Массовое самоубийство в Деммине () — серия самоубийств и убийств членов семей, произошедшая с 30 апреля по 4 мая 1945 года в городе Деммин в последние дни Второй мировой войны в Европе. За несколько дней покончили с собой несколько сотен местных жителей и находившихся в городе беженцев, преимущественно женщин и детей. Многие семьи уходили из жизни вместе; взрослые нередко перед самоубийством убивали детей и других родственников.

Основная волна самоубийств началась после занятия Деммина Красной армией. В ночь с 30 апреля на 1 мая советские военнослужащие совершали массовые изнасилования, грабежи и убийства, а также поджигали городские здания. Разрушенные при отступлении немецких войск мосты перекрыли жителям и беженцам основные пути из города. На решения людей влияли пережитое насилие, страх перед его повторением, гибель родственников и разрушение города; часть самоубийств произошла ещё до вступления советских войск на фоне военного поражения и распада нацистского режима.

Точное число погибших не установлено. Демминское краеведческое общество указывает, что с 30 апреля по 4 мая самоубийством покончили более 800 человек. Историк Томас Штамм-Кульман оценивал общее число людей, умерших в Деммине в конце войны вне непосредственных боевых действий, в 900—1000 человек. Произошедшее считается крупнейшим известным массовым самоубийством в истории Германии.

Предыстория К началу 1945 года в Деммине проживали около 15—16 тысяч человек. По мере приближения фронта через город проходили беженцы из Восточной и Западной Пруссии, Силезии и восточной части Померании. Многие остались в Деммине, из-за чего его население почти удвоилось. Городские власти размещали прибывших в частных домах.

До весны 1945 года город почти не пострадал от военных действий: Деммин не подвергался воздушным налётам, его жилые кварталы и коммунальная инфраструктура оставались целыми, а снабжение продовольствием продолжало действовать. В марте местные партийные органы начали готовить город к обороне. Женщин, пожилых людей и подростков привлекли к сооружению пятикилометрового противотанкового рва восточнее Деммина. Попытка представителей духовенства добиться объявления города открытым была отклонена.

В последние недели апреля власть в городе фактически перешла к местным представителям СС, продолжавшим мобилизацию населения и препятствовавшим самостоятельному отъезду жителей. Находившийся в Деммине врач-беженец передавал слова командира одного из батальонов Вермахта:

28 и 29 апреля военные и гражданские руководители начали покидать Деммин. Из города выехали функционеры НСДАП, представители муниципальной администрации и полиция, вслед за ними стали отходить подразделения Вермахта. Эсэсовцы до последнего времени перекрывали мосты и задерживали мужчин, которых направляли на оборонительные позиции.

Утром 30 апреля последние немецкие части оставили город. При отступлении они взорвали два моста через Пене и мост через Толлензе. Разрушение переправ задержало наступление Красной армии и перекрыло гражданскому населению основные пути на запад, север и юг. Одновременно прекратилась подача воды, электричества и газа. Деммин, с трёх сторон окружённый реками, превратился в тупик, в котором оказались десятки тысяч жителей и беженцев.

К полудню 30 апреля передовые части 65-й армии 2-го Белорусского фронта, включая соединения 1-го гвардейского танкового корпуса, достигли южной окраины Деммина. На колокольне церкви Святого Варфоломея был вывешен белый флаг; большинство жителей укрылось в подвалах и бомбоубежищах.

Занятие города и преступления советских военнослужащих

Около 13 часов советские танки переправились через Толлензе по временному мосту и вошли в Деммин с юга. Организованного сопротивления в городе не было. Отдельные перестрелки устроили преподаватель Герхард Мольденхауэр, местный аптекарь и несколько членов Гитлерюгенда; в результате был ранен один советский военнослужащий. Перед тем как открыть огонь, Мольденхауэр застрелил жену и троих детей, после чего покончил с собой.

