Кара Джурин Турк — тюркский правитель, известный по рассказу, включённому в дошедшую персидскую редакцию «Истории Бухары» и восходящему к сочинению «Хазаин ал-улум» Абу-л-Хасана ан-Нишабури. В источнике он представлен как правитель тюрков (pādišāh-i turkān) и носит прозвание Бийагу. Согласно повествованию, к нему обратились за помощью против Абруя, после чего Кара Джурин направил в Бухару своего сына Шир-и Кишвара с войском.
Отождествление Кара Джурина с известными по другим источникам историческими лицами остаётся спорным. Его отождествляли, в частности, с Истами, Ше-ху Чулохэу и Тарду. О. И. Смирнова рассматривала бухарский рассказ как соединение различных преданий и оставляла открытым вопрос о том, какие исторические лица стоят за персонажами легенды. Р. Н. Фрай отмечал, что Кара Джурина невозможно идентифицировать по другим источникам. В 2017 году Ш. С. Камолиддин, Г. Б. Бабаяров и А. В. Кубатин также признавали отсутствие полной уверенности в его отождествлении с Тарду, хотя продолжали считать эту идентификацию приоритетной.
Источник сведений Основное средневековое сообщение о Кара Джурине содержится в дошедшей персидской редакции «Истории Бухары», традиционно связываемой с Мухаммадом ибн Джафаром ан-Наршахи. Первоначальный арабский труд Наршахи, написанный в X веке, не сохранился. В 522/1128 году его перевёл на персидский язык Абу Наср Ахмад ибн Мухаммад ал-Кубави, сократив первоначальный текст и дополнив его материалами других сочинений; позднее перевод подвергался дальнейшим сокращениям и редакциям.
Рассказ, в котором появляется Кара Джурин, имеет в дошедшем тексте особую источниковую атрибуцию. В начале соответствующего фасла прямо указано, что Мухаммад ибн Джафар ан-Наршахи этого фасла в своей книге не приводил. Затем источником последующего повествования назван Абу-л-Хасан Абд ар-Рахман ибн Мухаммад ан-Нишабури и его сочинение «Хазаин ал-улум» («Сокровищница наук»).
В источниковедческом введении к изданию 2010 года «Хазаин ал-улум» назван среди сочинений, сведения из которых Абу Наср ал-Кубави включал в персидский перевод «Истории Бухары». Таким образом, в дошедшей персидской редакции рассказ о Кара Джурине представлен как материал ан-Нишабури, отсутствовавший в труде Наршахи и вошедший в последующую переработку текста.
Рассказ «Истории Бухары» Согласно рассказу, восходящему к «Хазаин ал-улум» ан-Нишабури, место, где впоследствии возникла Бухара, первоначально представляло собой заболоченную местность с зарослями камыша, лесами и лугами. Со временем низины заполнялись наносами, местность стала пригодной для заселения, и сюда начали приходить люди, особенно со стороны Туркистана. Первоначально они жили в юртах и палатках, позднее стали возводить постройки.
Когда население увеличилось, жители избрали своим амиром Абруя. При этом, согласно повествованию, самого города Бухары тогда ещё не существовало, хотя уже имелось несколько сельских округов.
Со временем власть Абруя стала жестокой. Дихканы и богатые купцы покинули область и ушли в сторону Туркистана. Согласно тексту, там они построили город Тараз и назвали его Хамукатом — по имени Хамука, главы переселенцев.
Оставшиеся жители обратились к ушедшим знатным людям с просьбой избавить их от Абруя. После этого знатные люди и дихканы обратились за помощью к тюркскому правителю. В источнике он представлен как правитель тюрков (pādišāh-i turkān) и назван Кара Джурин Турк; там же сказано, что «за его величие» его прозвали Бийагу.
Бийагу послал в Бухару своего сына Шир-и Кишвара с большим войском. Прибыв в Бухару, Шир-и Кишвар схватил Абруя в Байканде и заключил его в тюрьму. Затем по приказу Шир-и Кишвара Абруя поместили в большой мешок, наполненный красными пчёлами, где он погиб.
После свержения Абруя Шир-и Кишвар решил остаться в Бухаре и обратился к отцу с просьбой отдать ему эту область. Кара Джурин согласился. Шир-и Кишвар после этого направил человека в Хамукат, приглашая ранее ушедших жителей вернуться вместе с семьями, и дал обязательство, что возвратившиеся будут в числе его приближённых.
