова и Д. А. Крайнов.
В 1970-е годы, в рамках подготовки к изданию «Свода памятников истории и культуры СССР», в бассейне Верхней Оки под руководством И. К. Фролова проводились работы по выявлению и учёту археологических объектов, в том числе относящихся к каменному веку. С 1985 года эти исследования продолжил А. С. Фролов. С образованием в 1977 году Деснинской новостроечной экспедиции (руководитель А. С. Смирнов) детальное изучение памятников каменного века в регионе заметно активизировалось. Начиная с 1984 года, планомерные и целенаправленные разведки и раскопки стоянок каменного века проводил неолитический отряд Калужской археологической экспедиции. Руководил отрядом Борис Вячеславович Грудинкин. В 1991 году это подразделение было преобразовано в Окско-Деснинскую археологическую экспедицию при Калужском государственном объединённом краеведческом музее. Параллельно Т. Н. Наумова приступила к охранным археологическим исследованиям на Жабынской неолитической стоянке.
Первая научная систематизация неолитических материалов была проведена Александром Яковлевичем Брюсовым. Изучив музейные коллекции, он выделил верхнеокские памятники в отдельную белёвскую культуру, отметив её специфические черты: ромбоямочный орнамент на керамике и крупные (макролитические) формы орудий. Хотя выводы Брюсова были во многом умозрительны, они дали мощный импульс дальнейшим исследованиям. В 2004 году в издательстве Московского государственного университета леса вышла монография Бориса Вячеславовича Грудинкина «Белёвская неолитическая культура», подведшая итог многолетним исследованиям.
Территория распространения Памятники белёвской культуры занимают бассейн верхней Оки — на территории современных Тульской, Калужской, Московской и Рязанской областей. В Тульской области стоянки этой культуры обнаружены в долинах рек Оки, Упы, Вытебети, Жиздры. Наиболее известные памятники — стоянки у деревень Березово (Суворовский район), Воронец, а также в окрестностях самого города Белёва. Древнейшая стоянка белёвской культуры — Гремячевская, расположенная против устья реки Жиздры, относится ко времени перехода от мезолита к неолиту.
Галина Фёдоровна Полякова, изучив керамические материалы, предложила выделить в развитии белёвской культуры три последовательных этапа: Ранний этап (первая половина III тыс. до н. э.). Для него характерны сосуды с круглыми ямками, напоминающие керамику раннельяловской культуры, а также посуда с орнаментом в виде ромбических или пирамидальных углублений. Набор орудий включает пластины с ретушью, резцы и скребки. Средний этап (вторая половина III тыс. до н. э.). В это время наряду с ромбическими и круглоконическими оттисками активно используется гребенчатый штамп, а края ромбических ямок становятся рубчатыми. Орнамент по-прежнему наносится очень тщательно и покрывает всю поверхность сосуда. Поздний этап (II тыс. до н. э.). Керамика этого периода украшена более небрежно: встречаются ямки, оттиски гребёнки, следы отступающей лопаточки, а также прочерченные линии, образующие сложные узоры. Орудийный набор становится значительно более разнообразным.
В середине II тысячелетия до н. э. на территорию Верхнего Поочья проникают племена эпохи бронзы — фатьяновской и абашевской культур, которые принесли новые формы хозяйства (скотоводство, отчасти земледелие), иной погребальный обряд и новую керамику. Под их влиянием белёвская культура постепенно исчезает, а её население частично ассимилируется пришельцами.
Характерные признаки Для белёвской культуры характерна выделка кремнёвых орудий из крупных ножевидных пластин. Среди типичных изделий исследователи выделяют длинные и узкие кремнёвые кинжалы, скребки на длинных пластинах, а также микролитические наконечники стрел из пластин с частичной ретушью. Кроме того, в комплексах белёвской культуры встречаются массивные скребла на отщепах и проколки типа скарификаторов.
По сравнению с соседними культурами (льяловской и деснинской), население белёвской культуры изготавливало орудия, отличавшиеся большей массивностью и крупными размерами. В обработке камня здесь преобладала техника скола, в то время как техника отжима использовалась реже. Большинство орудий имеют неправильную, нестандартизированную форму, а их рабочие края часто обработаны очень грубо или вовсе не подправлялись ретушью. Топоры и другие рубящие орудия, как правило, не шлифовались. Белёвцы также не использовали сверление камня — эта технология им была неизвестна.
Наиболее характерным признаком белёвской культуры является лепная керамика. Сосуды имели яйцевидную или округлую форму, дно плоское или слегка закруглённое. Орнамент наносился по всей поверхности сосуда или в верхней части. Типичным орнаментальным мотивом является шахматный узор из ромбических вдавлений. Также встречаются ямочно-гребенчатый орнамент, «жемчужный» орнамент и прочерченные линии.