К вечеру Деммин полностью перешёл под контроль Красной армии. Из-за взорванных мостов советские части не могли продолжить движение на запад и задержались в городе, пока инженерные подразделения восстанавливали переправы через Пене. В Деммине сосредоточилось большое число военнослужащих и бронетехники. Первоначально нарушения ограничивались отдельными грабежами и изъятием часов, продовольствия и других вещей, однако в ночь с 30 апреля на 1 мая насилие приобрело массовый характер.

Советские военнослужащие массово насиловали находившихся в городе женщин и девочек. Многие пострадавшие подвергались групповым и повторным изнасилованиям. Женщин забирали из подвалов, жилых домов и с улиц, угрожая оружием им самим и сопровождавшим их родственникам. Хайнц-Герхард Квадт, которому в 1945 году было 14 лет, вспоминал:

Десятилетняя Карин Рудольфи рассказывала, что советский военнослужащий с примкнутым штыком вывел её мать из группы женщин и отвёл в дом к офицеру. Позднее девочка вместе с матерью укрылась в доме пекаря, где советские солдаты изнасиловали парализованную хозяйку. По свидетельствам жителей, мужчин, пытавшихся защитить женщин или воспрепятствовать насилию, избивали либо расстреливали.

Насилие сопровождалось разграблением жилых домов, магазинов и складов. Военнослужащие забирали продукты, одежду, ценные вещи и алкоголь. Массовое употребление спиртного во время празднования Первого мая усилило распад дисциплины. Изнасилования, грабежи и нападения продолжались в течение нескольких суток.

В ночь на 1 мая советские военнослужащие начали поджигать жилые дома, магазины и другие здания. Штамм-Кульман считал многочисленные свидетельства о преднамеренных поджогах достоверными; документов, подтверждающих приказ вышестоящего командования об уничтожении города, обнаружено не было. Одна из жительниц описывала действия поджигателей:

Тушение было практически невозможно: после взрыва мостов прекратилась подача воды, а пожарная служба распалась вместе с городской администрацией. Распространению огня способствовала плотная застройка центра фахверковыми домами. В результате пожаров сгорела примерно половина городских домов, включая большую часть исторического центра; дым был виден за несколько километров. Жители, покидавшие подвалы и охваченные огнём здания, оказывались на улицах, где продолжались грабежи и сексуальное насилие.

Массовые изнасилования, грабежи, убийства и поджоги стали непосредственным фоном основной волны самоубийств. Многие жители решились на самоубийство после пережитого насилия, гибели родственников или увиденных ими смертей соседей и беженцев.

Массовые самоубийства Ещё до вступления Красной армии в Деммин покончили с собой около двадцати человек, преимущественно члены семей местных функционеров нацистского режима, не успевших покинуть город. Основная волна самоубийств началась 1 мая, после массовых изнасилований, грабежей, убийств и пожаров, охвативших город в ночь после его занятия.

Люди стрелялись, принимали яд, вскрывали вены, вешались или топились в Пене и Толлензе. Самоубийства часто принимали форму гибели целых семей. Матери травили детей, перерезали им вены или входили вместе с ними в воду. Некоторые женщины привязывали к себе камни либо надевали наполненные камнями рюкзаки и несли на руках младенцев. В нескольких случаях связанные друг с другом члены одной семьи одновременно бросались в реку; в домах находили семьи, застреленные одним из родителей, который затем убивал себя.

Не все попытки завершались смертью. Иногда принятая доза яда оказывалась смертельной для детей, но не для матери. Некоторые женщины, утопив детей, сами выбирались из воды или были спасены. В одной семье мать и старшая дочь пытались перерезать вены всем детям, однако у младших были повреждены только сухожилия. Выжившие нередко предпринимали повторные попытки самоубийства.

