Имена и титулы Иисуса Христа в Новом Завете — перечень богословских терминов и эпитетов, используемых авторами канонических книг христианского Нового Завета для именования Иисуса Христа. Христианское учение изменило содержание ряда древнееврейских понятий, которые в христианстве стали относиться к именованию Иисуса Христа.
В Новом Завете Иисус именуется Христом, Мессией, Сыном, Сыном Божиим, Сыном Человеческим, Агнцем, Господом, Отроком Божиим, Сыном Давидовым, Спасителем и другими терминами. Титулы Иисуса, использовавшиеся в ранней христианской проповеди (Христос, Мессия, Отрок Божий, Агнец, Сын Давидов, Господь и другие), были насыщены мессианскими и эсхатологическими смыслами эпохи, хотя их история и семантика остаются предметом научных исследований. Большинство этих обозначений применяли к Иисусу окружающие, а не он сам. Исключения составляют титулы «Сын», «Сын Божий» и «Сын Человеческий». Вероятно, Иисус избегал титулов с заранее заданным содержанием, поскольку их смысл раскрывается полноценно лишь в контексте Евангелия. Сами по себе внешние представления не способны адекватно передать тайну Воплощения и спасительное значение его служения.
В евангельских повествованиях имя Иисуса наделяется особой силой: в синоптических Евангелиях подчёркивается его чудотворный характер — бесы повинуются «о имени Твоем», а Христос предупреждает о гонениях «за имя Мое». При этом одних чудес во имя Его недостаточно без добрых плодов. В Евангелии от Иоанна имя Иисуса становится центральным лейтмотивом: через веру «во имя Его» верующие получают власть быть чадами Божиими, а обращение «во имя Мое» к Отцу и послание Духа Святого «во имя Мое» раскрывают глубину отношений между Отцом, Сыном и верующими. Ключевая формула веры «Иисус есть Христос» выражает квинтэссенцию евангельского послания: спасение связано не с абстрактной доктриной, а с Личностью Иисуса Христа и живой связью верующего с ним. Эта идея заложена уже в самом имени, возвещённом ангелом, и раскрывается через миссию Иоанна Крестителя, призыв к покаянию и прощение грехов. В соответствии с Православной энциклопедией в Новом Завете имена и титулы Иисуса Христа не просто обозначают его статус, но раскрывают суть спасительного действия Бога в истории человечества.
В Евангелии от Матфея Иисус предстаёт как Мессия Израиля, исполнивший ветхозаветные обетования о восстановлении царства Давида, а акцент сделан на царском достоинстве Христа. Евангелие от Марка чаще использует титулы «Учитель» и «Сын Человеческий», уделяя внимание человеческим переживаниям Иисуса. В Евангелии от Луки центральное место занимает титул «Христос», а термин «Господь» употребляется чаще, чем в других синоптических Евангелиях. Иисус показан как Сын Давидов и Спаситель, исполняющий обетования. Евангелие от Иоанна последовательно утверждает Божественное достоинство Иисуса, применяя такие титулы, как «Логос», «Бог», «Единородный от Отца». В Деяниях апостолов имя Иисуса Христа выступает источником спасительной силы: оно лежит в основе проповеди, чудес и крещения. В апостольских посланиях, особенно в послании к Филиппийцам, раскрывается вселенское значение имени Иисуса («имя выше всякого имени»), которое отождествляется с ветхозаветным именем Яхве и становится объектом всеобщего поклонения.
В западной христианской традиции почитание имени Иисуса получило широкое распространение в XV веке благодаря Бернардину Сиенскому и Иоанну Капистранскому (монограмма ), позднее став символом иезуитов и получив оформление в установлении праздника святого имени Иисуса. В Восточной традиции богословское осмысление имени связано с практикой Иисусовой молитвы в Византии, а в начале XX века с русским имяславием, зародившимся на Афоне и вызвавшим богословскую полемику.
Исторический очерк
Христианское учение заменило содержание древнееврейских понятий «сын человеческий» и «помазанник», «спаситель» на новозаветные с определениями евангельского толка. Таким образом, Ветхий Завет предоставлял большое число «доказательств» истинности Нового Завета, которыми считаются многочисленные примеры употребления понятий «сын человеческий» и «спаситель» в Пятикнижии, Пророках и Писаниях, что позволяло утверждать «изначальность» евангельских образов, а отказ «окаянных» принять христианство трактовать как «смертный грех», наказанием за который и стало «отверженье жидовьстѣ». Различия в ожиданиях пришествия Спасителя у иудеев и христиан привели к противопоставлению иудейского Машиаха христианскому Мессии. Апокалиптический образ «лжепророка», который гибнет вместе со «зверем багряным», с течением времени трансформировался в образ Антихриста. Эти оппозиции определили противопоставление «бывшего» «избранного Богом» народа «истинно верующим».
