Женщины-врачи в Российской империи впервые появились в 1860-х годах, в правление Александра II, и быстро стали значимым общественным явлением. Долгое время в России это была практически единственная доступная для женщин высококвалифицированная профессия. С течением времени их количество росло (с перерывом в 1888—1901 гг.), а правовой статус постепенно сближался со статусом врачей-мужчин. Многие из них были активистками женского движения, а некоторые — революционерками. К моменту своего крушения империя прочно занимала по их численности второе место в мире после США.
Предыстория До середины XIX века в России одной из немногих возможностей для женщины заниматься медициной была профессия повивальной бабки, приобретаемая в Петербургском или московском повивальном институте, а также в немногочисленных акушерских школах. Повивальным бабкам полагались определённые гарантии, включая право на пенсию, но в целом их работа была трудной и малооплачиваемой, а социальный статус невысоким. Кроме того, в народе были традиционно популярны знахарки, а крепостные крестьяне нередко обращались за помощью к собственной хозяйке-помещице.
С 1829 года ещё одним вариантом было зубоврачевание, тоже считавшееся низшей медицинской профессией и не требовавшее университетского образования: дантисты обычно учились частным образом и сдавали только экзамены при медицинских учреждениях. Первой женщиной, получившей по закону 1829 года право на зубоврачебную практику, считается Мария Назон из Варшавы.
В 1854 году при Петербургском воспитательном доме открылось небольшое фельдшерское училище для девушек, с четырёхлетним курсом обучения. Новые школы фельдшериц стали появляться при больницах и общинах сестёр милосердия в 1870-х годах; к концу десятилетия их насчитывалось 12.
Первые женщины-врачи
Первые годы правления Александра II были отмечены подъёмом прогрессивных настроений во всём обществе; кроме того, после отмены крепостного права перед многими дворянками встала необходимость самостоятельно зарабатывать на жизнь. С конца 1850-х гг. для девочек начала создаваться сеть всесословных общеобразовательных школ — женских гимназий. Но возможности высшего образования, наметившиеся было в 1859—1862 гг., когда женщин стали пускать на лекции в университетах, оказались закрыты с принятием в 1863 году нового университетского устава и уточняющих его правил приёма в студенты. Зато в это время отдельные университеты Западной Европы и США начали разрешать у себя обучение женщин, поэтому некоторые девушки из России отправились учиться туда, в ряде случаев вступая в фиктивный брак, чтобы получить одобрение выезда из страны от супруга-единомышленника, а не от отца.
Одной из первых таких студенток была Надежда Суслова, в 1867 году окончившая Цюрихский университет со степенью доктора медицины и акушерства. Вернувшись в Россию, она добилась сдачи экзаменов и перезащитила диссертацию, после чего открыла частную практику. Варвара Кашеварова, окончив в 1863 году повивальный институт, была в виде исключения принята в Императорскую медико-хирургическую академию и в 1868 году успешно её окончила, хотя диссертацию ей разрешили защитить только через десять лет. В 1871 году в Цюрихе защитила докторскую диссертацию Мария Бокова, бывшая вольнослушательница той же академии и будущая жена знаменитого физиолога И. М. Сеченова. В летнем семестре 1872 года на медицинском факультете в Цюрихе училась уже 51 женщина, в том числе 44 из России.
На фоне нового оживления, связанного с открытием первых общеобразовательных женских курсов в конце 1860-х, некоторые девушки стали, пользуясь сохранявшимися лазейками в законодательстве и покровительством начальника ИМХА Н. И. Козлова, посещать практические занятия анатомией (у петербургского профессора В. Л. Грубера и казанского П. Ф. Лесгафта) и лекции в академии.
В это время в печати и обществе усилилась дискуссия о женском образовании. С обеих сторон выступали представители разных кругов, в том числе и медицинских: в частности, видным его противником был профессор анатомии А. П. Вальтер, а одним из самых заметных защитников — венеролог В. М. Тарновский. Со стороны женского движения кампанию за него вёл «триумвират» Марии Трубниковой, Надежды Стасовой и Анны Философовой, а также Евгения Конради и другие активистки первой волны.
Курсы 1872 г.
Наплыв русских студенток в Цюрих вызывал сильное беспокойство у царского правительства, так как именно там в те годы находилось одно из важнейших гнёзд революционной эмиграции: в частности, там жил и издавал журнал «Народное дело» М. А. Бакунин, а П. Л. Лавров издавал журнал «Вперёд!» Группа «бакунистов» держала в городе библиотеку политической и экономической литературы, служившую центром общения революционеров и привлечения в их среду новых членов, в том числе и приезжавших из России студенток. Именно в Цюрихе определилась с убеждениями будущая икона революционного движения Вера Фигнер. В связи с этим было решено направить хотя бы часть активных девушек на службу интересам государства: императорским указом женщинам разрешалось работать акушерками, фельдшерицами, сёстрами милосердия, учительницами в начальных школах и в младших классах женских гимназий, а также телеграфистками и сотрудницами Мариинских учреждений.