Беженка из Пруссии Ирене Брёкер ещё во время бегства носила с собой таблетки, предназначенные для самоубийства. Утром 1 мая она попыталась отравить сына. Непосредственно перед этим Брёкер всю ночь слышала крики подвергавшихся насилию женщин, а утром увидела на лужайке перед домом тела погибшей семьи.

Десятилетняя Бригитта Россов вместе с матерью, братом и младшей сестрой укрывалась на сеновале, где находились ещё около пятнадцати человек. Охваченные паникой женщины раздавали бритвенные лезвия; одна вскрыла вены себе и сыну, другая повесилась. Мать Россов также попыталась перерезать вены себе и детям. Бригитта сопротивлялась:

Её старший брат выпрыгнул с сеновала и вскоре вернулся с советскими военнослужащими. Они перевязали раны детям и обработали порезы. Бригитта выжила, однако из-за повреждённых сухожилий на всю жизнь сохранила ограниченную подвижность правой руки.

Квадт сумел остановить мать, которая после изнасилования советскими военнослужащими направилась с четырьмя детьми к Толлензе, намереваясь утопиться вместе с ними. По его воспоминаниям, берега рек были заполнены женщинами с детьми, многие из которых не реагировали на уговоры родственников. В отдельных случаях советские военнослужащие вытаскивали женщин и детей из рек, оказывали помощь людям с перерезанными венами и препятствовали повторным попыткам самоубийства.

К 4 мая насилие стало ослабевать, а основные пожары были потушены. Жители, скрывавшиеся в окрестностях Деммина, начали возвращаться. На улицах, в домах, подвалах и на чердаках оставалось множество тел; утонувшие продолжали всплывать в течение нескольких недель.

Тела из рек извлекали местные жители и работники кладбища, используя сети и багры. Погибших по возможности опознавали, однако личности многих беженцев установить не удалось. Из-за отсутствия гробов тела заворачивали в простыни, помещали в картонные коробки или бумажные мешки, после чего хоронили в семейных могилах и общей братской могиле на кладбище Святого Варфоломея.

Число погибших Точное число жертв установить невозможно. Городской архив и находившийся в ратуше отдел записи актов гражданского состояния сгорели во время пожара, часть погибших составляли не зарегистрированные в Деммине беженцы, а тела некоторых утонувших не были найдены или опознаны.

С 6 мая по 15 июля дочь смотрителя кладбища вела импровизированную книгу умерших, в которую внесла 621 человека. После уничтожения прежних документов новый реестр смертей начали вести 19 мая; к 19 октября в нём числились 927 умерших. Оба документа включали не только самоубийства и убийства членов семей, но и смерти по другим причинам, поэтому сами по себе не позволяют определить число жертв массового самоубийства.

В первом отчёте ландрата округа Деммин от 21 ноября 1945 года сообщалось, что самоубийством покончили более 700 жителей. Демминское краеведческое общество, учитывающее также погибших беженцев и неполноту регистрации, указывает на более чем 800 самоубийств с 30 апреля по 4 мая. Штамм-Кульман оценивал общее число умерших в городе вне непосредственных боевых действий в 900—1000 человек, однако подчёркивал, что эта оценка охватывает не только самоубийц.

Память и изучение

В ГДР В первые послевоенные годы отдельного общественного поминовения погибших в Деммине не проводилось. Участок братской могилы долгое время оставался без ухода, зарастал и частично использовался под сельскохозяйственные работы. Единственным обозначением захоронения служил небольшой камень с датой «1945». В то же время в центре города были устроены советское воинское кладбище и двадцатиметровый обелиск в память о погибших советских военнослужащих.

В ГДР преступления советских военнослужащих и вызванная ими волна самоубийств публично не обсуждались. Официальная версия связывала разрушение Деммина с сопротивлением членов «Вервольфа» и Гитлерюгенда, на действия которых советские войска якобы ответили в порядке самообороны. В экспозиции краеведческого музея до 1990 года сведения об изнасилованиях и самоубийствах заменялись общей формулировкой: