Курт Хильдебрандт () — немецкий психиатр и философ. Был одним из участников «» Штефана Георге.
Хильдебрандт написал ряд платоноведческиех работ, а его переводы диалогов Платона издаются в Германии до сих пор.
Биография Курт Хильдебрандт родился в 1881 году во Флоренции в семье пастора. Учился медицине в Гёттингене, Женеве, Мюнхене и Берлине. В шестнадцать лет его потрясла книга Фридриха Ницше «Рождение трагедии из духа музыки», после чего Платон сделался для него подлинным переживанием. В рамках читательского сообщества, получившего название «Academia urbana», участники совместно читали платоновские диалоги, обменивались собственными переводами и искали поэтов и пророков, которые могли бы предложить им альтернативу безжизненной академической среде.
Увлёкшись в молодости теорией Дарвина и биологией, Хильдебрандт изучал медицину и специализировался в психиатрии; среди его учителей были Эмиль Крепелин, активно продвигавший естественнонаучную ориентацию психиатрии, и , соредактор «», впоследствии участвовавший в разработке нацистского закона о предупреждении наследственных заболеваний. После защиты диссертации в 1906 году и вплоть до получения кафедры философии в Киле в 1934 году работал врачом в нервных клиниках под Берлином, включая , и публиковался в специальных изданиях. В первые кильские годы входил в круг учредителей «Журнала общей науки». В 1921 году стал доктором философии в Марбурге, его диссертация о «борьбе Ницше с Сократом и Платоном» («Nietzsches Wettkampf mit Sokrates und Plato») была издана в следующем году в Дрездене. С 1928 года преподавал философию в Берлине.
Платон и отношения с «кругом Георге»
Первоначальное участие Несмотря на то, что влияние Курта Хильдебрандта на платоновскую интерпретацию внутри круга Георге оценивается как чрезвычайно значительное, сам Хильдебрандт, никогда не принадлежал к самому тесному окружению «мастера» и, по его собственным воспоминаниям, постоянно стремился компенсировать эту дистанцию, выполнял роль секретаря специфического «георгеанского неоплатонизма». В начале 1900-х годов Хильдебрандт был участником кружка , где он сблизился с братьями и Андреэ, и .
Впервые с Георге Хильдебрандт встретился в ноябре 1905 года. Позднее, в своих мемуарах, он описывал, что сначала был восхищён фигурой Платона, затем через Платона научился понимать Георге, а через Георге всё лучше понимал Платона. Представление о том, что Георге мыслил круг по образцу платоновской Академии с собой в центре, засвидетельствовано только у Хильдебрандта, но эта аналогия впоследствии регулярно повторялась во всех платоновских работах Круга. Поскольку Хильдебрандт не сочинял стихов и не участвовал в подготовке томов «Листков искусства», на чтениях Круга ему отводилась в лучшем случае роль зрителя, если он вообще допускался. Роль его в Круге возросла с началом выпуска «», вхождение Хильдебрандта в состав которого некоторое время обсуждался
«Эллада и Виламовиц» В 1910 году 50-страничная статья Хильдебрандт «Эллада и Виламовиц (к этосу трагедии)» вошла в первый номер нового печатного издания Круга «Ежегодник». Статья носила полемический характер и была направлена против известного филолога-классика Ульриха фон Виламовиц-Мёллендорфа. В его лице Георге и его единомышленники отвергали официальную науку, которая всё более вытесняла религиозно фундированное истолкование мира. В молодости, будучи безвестным учеником Морица Гаупта, Вилламовиц выступил против книги Ницше «Рождение трагедии из духа музыки», а к 1910 году он стал, по выражению М. Маяцкого, «высшим авторитетом и наивлиятельнейшим бонзой тогдашнего антиковедения». Лишь значительно позже («Wagner und Nietzsche. Ihr Kampf gegen das neunzehnte Jahrhundert», 1924) Курт Хильдебрандт придал своей атаке необходимую историческую глубину, вписав в неё роль Виламовица в споре о книге Ницше. По его оценке, критика Ницше со стороны Виламовица отличалась «бестолковой деловитостью»: ни одной из своих работ Виламовиц не прикоснулся к мифической сфере — за исключением своей обличительной брошюры. Вопреки тому, в чём пытается уверить высокомерная филология историко-критического метода, забывшая собственные гуманистические истоки, её мелочное логическое устройство вовсе не гарантирует накопления неоспоримого знания: воспитание нуждается в норме, которую исторический релятивизм постоянно разрушает. Дополнительную привлекательность Вилламовицу как объекту критики в глазах Хильдебранда придавало то обстоятельство, что в конце 1890-х годов филолог написал три пародии на Штефана Георге.