Споры о личности Иисуса Христа
Как отмечает богослов и патролог Иоанн Мейендорф, уже при жизни апостолов, существовали различные интерпретации личности Христа. В IV веке в качестве косвенного следствия идей Оригена возникло арианство — еретическое учение, вызвавшее масштабные потрясения в церковной жизни. Его суть сводится к тезису о том, что «Бог не всегда был Отцом»: согласно арианской доктрине, Сын‑Логос рождается из небытия в связи с творением мира и по своей природе не отличается от прочих сотворённых сущностей. В 325 году в городе Никее по инициативе императора Константина Великого состоялся Первый Вселенский собор, главной целью которого была борьба с арианством. Главным богословским постановлением собора стало утверждение догмата о том, что Сын Божий — истинный Бог, единосущный Отцу, рождённый, а не сотворённый, — и осуждение арианства. Окончательная победа над арианством произошла после Второго Вселенского собора (381), который осудил все ереси, противоречащие Никейской вере.
Христологические ереси, возникавшие на христианском Востоке и осуждённые Вселенскими соборами, затрагивали вопрос соотношения Божественной и человеческой природ во Христе, но не отрицали, что Иисус Христос — воплотившийся Бог, Сын Божий, единосущный Отцу. В V веке был осуждён Несторий: он проводил чёткую грань между Богом Словом и Человеком Иисусом, утверждая, что Слово Божие вселилось в Человека Иисуса. Отцы Третьего Вселенского Собора отвергли это учение, настаивая на том, что Бог Слово (о котором говорится в Евангелии от Иоанна) и Человек Иисус — одно и то же Лицо. Однако христологические споры продолжились в связи с деятельностью архимандрита Евтихия, который учил об одной (Божественной) природе Христа. Несмотря на вероопределение Халкидонского собора (451), утвердившего учение о двух природах Христа, догматическое содержание собора не было принято в Сирии, Египте и Армении.
Догматический компромисс между определением Халкидонского собора и богословием Кирилла Александрийского стал главным направлением в халкидонской христологии VI—VII веков. Следуя примеру Юстиниана, последующие императоры стремились преодолеть разногласия между халкидонитами и их противниками. В VII веке император Ираклий I предпринял такую попытку, положив в основу компромисса, продиктованного политической целесообразностью, учения об одной воле и действии Христа. В поздневизантийском богословии тема имени Бога специально не разрабатывалась, однако ключевое значение для истории почитания имени Христа имели два богословских спора эпохи: о иконопочитании (VIII—IX века) и о сущности и энергиях Божиих (XIV век). Учение иконопочитателей формулирует ряд положений о имени Бога: оно служит связующим звеном между воплотившимся Богом и его изображением на иконе, освящает икону при начертании на ней, выступает как образ Божий и относится к священным символам, достойным поклонения. При этом в акте поклонения имя не отделяется от самого Бога, а воздаваемая ему честь восходит к нему. Отдельно подчёркивается уникальность имени «Иисус» применительно к Христу — оно не тождественно тому же имени в отношении других носителей и одновременно указывает на божественную и человеческую природу Спасителя.
В святоотеческой традиции В ранней патристической традиции одной из богословских тем было имя Иисуса. Подражая Посланию к Римлянам апостола Павла, раннехристианские авторы часто завершали свои послания и проповеди славословием, в котором упоминается имя Иисуса. Возможно, самое раннее упоминание «святого имени Иисуса» встречается в Климента Римского. В «Пастыре» Ермы (II век) говорится о великой силе святого имени Спасителя. В IV веке догматический спор между Евномием, епископом Кизическим, и Великими каппадокийцами дал новый импульс развитию христианского учения, в том числе представлений об именах Божиих. Святитель Иоанн Златоуст придавал имени Иисуса Христа исключительное значение, характеризуя его не просто как имя, а как «сокровище бесчисленных благ». Согласно его учению, имя Христа обладает самостоятельной чудотворной силой: оно способно совершать те же деяния, что и сам Христос. Изгнание демонов происходит уже при одном его призывании. Златоуст отмечает, что апостолы творили чудеса аналогичным образом: нередко они обходились без специальной молитвы, ограничиваясь призыванием имени Иисуса. Завершая своё земное служение, Христос оставил ученикам своё имя — источник силы, равнозначный его собственному присутствию. В сирийской святоотеческой традиции считается, что Бог сообщает священным предметам свою силу посредством помещения на них своего имени. В Ветхом Завете таким предметом выступает Ковчег Завета, а в Новом Завете — Крест Христов.
Восточнохристианская традиция непрестанного призывания имени Иисусова восходит к библейскому почитанию имени Бога. О практике Иисусовой молитвы свидетельствуют труды преподобных Варсонофия Великого, Иоанна Пророка, Иоанна Лествичника и Исихия Синаита, который особо подчёркивал благодатную и чудодейственную силу имени Иисуса: оно сравнивалось с светильником, озаряющим путь подвижника, мечом против демонов, дождём, умягчающим сердце, фундаментом духовной жизни и другими образами. Практика молитвы Иисусовой получила развитие в трудах отцов‑аскетов и широко распространилась с V века. В V—VII веках она утвердилась на всём христианском Востоке: в Египте, Палестине, Эпире и на Синае. На христианском Западе эта молитва была известна, но не получила столь масштабного распространения, как на Востоке.
Римско-католическая церковь