Чтобы сделать этот круг профессий привлекательнее для стремящихся к высшему образованию, а также поднять уровень родовспоможения в стране, в 1872 году были открыты женские курсы «для образования учёных [т. е. обученных, квалифицированных] акушерок». В основу их финансирования легли пожертвования дочери золотопромышленников Лидии Родственной (впоследствии жены А. Л. Шанявского). Вскоре преподававшие там профессора ИМХА явочным порядком придали образованию на курсах полноценный университетский характер, что подтвердилось блестящим участием 28 студенток выпускного курса в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг. Курсы были переименованы в «женские врачебные», их программа расширена с четырёхлетней до пятилетней; выпускницы в 1879 году получили полуофициальное право занимать должности врачей в больницах и амбулаториях, а в 1880 — нагрудный знак «Женщина-врач», свидетельствовавший о праве самостоятельной медицинской практики. В ряде случаев земства заключали со студентками соглашения о выплате им стипендий на время обучения в обмен на обязательство прослужить данному земству определённый срок.
Период контрреформ
Врачебные курсы, работавшие при военно-медицинском учреждении (с 1876 года — при Николаевском госпитале), числились по Военному министерству. В декабре 1881 года военный министр Александра III генерал П. С. Ванновский указал, что считает их существование в своём ведомстве неуместным, и предложил другим министерствам взять их на своё попечение. Никто не отозвался, и в результате было принято решение о закрытии курсов — с разрешением, правда, закончить образование уже поступившим девушкам. Поэтому фактически врачебные курсы проработали до 1887 года. По разным данным, за время своей работы они подготовили от 518 до более чем 700 женщин-врачей.
Несмотря на закрытие курсов, их выпускницы сохраняли права на врачебную деятельность. В 1883 году граф Д. А. Толстой, перешедший с поста министра народного просвещения в министры внутренних дел, лишил было их звания «женщина-врач», заменив его опять наименованием «учёная акушерка», но после общественного возмущения и организованного Анной Шабановой прошения на высочайшее имя это решение было отменено. Более того, с этого же года женщин-врачей стали включать в Российский медицинский список — официальный ежегодный реестр всех врачей и аптекарей империи. А в 1890 году по докладу нового министра внутренних дел И. Н. Дурново были приняты «Правила о правах лиц женского пола, окончивших образование на упразднённых женских врачебных курсах при Николаевском военном госпитале». Этим «лицам» было разрешено занимать должности врачей при женских и детских больницах, учебных и прочих заведениях, а также заведовать земскими медицинскими участками и лечебными заведениями при них, но запрещалось заведовать общими больницами в городах, заниматься судебно-медицинской экспертизой и свидетельствовать призывниковВысочайшее повеление 2 августа 1890 г..
В том же 1890 году медик-статистик В. И. Гребенщиков собрал биографические сведения от 409 женщин-врачей: из них только 4 полностью оставили медицину, 210 занимались частной практикой, а остальные служили на земских и городских врачебных участках, в больницах, школах, на фабриках и др. При многочисленных трудностях, с которыми они сталкивались, включая плохое материальное обеспечение на местах, недоверие коллег и пониженный уровень оплаты труда, общество постепенно привыкало к их существованию (хотя крестьяне, как нередко отмечается в мемуарах, с самого начала воспринимали их без всякого предубеждения), а с мест поступали многочисленные положительные отзывы. Нередко замужние женщины-врачи работали вместе со своими мужьями.
Несмотря на явные свидетельства его общественной пользы, продолжали появляться выступления против женского медицинского образования. Так, в начале 1880-х недавно назначенный директор Медицинского департамента МВД Н. Е. Мамонов выпустил брошюру, резко критикующую его результаты; в 1889 году врач и видный публицист К. К. Толстой выступил со сравнительно мягкой критикой, объявляя его возможным, но ненужным, и предлагая обучать женщин не на врачей, а на помощниц врачей. В ответ сторонники и сторонницы женского образования публиковали собственные статьи и брошюры.
В 1882 году дантист Ф. И. Важинский открыл первую в России частную зубоврачебную школу; за следующие 10 лет она выпустила 219 дантистов, в том числе 135 женщин. Закон 1891 года разделил звания дантиста (по-прежнему приобреталось через ученичество) и зубного врача (требовало обучения в зубоврачебной школе, давало право лечить болезни полости рта), причём женщины допускались к обучению и экзаменам на оба. После этого в разных городах стали появляться новые такие школы, в которых женщины составляли большинство учащихсяЗакон 7 мая 1891 года «О преобразовании обучения зубоврачебному искусству».
Кроме того, ещё в 1870 году женщины получили право учиться в Гельсингфорсском университете в автономной Финляндии, где обучение велось на финском и шведском языках. В 1878 году получила там степень лиценциата медицины и вскоре открыла частную практику, а позже учредила фонд помощи бедным студенткам. Однако она долго оставалась единственной женщиной-врачом в Финляндии; ещё в 1890 году на медицинском факультете в Гельсингфорсе учились всего две женщины.
Возрождение
Со времени закрытия врачебных и других высших женских курсов общественность в России добивалась их восстановления. В 1891 году Государственный совет дал принципиальное согласие на учреждение вновь женского медицинского вуза, но при условии полностью частного финансирования. К 1895 году было собрано почти 800 тыс. рублей, и правительство приняло положение о женском медицинском институте в Санкт-Петербурге, который и был открыт в 1897 году, а первый выпуск произвёл в 1902-м. По положению 1895 года выпускницы института получали звание «женщина-врач» и могли, сверх прав выпускниц старых курсов, заведовать в городах женскими и детскими больницами либо женскими и детскими отделениями общих больниц, а также привлекаться к судебно-медицинскому освидетельствованию женщин и детейПоложение о С.-Петербургском Женском Медицинском институте. §§27—28.