Объектом критического предпринятого Хильдебрандтом анализа стали не филологические работы Виламовица, а его переводы трагиков, предисловия к ним и его большая статья 1905 года в серии «», обозначившие намерение Виламовица сделать греческую трагедию доступной читателю за счёт приближения к вкусам обывателя. Признавая заслуги учёного, Хильдебрандт отвергал применимость филологии за её дисциплинарными границами, прежде всего как метода воспитания. «Воспитание», которое Хильдебрандт многократно объявляет целью любого обращения к античной литературе, достижимо лишь через «исключительность» (exklusivität). Стремление Виламовица к общепонятности переводов не обнаруживает никакого «благоговения» перед гением; подгонять эти творения под «бюргерский уют и пролетарский вкус» «толпы» — «кощунство по отношению к Элладе и к чаемому воспитанию». Предлагаемые Хильдебрандтом альтернативные переводы демонстрируют, по мнению, , профессиональную компетентность нападающего. Хильдебрандт оспаривает не только адекватность переводов Вилламовица, но и утверждает будто бы тот не состоит на службе «духовной империи» античности, как философ он плосок и банален. Как отмечает М. Маяцкий, центральной проблемой является «дистанция» между современностью и античным образцом, которую филолог желает сократить, тогда как Хильдебрандт желает её сохранить, поскольку подобающим отношением к образцу может быть только почтение. В историософской концепции «круга» поиск аналогии для высоких древних образцов в современности является порочным занятием, поскольку уверенность Нового времени в своём историческом преимуществе ложно, оно является сплошным упадком. Вместо приближения образцов к нам, надо нам самим подняться к ним.
Хильдебрандт направил Вилламовицу экземпляр «Ежегодника» с учтивым сопроводительным письмом, но ни тот, ни академический мир в целом не снизошли до ответа. В 1928 году Вилламовиц воспрепятствовал хабилитации Хильдебранда, несмотря на положительное голосование (17 против 9). Внутри Круга реакция была восторженной: Фридрих Гундольф писал Хильдебрандту в начале 1910 года: «Ваша Эллада и Виламовиц вызывает, насколько до меня доходят „голоса“, всеобщее одобрение и воспринимается как неоспоримая и во многом уничтожительная. Многие радуются, что это выражено и написано: и это самое важное: что из ощущения получилось знание, из атмосферы — образ». До некоторой степени правоту критики Хильдебранда ученики Вилламовица признали несколько десятилетий спустя.
Перевод «Пира» В 1912 году в издательстве «» в серии «Философская библиотека» вышел выполненный Куртом Хильдебрандтом перевод платоновского «Пира» с 40-страничным предисловием. Это предисловие стало первым собственно платоноведческим текстом круга Георге, а его автор закрепил за собой положение одной из опор этого сообщества и признанного в нём авторитета по Платону вплоть до 1933 года, когда появился тщательно отредактированный самим Георге последний георгеанский платоведческий труд Хильдебрандта.
