«Две строчки времени» — роман (иногда определяется как повесть) русского писателя-эмигранта Леонида Ржевского, изданный во франкфуртском издательстве «Посев» в 1976 году. В основе сюжета — история отношений между писателем-невозвращенцем и девушкой Ией, имя которой случайным образом совпадает с его трагической любовью в сталинском СССР. По мнению В. В. Агеносова, название романа отражает композиционное построение многих произведений Ржевского: «Действие разворачивается в настоящем, а прошлое всплывает в сознании героев, рассказывается во вставных новеллах».
Сюжет Главный герой-рассказчик — господин по фамилии П. (целиком инициалы не называются) — 60-летний писатель из Нью-Йорка, некогда проживавший в СССР, но в разгар Великой Отечественной войны взятый в плен и по её окончании перебравшийся жить в США. Во время отпуска в европейском прибрежном городке для написания мемуаров П. встречает 19-летнюю девушку, дочь российских эмигрантов, которую зовут Ия: это имя когда-то было для него «значительнее всех прочих имён, и вот теперь так неожиданно повторилось». Среди знакомых П. об этой девушке ходят самые разные слухи: она сбежала от родителей, проучилась два года на философском факультете, но вскоре перевелась на работу в рекламное бюро и приобщилась к богемному образу жизни.
Первоначально отношения Ии и П. носят деловой характер: он помогает ей с переводами торговых объявлений на русский язык, в перерывах между работой обсуждая проблемы «потерянного поколения» эмигрантов, вопросы русской культуры и т. д. Мировоззрение девушки во многом противоречит «древним» взглядам писателя: она находится под сильным влиянием хиппи, считает себя атеисткой, придерживается нигилистических установок, а также имеет максимально приземлённые взгляды на любовь. В ходе одного из разговоров П. узнаёт, что Ия была изнасилована дальним родственником отца в 14 лет.
Спустя некоторое время одно крупное издательство предлагает Ие перевести на английский язык какую-нибудь занимательную русскую книгу. Выбор девушки и П. падает на цикл рассказов Бунина «Тёмные аллеи». Работа над переводом превращается в своеобразную любовную игру между ними: например, Ия могла совершенно бесцеремонно обнажиться перед П., в то время как тот всеми силами пытался избежать приступа страсти. Помимо этого, разговоры героев наполнены многочисленными обсуждениями мировой и русской литературы, спорами вокруг плотской и платонической любви и т. д.
Однажды П. признаётся Ие, что она напоминает ему одну «бывшую подругу» из СССР с таким же именем (хотя в быту её звали Юта), и даёт ей прочитать пару глав из своих мемуаров. В них описывается ужасающая атмосфера эпохи Большого террора (культ личности Сталина, бесконечные подозрения, приводы на Лубянку и т. д.). П. познакомился с Ютой в пивной, увидав её танцующей в составе полуцыганской эстрады, и по знакомству устроил девушку в хореографический класс. Отец Юты до революции служил полковником Генерального штаба, а мать имела титул княгини, что и стало поводом для их ареста. Чтобы спасти Юту, П. вынужден лжесвидетельствовать против её родителей, однако на положении девушки это никак не сказывается: сперва её выселяют из квартиры, затем — во время переезда из столицы — также арестовывают и ссылают в лагерь. Дальнейшие сведения о Юте П. узнаёт уже после начала войны, в немецком плену, от фельдшера, имевшего возможность видеть её в лагере: по слухам, Юта приглянулась лагерному начальнику, и тот изнасиловал её, заразив при этом сифилисом. На этом известия о судьбе девушки обрываются.
Камнем преткновения в отношениях П. и Ии становится подтверждающийся слух о съёмках девушки в порнофильмах, а также о её наркотической зависимости. Посетив соответствующий сеанс, П. звонит Ие и шутливо намекает на её «замечательный кинодебют». Перед своим отъездом в Нью-Йорк он в последний раз встречается с ней и занимается любовью, прерываемой стуками её любовника в дверь. По возвращении в мегаполис след Ии простывает: её видели то в Париже, то в Сан-Франциско, то — к удивлению писателя — непосредственно в Нью-Йорке. После череды неудачных поисков П. распознаёт Ию в случайной нищенке, подошедшей попросить у него милостыню. Опомнившись, он устремляется вслед за ней, однако та внезапно исчезает в «темени и пустоте» города.
Художественные особенности Исследователи Леонида Ржевского обращают внимание на «филологический отпечаток», проявляющийся в творчестве писателя в связи с его профессиональным образованием: в тексты Ржевского «тонко вплетены нити интертекстуальных связей с произведениями отечественной и мировой классики, а также прозаиков и поэтов ХХ столетия». Эпиграфы к главам романа отсылают к произведениям Андрея Белого, Александра Солженицына, Максимилиана Волошина, Шекспира и других. Внутри текста ведётся полемика с идеями Толстого, Достоевского и, в особенности, с «Лолитой» Набокова— По-вашему, книга Набокова не талантлива?
— Очень талантлива, но в той же мере злокачественна. У Бунина всюду дышит его любовь к жизни. У Набокова её нет и следа. Не пожимайте плечами! Любая мать трепещет при мысли, что дочь её может стать жертвой преждевременной чувственности, вместо того чтобы созреть гармонически. А «Лолита» растлила, вероятно, тысячи, десятки тысяч юниц!.
Ведущий элемент «художественного диалога» в произведении — цикл Ивана Бунина «Тёмные аллеи» и отдельные рассказы из него («Таня», «Галя Ганская», «Визитные карточки», «Генрих», «Стёпа», «Железная шерсть»). По мнению А. А. Коновалова, прозу Ржевского и Бунина объединяет ассоциативный принцип организации повествования: «Память писателя аккумулирует прошлое до мельчайших подробностей цвета, звука и запаха, и любая картина, микрофрагмент памяти может стать основой сюжета его произведения».
Оценки Американский литературовед русского происхождения Сергей Крыжицкий высоко оценил роман в зарубежном журнале «The New Review», назвав его «глубоко трагическим» и отметив, что Леонид Ржевский «идет на шаг дальше Бунина», «варьируя на свой манер тематику и тональность „Темных аллей“». Завершается обзор обнадёживающим прогнозом:«В одном месте Л. Ржевский говорит: „Пишущих по-русски на Западе вообще не читают“. Если это прискорбное утверждение не преувеличено, то хочется верить, что „Две строчки времени“ прочтут все, кто всё же читает по-русски. Особым же утешением автору должно быть сознание, что его книга, проникнув на родину, будет ходить по рукам, зачитываться до дыр, а может дойдет и до Юты».
Примечания
Категория:Литературные произведения по алфавиту Категория:Романы 1976 года Категория:Русская эмиграция второй волны