План Коэна () — поддельный документ, сфабрикованный бразильскими военными с целью установления диктатуры Нового государства в ноябре 1937 года. Являясь одной из крупнейших фальсификаций в истории Бразилии и ярким примером пересечения антисемитизма и антикоммунизма в стране, он был приписан Коммунистическому интернационалу, якобы стремившемуся свергнуть правительство посредством забастовок, поджогов государственных зданий и массовых выступлений, которые должны были завершиться грабежами, погромами и убийствами представителей власти. В рамках этой мистификации документ был «обнаружен» вооружёнными силами, позволил заклеймить как «коммунистов» и разгромить противников правительства и, наконец, был использован для легитимизации государственного переворота, приведшего к установлению режима Нового государства.
По мере приближения президентских выборов, назначенных на 1938 год, в условиях отсутствия кандидата, устраивавшего правительство, и невозможности продлить собственный срок полномочий Жетулиу Варгас и генерал Эурику Гаспар Дутра начали планировать государственный переворот, который мог увенчаться успехом лишь в том случае, если бы выглядел как вопрос национальной необходимости. Высшее военное руководство страны пришло к выводу о необходимости «раскрыть» новые факты, способные создать атмосферу неуверенности и нестабильности, и именно так возникла идея создания плана Коэна. Документ был разослан начальником Генерального штаба армии генералом основным военным руководителям страны и на официальном совещании военных членов правительства был представлен как документ, якобы изъятый вооружёнными силами. Дутра и остальные присутствующие выразили полную уверенность в неизбежности коммунистического переворота и необходимости решительных действий со стороны армии. После этого план Коэна был обнародован, вызвав широкий общественный резонанс и мощную антикоммунистическую кампанию. Варгас воспользовался мнимой угрозой, чтобы оказать давление на Национальный конгресс и добиться введения военного положения, предоставившего ему полномочия для устранения политических противников. 10 ноября 1937 года, через сорок дней после публикации плана Коэна, в стране была установлена диктатура Варгаса.
Во время кризиса режима Варгаса в 1945 году тот же генерал Гойс Монтейру, который участвовал в подготовке переворота 1937 года, начал работать над свержением Варгаса. Он раскрыл факт мошенничества, совершённого восемью годами ранее, заявив, что план Коэна был передан Генеральному штабу армии капитаном Олимпиу Мораном Филью, который в то время возглавлял секретную службу организации Бразильское интегралистское действие. Моран Филью подтвердил своё авторство документа, однако утверждал, что составил его лишь в качестве учебной симуляции, и обвинил Гойса Монтейру в присвоении и неправомерном использовании текста. Сам Гойс Монтейру заявил, что с самого начала знал о подложности документа, но снял с себя ответственность, намекнув, что именно другой член правительства предал его огласке и объявил подлинным. На вопрос о том, почему он хранил молчание во время переворота 1937 года, Моран ответил, что соблюдал воинскую дисциплину.
Разоблачение фальсификации плана Коэна вызвало в бразильском обществе чувство потрясения и стыда, поскольку многие осознали, что были введены в заблуждение. Хотя сам заговор и участие в нём высшего командования вооружённых сил были быстро доказаны, взаимные обвинения и обвинения в адрес третьих лиц, выдвигавшиеся Мораном и прежде всего Гойсом Монтейру, затруднили точное определение степени ответственности каждого из участников и принятие мер против них. В качестве части своего наследия план Коэна сыграл решающую роль в явлениях, сохраняющихся до настоящего времени, таких как институционализация антикоммунизма в качестве центрального элемента идентичности бразильских военных и укоренение среди них представления о том, что временная диктатура может служить инструментом прогресса. Заговор вокруг плана Коэна сравнивался с кампанией запугивания, развёрнутой накануне переворота 1964 года, и продолжает упоминаться в анализах современной бразильской политики.
Контекст
План Коэна и связанный с ним заговор анализировались в контексте слияния антисемитских и антикоммунистических конспирологических теорий в так называемом «иудео-коммунистическом мифе»; ксенофобии в Бразилии первых десятилетий XX века и её пересечения с демонизацией социальных движений и авангардных идеологических течений; традиции важных фальсификаций в бразильской политической истории с участием вооружённых сил; а также серии восстаний и военных переворотов, начиная с 1920-х годов.
Иудео-коммунистический миф Как часть комплекса конспирологических мифов, основанных на манихейском восприятии реальности — включая веру в «дьявольские силы, стремящиеся творить зло» — и, возможно, как реакция на модерн и вызванные им тревоги и страхи, по меньшей мере с XIX века консервативные течения стали обвинять евреев в том, что они являются «подстрекателями социальных беспорядков и революций». Исторически антисемитизм был сосредоточен главным образом на религиозных и экономических вопросах, и в целом евреи пользовались терпимым отношением благодаря своей роли «денежных агентов в традиционной экономике». Однако глубокие преобразования, принесённые модерном (в частности, «урбанизация, индустриализация, появление и усиление новых социальных групп, либеральные и демократизирующие реформы, изменения в поведении и т. д.»), породили крайне острые напряжения, заставив консервативные круги воспринимать их как негативные изменения. Евреи, будучи связанными с основными чертами модерна, стали одной из главных мишеней ненависти этих реакционных групп.