Далее дошедший рассказ связывает с Шир-и Кишваром строительство шахристана Бухары и ряда селений.
Имя и обозначения Кара Джурин и Кара Чурин В русской переводческой традиции имя персонажа передавалось как Кара Джурин Турк. В переводе Н. С. Лыкошина 1897 года использована форма «Кара-Джурин-Турк». Р. Н. Фрай в английском переводе «Истории Бухары» 1954 года передавал имя как Qara Jurin Turk. Форма «Кара Джурин Турк» употреблена и в основном русском тексте перевода Ш. С. Камолиддина.
В комментарии к этому месту Камолиддин приводит арабографическую форму и передаёт её как «Кара Чурин Турк».
О. И. Смирнова передавала имя как «Кара-чурин тюрк» и отмечала возможность иного членения: «Кара-чур-у, сыну тюрка».
Питер Голден передавал имя как Qarā Jūrīn Turk, приводя рядом реконструированную форму *Qara Čurın Türk.
Интерпретации имени Р. Н. Фрай, перечисляя предложенные Марквартом и Толстовым идентификации Кара Джурина, отдельно обращал внимание на второй компонент имени. По его мнению, форму Jurin можно было бы ожидать прочитать как древнетюркский титул čur, однако окончанию -in он объяснения не находил.
Л. Н. Гумилёв толковал Кара-Чурин как прозвище со значением «гнилой, калечный, неполноценный». Голден критиковал это объяснение и подчёркивал, что предполагаемая форма *čürün в древнетюркских текстах не засвидетельствована.
В комментарии 2010 года Камолиддин приводил этимологизацию Кара Чур / Кара Чурин как «обладатель сабли». Вместе с тем более вероятным он считал предложенное Ю. А. Зуевым сопоставление с qara-čor, рассматривавшимся как манихейский духовный сан.
В совместной работе Ш. С. Камолиддина, Г. Б. Бабаярова и А. В. Кубатина 2017 года имя интерпретировалось иначе: авторы рассматривали Кара как эпитет, а чур — как один из высоких титулов в системе управления Тюркского каганата.
Бийагу и ябгу В источнике Бийагу выступает как прозвание Кара Джурина: согласно русскому переводу, падишах получил его «за его величие».
Маркварт понимал Бийагу как передачу титула ябгу и в рамках этого прочтения отождествлял Кара Джурина с Истами. Толстов также связывал Бийагу с титулом ябгу, но отождествлял Кара Джурина с Чулохэу. Фрай в примечании к форме Biyagha воспроизводил поправку Маркварта Yabaghi, однако затем различал Yabaghu как название тюркского племени и Yabghu как титул, связанный прежде всего с западнотюркской средой. Камолиддин в комментарии 2010 года прямо определял Бийагу как искажённую форму тюркского титула йабгу.
Л. Н. Гумилёв, пересказывая концепцию Толстова, упоминал понимание «биягу» как «ябгу», однако при собственной идентификации Кара Джурина с Тарду привлёк также китайскую форму Бугя-хан, которую связывал с титулом Бильге-каган.
Историография и идентификации Йозеф Маркварт: идентификация с Истами Йозеф Маркварт отождествлял Кара Джурина с Истами. Читая прозвание Бийагу как титул ябгу, он считал, что под этим тюркским правителем мог подразумеваться только Истами.
Имя Шир-и Кишвара Маркварт вслед за Шефером объяснял как персидскую передачу тюркского имени Ил-Арслан. При этом на с. 148 он формулировал генеалогический вывод условно: если приведённая ан-Нишабури генеалогия верна, Шир-и Кишвар должен был быть старшим братом Тарду. Приняв далее упомянутые Менандром восемь частей за восемь орд или провинций Западнотюркского государства, Маркварт отождествлял Арсиласа с Шир-и Кишваром / Ил-Арсланом и называл его старшим сыном Истами, поставленным отцом наместником в доставшейся тюркам части эфталитских владений.
Сам Маркварт подчёркивал, что эта реконструкция находится в непримиримом противоречии с данными китайских историков. На следующей странице он называл сохранённую в «Хазаин ал-улум» местную традицию легендарной, однако условно считал её подтверждаемой предложенной им комбинацией в противовес официальной китайской версии.