В период участия в деятельности «Ежегодников» для Хильдебранда на первый план вышла тема становления идеи действительностью, её воплощение в живой фигуре, и последствия этого «живого чуда» как для Платона, так и для Георге и его приверженцев. В начале 1910-х годов последователи Георге регулярно читали вслух и обсуждали как старые и новые переводы Платона. Выбор первого опубликованного ими перевода пал на «Пир» не случайно: наряду с «Федром» этот диалог был у них самым любимым. Тем самым они продолжали линию платоников итальянского Возрождения и флорентийской Академии и сознательно противопоставляли себя, например, неокантианцам, отдававшим предпочтение диалектическим и логическим сочинениям Платона.
В предисловии автор высказывает сожаление о том, что традиционно приписываемая Платону божественность — как первому мыслителю осознанно-исторической, а не мифической или религиозной эпохи — теряется в рамках истории философии, когда исследователи пытаются извлечь из учения античного философа некоторую систему. Однако божественное, по его убеждению, можно узреть только в самом Платоне, в том, как он живёт в своём произведении, а не в биографии, в его жизни, а не в понятиях. В издании 1934 года Хильдебрандт уточнил свою мысль о том, что жизнь шире, чем биографию, а философское творчество не к одним только понятиям. Диалоги Хильдебрандт делит на посвящённые философской проблематике, обсуждающие законодательство и содержащие мифы. Первая группа, по его мнению, целиком принадлежит своей эпохе и потому устарела, тогда как мифы в качестве покоящихся образований переходят в вечность, и «Пир» представляет собой самое чистое воплощение этой группы. Кроме того, «Пир» не поддаётся понятийному анализу, его следует праздновать, и строгому аскету доступ к нему дастся с трудом. Дионисийски-жреческое служение Эросу, понимаемому в гомоэротическом смысле, отсылает к культовому для Круга эпизоду, связанному с встречей Георге с юным учеником Максимилианом Кронбергером, его внезапной смертью и последовавшей в круге культовой переработкой этого события.
Идеи Хильдебранда оказались близки молодому философу Генриху Фридеману, чей «Платон» вышел в 1915 году. Хильдебрандт успел передать слова одобрения автору, вскоре погибшему на фронте, а затем книга Фридемана была высоко оценена в Круге и самим Георге. Для переиздания в 1931 году Хильдебрандт написал послесловие.
Платон и Ницше В 1923 году Хильдебранд совместно с переработал свою диссертацию в книгу «Ницше как судья нашего времени» («Nietzsche als Richter unserer Zeit»). В ней авторы попытались совместить в георгеанском духе учения обоих мыслителей, несмотря на то, что сам Ницше подверг радикальной критике.
Работы по евгенике
Книги о «Норме» В своих воспоминаниях Хильдебрандт сообщает о «мучительном, но верном решении 1911 года» отказаться от собственного поэтического творчества и сосредоточиться на работе в области естествознания, которую его друзья по «кругу» презирали. Ключевыми элементами евгенического, или , участником которого стал Курт Хильдебрандт, были теория эволюции Дарвина и Вейсмана, подорвавшая старую веру в гармонию и телеологию природы через постулат о непрерывности и признание отбора генетически различающихся особей единственным двигателем эволюции; возникшее на этой почве перетолкование циркулировавших в медицине и психиатрии со времён Мореля представлений о дегенерации и вырождении, сводившееся к утверждению, что при отсутствии селекционного давления автоматически включается контрселекция — своего рода спонтанная энтропия наследственного материала; теория дискретного наследования, правила которой сформулировал Мендель и которые были заново открыты около 1900 года; и перенос этих концептов на общественные и культурные явления так называемым социал-дарвинизмом, постулировавшим постоянную контрселекцию, направленную против социально и культурно ценных качеств. Социал-дарвинистские допущения, в свою очередь, сливались с представлениями о разделении человечества на расы, выработанными популярными в XIX веке френологией и краниологией, а также языкознанием, и в свете селекционной теории приобретали новое, динамизированное толкование. К началу XX века все эти идеи тесно переплелись и обрели каноническое изложение в книге «Наследственность и отбор в жизненном пути народов» («Vererbung und Auslese im Lebenslauf der Völker», 1903).