Однако первоначально связь евреев с коммунизмом не формулировалась ясно и не носила постоянного характера. Документы рубежа XIX—XX веков, такие как Протоколы сионских мудрецов, обвиняли евреев в разжигании ненависти между классами и в защите различных форм коллективизма, однако не связывали их напрямую с коммунизмом. Лишь вслед за травматическими событиями начала XX века, включая русские революции 1917 года и хаос, последовавший за Первой мировой войной, консервативный дискурс стал настойчиво отождествлять коммунизм с евреями. Параллельно с возникновением нацизма и фашизма, и во многом благодаря деятельности этих движений, за этими событиями последовала огромная волна антисемитизма и антикоммунизма, а также появление «мифа о еврейско-коммунистическом заговоре», который быстро распространился.
Объединившись вокруг этого мифа и используя процесс демонизации левых сил, Германия, Италия и Япония заключили Антикоминтерновский пакт в противовес «международным демократическим и марксистским идеям, [которые проявляли] ненависть и сеяли раздор». Тем временем в Бразилии интегралисты стали рассчитывать на скорый приход к власти, ускоренными темпами разрабатывал новую конституцию, вдохновлённую польской моделью, а Жетулиу Варгас окружал себя интегралистами и поклонниками фашизма и нацизма.
В ответ на предполагаемую угрозу «бразильскости» усиливалось мощное антисемитское течение во главе с Бразильским интегралистским действием, которое через многочисленные книги, журналы, газеты и выступления в прессе распространяло по всей стране идеи о существовании «международного еврейского капиталистического заговора» или «еврейско-коммунистического союза господства», действующего в Бразилии.
Ксенофобия и антикоммунизм Параллельно с распространением мифа о еврейско-коммунистическом заговоре в 1920-х и 1930-х годах Бразилия переживала структурные изменения и принимала большое количество иммигрантов, через которых в страну проникали различные передовые идеологические течения; среди них были европейские рабочие с давним профсоюзным опытом и более развитой партийной культурой, включая коммунистических активистов, в том числе некоторых еврейского происхождения. Хотя Бразилия уже имела долгую историю страха перед народными силами, к иностранцам относились с особым подозрением, особенно когда они занимали руководящие позиции в социальных движениях: в таких случаях они нередко подвергались арестам, пыткам и последующей депортации.
С приходом к власти Жетулиу Варгаса в результате государственного переворота 1930 года политика радикализировалась, и в стране окончательно утвердились глубокие антикоммунистические и ксенофобские настроения. Чтобы удержаться у власти, Варгас заключил союзы с военными и бразильскими интегралистами, создал механизмы прославления собственной личности и стремился показать, что страна постоянно подвергается воздействию внешних сил, прежде всего «красной угрозы».
Коммунизм уже изображался консервативными элитами как чудовище, угрожающее «социальному порядку и христианской семейной морали», что, впрочем, происходило и в Европе начиная с XIX века. В Старом Свете антикоммунизм также служил объединяющим фактором для самых разных консервативных слоёв общества, а любое политическое проявление, не согласующееся с существующим порядком или угрожающее ему, объявлялось «коммунистическим».
Однако в 1930-е годы антикоммунизм в Бразилии начал институционализироваться. После принятия в апреле 1935 года нового , предусматривавшего преступления с расплывчатыми определениями, что позволяло квалифицировать как правонарушение практически любое проявление, неугодное правительству, Варгас начал арестовывать и подвергать пыткам представителей организованного рабочего движения и в конечном итоге закрыл Национально-освободительный альянс (ANL), члены которого, будучи произвольно исключенными из политического процесса, начали готовить восстание под руководством коммунистического крыла организации. Это коммунистическое восстание быстро потерпело поражение, а его участники подверглись особенно жестоким репрессиям, однако оно дало долговременный предлог для оправдания ужесточения режима Варгаса.
Национальный конгресс начал принимать ряд мер, ограничивавших его собственные полномочия, в то время как исполнительная власть получала практически неограниченные репрессивные полномочия. Умножались случаи средств массовой информации, лишения гражданских прав, произвольных арестов, депортаций, пыток и убийств политических противников, одновременно систематически усиливались страх общества перед предполагаемыми врагами и образ Варгаса как «лидера-спасителя отечества». На заключительном этапе этот процесс включал и план Коэна — яркий пример пересечения бразильского антисемитизма и антикоммунизма, который послужил «завершением антикоммунистической атмосферы». Он завершился государственным переворотом 10 ноября 1937 года, в результате которого был распущен Конгресс и отменены выборы; таким образом Варгас сохранил власть до 1945 года. Отчасти благодаря мистификации вокруг плана Коэна идея международного коммунистического заговора стала «безусловно самой влиятельной бразильской теорией заговора» за последние сто лет, а её последствия ощущаются вплоть до настоящего времени.
Повторяющиеся фальсификации