С. П. Толстов: идентификация с Чулохэу С. П. Толстов рассматривал рассказ об Абруе в связи с политической историей Тюркского каганата второй половины VI века. Сопоставив несколько известных по китайским источникам правителей, имена которых передавались формами типа Чу-ло, он остановился на Ше-ху Чулохэу. Одним из его аргументов было понимание прозвания Бийагу как передачи тюркского титула ябгу; события бухарского рассказа Толстов относил к концу 580-х годов.
Р. Н. Фрай В примечании 26 на с. 107 английского перевода «Истории Бухары» Ричард Нельсон Фрай перечислял две предложенные ранее идентификации Кара Джурина: Маркварта с Истами и Толстова с одним из правителей, имя которого передавалось как Ch’u-lo. Далее собственное замечание Фрая касалось формы имени: Jurin, по его мнению, можно было бы ожидать прочитать как древнетюркский титул čur, тогда как окончание -in оставалось для него необъяснённым.
В примечании 27 Фрай разбирал форму Бийагу и поправку Маркварта, но различал Yabaghu как название тюркского племени и Yabghu как титул.
В примечании 28 на с. 108 Фрай уже обращался к Шир-и Кишвару: рассматривал его имя как возможную персидскую передачу Il Arslan и приводил построение Маркварта, согласно которому Шир-и Кишвар являлся старшим братом Тарду. Питер Голден также характеризовал это место как следование Фрая реконструкции Маркварта относительно Шир-и Кишвара / Ил-Арслана.
В статье о доисламской Бухаре для Encyclopaedia Iranica Фрай занял осторожную позицию. Излагая рассказ об Абруе и свергнувшем его тюркском правителе, он отмечал, что ни Абруя, ни Кара Джурина невозможно идентифицировать по другим источникам.
Л. Н. Гумилёв: идентификация с Тарду Л. Н. Гумилёв, рассмотрев предшествующие гипотезы Маркварта и Толстова, отождествил Кара Джурина непосредственно с Тарду.
Существенным элементом его аргументации являлось отождествление Шир-и Кишвара с Янсу-тегином. Поскольку Янсу в использовавшейся Гумилёвым генеалогической схеме считался сыном Тарду, исследователь заключал, что названный отцом Шир-и Кишвара Кара Джурин должен быть Тарду. Он также связывал китайские имена и титулы Тарду с Кара Джурином и реконструировал соответствующий комплекс тюркской титулатуры.
О. И. Смирнова О. И. Смирнова отмечала, что в основе рассказа ан-Нишабури лежат разные предания, важные для истории народов Средней Азии, но искажающие реальные события. По её мнению, бухарское предание объединило древнее сказание о проникновении юэчжей в Заречье с легендой об исторических событиях второй половины VI века.
Завершая разбор, Смирнова указывала, что ещё предстоит установить, о ком именно идёт речь в легенде.
Б. Г. Гафуров: критика реконструкций Маркварта и Толстова Б. Г. Гафуров отмечал, что первоначально повествование ан-Нишабури рассматривалось исследователями как легенда, возможное отражение персонификации Зеравшана или отголосок древнейших преданий о заселении его долины. По изложению Гафурова, Маркварт первым выдвинул идею о том, что в рассказе отражены реальные исторические события, и связывал их с тюркско-эфталитской борьбой за Согд в 560-х годах. Толстов относил события к концу 580-х годов, связывал их с кризисом и распрями в Тюркском каганате и сопоставлял персонажей рассказа с известными по другим источникам деятелями каганата.
Гафуров указывал на уязвимые места в построениях и Маркварта, и Толстова; гипотеза Толстова, несмотря на её привлекательность, по его оценке, не могла считаться доказанной. Он не исключал более поздней датировки событий — 590-ми годами.
Ш. С. Камолиддин и позднейшая дискуссия В комментариях к изданию «Истории Бухары» 2010 года Ш. С. Камолиддин прямо писал, что Кара Чурин «отождествляется с Тарду-каганом», и в рамках этой идентификации привлекал сведения о Тарду из других источников. С ней же он согласовывал сопоставление Кара Чурина с таласским Кара Чуром. Бийагу в следующем примечании Камолиддин определял как искажённую форму титула йабгу.