Надя Хомин — британская художница с аутизмом. Несмотря на тяжёлые нарушения интеллектуального и моторного развития, получила известность благодаря реалистичным рисункам, которые создавала в детстве, рисуя главным образом лошадей и петухов. Владение перспективой, а также чрезвычайно быстрый и точный рисунок линией, проявившиеся у Нади уже в возрасте трёх с половиной лет, позволили отнести её к людям с синдромом саванта. В конце 1970-х — начале 1980-х годов случай Нади привлёк внимание специалистов по психиатрии и арт-терапии, в особенности в связи с вопросом о том, могут ли вмешательства, направленные на развитие детей с аутизмом, сопровождаться утратой других способностей.
Надя так и не овладела обычной устной речью и не могла жить самостоятельно. В начале взрослой жизни она была помещена в специализированное учреждение и умерла после непродолжительной болезни в возрасте 48 лет, к тому времени находясь практически вне общественного внимания. Её рисунки находятся в , который также распоряжается правами на их воспроизведение. В собрании музея находится около 200 её работ,. Работы Нади относят к Ар-брют.
Случай Нади Хомин вызвал большой интерес в области психиатрии, поскольку она была одним из немногих известных людей с синдромом саванта и аутизмом, развитие которых прослеживалось от раннего детства до взрослого возраста. Её способности послужили материалом для работ, посвящённых особенностям рисунка людей с аутизмом.
Биография
Все сведения о Наде до возраста пяти лет и трёх месяцев основаны на рассказах её матери. Надя Хомин родилась в Ноттингеме 24 октября 1967 года после беременности и родов, протекавших без осложнений. Она была вторым из трёх детей в семье; у неё были младшая сестра Таня и старший брат Андрей. Её родители, Михайло и Анейла Хомин, были украинскими беженцами, дома обычно говорили на украинском языке.
Анейла вскоре заметила, что Надя развивается не так, как большинство младенцев: девочка была очень пассивной, у неё наблюдался пониженный мышечный тонус. В возрасте девяти месяцев она произнесла несколько слов, но затем перестала говорить. Стоять она начала в год, однако ходить научилась лишь к двум годам; в том же возрасте она тяжело переболела корью. Психолог Лорна Селф отмечала, что в младенчестве Надя получала очень мало речевой стимуляции, однако её брат и сестра развивались нейротипично и стали двуязычными.
Рисовать Надя начала примерно в три с половиной года, её достижения произвели на Анейлу сильное впечатление.
Когда Наде было четыре с половиной года, врач посоветовал родителям отдать её в специальную школу для детей с задержкой развития. Родители замечали, что обучение сопровождалось прогрессом в её развитии. Она интересовалась головоломками и досками для рисования и стала достаточно самостоятельной, чтобы пользоваться туалетом и есть ложкой без посторонней помощи. При этом её словарный запас составлял всего около дюжины слов; она могла подолгу сидеть одна в комнате, иногда у неё случались приступы раздражения, а движения оставались очень медленными. Она отказывалась участвовать в подвижных играх других детей, но её способности к рисованию были поразительными.
В возрасте пяти лет и трёх месяцев, в 1972 году, специалист исследовательского подразделения Ноттингемского университета диагностировала у Нади задержку умственного развития с признаками аутизма и выраженной задержкой речи. Надя соответствовала четырём диагностическим критериям, применявшимся в то время. Среди отмеченных особенностей были эхолалия, тяжёлое нарушение координации движений, задержка когнитивного развития и характерные для аутизма особенности поведения.
Ньюсон поручила наблюдение за Надей одной из своих студенток, Лорне Селф, которая работала с девочкой в течение пяти лет, в том числе в рамках своей магистерской работы, пока Надя посещала Исследовательский центр развития ребёнка.
Лорна Селф отмечала, что Надя избегала зрительного контакта, была очень медлительной и пассивной, казалась погружённой «в свой собственный мир», а привлечь её внимание было чрезвычайно трудно. Хотя в распоряжении девочки имелось множество игрушек, большую часть времени она стояла посреди комнаты и смотрела в пространство. Первоначально Селф считала её ребёнком с тяжёлой задержкой развития и, по собственному признанию, крайне скептически отнеслась к рисункам, которые показывала мать Нади. Однако затем она лично увидела, как Надя рисует, и сравнила её работы с рисунками Леонардо да Винчи. После этого Элизабет Ньюсон стала сомневаться в первоначальной диагностической оценке аутизма, описывая состояние Нади как «субнормальное».
Надя не сотрудничала при проведении большинства тестов, которые Селф пыталась ей предложить, включая тесты интеллекта и речи. По оценке Селф, девочка владела примерно дюжиной английских слов и ещё меньшим числом украинских и демонстрировала эхолалию. По словам исследовательницы, способность Нади обобщать и формировать категории предметов была «чрезвычайно ограниченной». Понимание устной речи оценивалось как соответствующее уровню шестимесячного ребёнка. С другой стороны, Надя значительно лучше воспринимала зрительную информацию и хорошо справлялась с головоломками. Результат по тесту рисунка человека соответствовал коэффициенту интеллекта 160.
Надя приобрела известность благодаря чрезвычайно реалистичным рисункам, которые создавала в возрасте примерно от трёх до девяти лет. Она рисовала в книгах, на стенах дома, на коробках от хлопьев и на любых попадавшихся ей клочках бумаги. Её случай представлял для специалистов загадку: владение рисунком значительно превосходило возможности типично развивающихся детей, а существовавшие на тот момент исследования, в значительной степени основанные на психологических теориях аутизма, не объясняли, каким образом ребёнок с аутизмом мог обладать такими способностями к рисованию. В случае Нади тяжёлые нарушения развития сосуществовали с необычайными художественными способностями.
После ухода Лорны Селф, работавшие с Надей специалисты, сделали развитие речи одной из главных целей обучения. В возрасте семи с половиной лет её поместили в специализированную школу для детей с аутизмом, где с ней проводилась интенсивная терапия. Её речевые навыки улучшились, и она научилась выражать свои потребности короткими предложениями. У неё усилилась социальная взаимность, а приступы раздражения стали происходить реже. Тем не менее речь оставалась крайне ограниченной, и Надя по-прежнему не общалась обычными для большинства людей способами.
Некоторое время сотрудники использовали интерес Нади к рисованию в процессе обучения, однако она начала копировать рисунки других детей в школе и создавать работы, более типичные для своего возраста, лишённые прежних выдающихся художественных качеств.
В 1977 году Лорна Селф опубликовала книгу с рисунками Нади — Nadia: A Case of Extraordinary Drawing Ability in an Autistic Child. После этого её обучение было прервано периодом интенсивного внимания СМИ. Американский журналист Уолтер Кронкайт приехал в Ноттингем, чтобы снять о ней фильм. Популярности Нади способствовала и демонстрация её способности рисовать в прямом эфире CBS. Её приглашали на несколько телевизионных передач, а Кронкайт пытался организовать её выступление в студии в США.
В подростковом возрасте Надя стала рисовать реже, а сами рисунки сделались менее примечательными и более похожими на обычные детские работы.
Когда Наде было 20 лет, в 1987 году, американский преподаватель арт-терапии Дэвид Р. Хенли предложил семье наблюдать за ней и оказывать ей поддержку, надеясь «пробудить» её художественные способности. Он отмечал, что отец Нади Михайло был замкнутым человеком и плохо переносил вторжение посторонних в семейную жизнь.
В то время Надя много смотрела телевизор. Сначала она отказывалась пользоваться предоставленными Хенли принадлежностями для рисования, а затем не стала выполнять его просьбу нарисовать лошадь. Она упрощённо изображала предметы из окружающей обстановки и нарисовала автопортрет, который по качеству значительно уступал её детским рисункам.
Когда Хенли дал ей книгу с её собственными рисунками, выполненными в возрасте пяти-шести лет, Надя вновь создала лишь значительно менее разработанную копию по сравнению с тем, что могла делать в детстве, хотя свои прежние работы она узнавала. Другие попытки воспроизведения также были менее динамичными и технически совершенными.
Хенли отмечал, что Надя при этом не добилась сколько-нибудь значительного прогресса ни в речи, ни в самостоятельности, что, по его мнению, делало маловероятным объяснение утраты способности к рисованию приобретением других навыков.
До конца жизни Надя не могла самостоятельно завязывать шнурки и выполнять ряд других действий, обычно считающихся элементарными. Из-за неспособности к самостоятельной жизни и преклонного возраста отца в начале взрослой жизни её поместили в специализированное учреждение.
Надя умерла 28 октября 2015 года после непродолжительной болезни в возрасте 48 лет.
Анализ творчества
Рисунки Нади создавались чрезвычайно быстро, уверенно и умело, с очень точными линиями. Работа над рисунком обычно занимала от одной минуты до часа и перемежалась периодами, когда Надя рассматривала сделанное в течение нескольких минут, прежде чем внести исправления. Голову лошади она могла нарисовать за две минуты.
По-видимому, чаще всего она рисовала в минуты хорошего настроения, и само это занятие доставляло ей большое удовольствие. При этом Надя, судя по всему, не стремилась к известности или похвале и очень стеснялась показывать свои рисунки.
Члены семьи специально не побуждали её рисовать, и известных художников среди её родственников не было. Кроме того, мастерство рисования резко контрастировало с её трудностями в моторной сфере, проявлявшимися, например, при самостоятельном приёме пищи.
Надя копировала не всё увиденное без разбора: у неё были любимые темы, которые явно доставляли ей удовольствие. Больше всего она любила изображать лошадей — как настоящих, так и карусельных. При этом её непосредственный опыт внешнего мира был весьма ограничен: вероятно, карусель она видела в детстве в парке лишь один или два раза. Она также изображала птиц, в особенности петухов, поезда, ступни и обувь, обычно отделяя их от остальных элементов исходной иллюстрации.
Подавляющее большинство её работ представляло собой копии — с разной степенью изменений и пропусков — других увиденных ею изображений. В частности, источником вдохновения служила серия книг о сельскохозяйственных животных с изображениями лошадей и петухов, выполненными во взрослом реалистическом стиле по фотографиям.
Надя главным образом рисовала шариковой ручкой и не проявляла интереса к цвету. Селф отмечала, что иногда Надя пропускала отдельные детали изображения-образца, однако, если ей снова показывали оригинал, она дорисовывала недостающие элементы. Таким образом, она могла рисовать по памяти, причём обычно с момента последнего знакомства с исходным изображением проходило некоторое время. Живых лошадей в детстве Надя видела редко.
Формирование художественных навыков
Вопреки утверждению Дэвида Паризера, Лорна Селф считала, что Надя Хомин не научилась рисовать «чрезвычайно быстро»: её художественные способности изначально развивались иначе, чем у большинства детей, и не проходили через известные классические стадии.
Считается, что обучению рисованию обычно предшествует стадия каракулей, затем ребёнок переходит к условному двумерному изображению и только после этого становится способен к реалистическому изображению; таким образом, нереалистичные изображения обычно возникают раньше реалистических, передающих трёхмерное пространство.
Надя же уже с трёх лет использовала в своих рисунках законы перспективы, передавала пропорции и движение, не проходя предварительно обычную стадию двумерного изображения.
Анализ и восприятие рисунков