Алекса́ндр Ива́нович Ге́рцен () — русский писатель и философ, сторонник утопического социализма, один из лидеров круга «революционных демократов», педагог.

Издатель революционного еженедельника «Колокол» (1857—1867 гг.) и альманаха «Полярная звезда» (1855—1868 гг.). Будучи в эмиграции, открыто поддержал польское восстание 1863—1864 годов, с чем было связано разочарование в «Колоколе» многих русских интеллектуалов. Упадку интереса к социальной критике «Колокола» также способствовала крестьянская реформа в России.

Биография

Детство

Родители Александра Герцена — богатый русский помещик Иван Алексеевич Яковлев (1767—1846), происходивший от московского боярина Андрея Кобылы (как и правящие в России Романовы), и немецкая девушка Генриетта-Вильгельмина-Луиза Гааг (), дочь мелкого чиновника, делопроизводителя в казённой палате в Штутгарте.

Весной 1812 года в Москве Генриетта-Вильгельмина-Луиза в возрасте шестнадцати лет родила вне брака сына Александра от 45-летнего Яковлева. Поскольку брак родителей не был оформлен, сын получил фамилию, придуманную отцом: Герцен — сын «сердца» (von Herzen, от , «сердце»).

Родился Александр Герцен в доме 25 по Тверскому бульвару. Сегодня это здание Литературного института имени Горького. В палисаднике института установлен памятник Герцену.

Отец Александра Герцена — И. А. Яковлев остался известен в русской истории своей встречей осенью 1812 года в Москве с Наполеоном, личное письмо которого императору Александру I Яковлев доставил в Петербург во время боевых действий, будучи родным братом обер-прокурора Святейшего синода Александра Яковлева. Это поручение И. А. Яковлев вынужден был исполнить, чтобы Луиза Гааг с пятимесячным Сашей и с кормилицей получили возможность выехать из Москвы и добраться до деревеньки Глебовское Романовского уезда Ярославской губернии, где находилось имение ЯковлевыхПономарёва М. Г. Ярославль в 1812 году // История ярославской словесности / Под общ. ред. В. В. Горошникова. — Рыбинск: Медиарост, 2021. — С. 103—104..

Позднее обер-прокурор Яковлев стал отцом будущей жены Александра Герцена.

В юности Герцен получил обычное дворянское домашнее образование, основанное на чтении произведений иностранной литературы, преимущественно конца XVIII века. Французские романы, комедии Бомарше, Августа фон Коцебу, произведения Гёте, Шиллера с ранних лет настроили мальчика в восторженном, сентиментально-романтическом тоне. Систематических занятий не было, но гувернёры — французы и немцы — дали мальчику твёрдое знание иностранных языков. Благодаря знакомству с творчеством Шиллера, Герцен проникся свободолюбивыми стремлениями, развитию которых много содействовали учитель русской словесности И. Е. Протопопов, приносивший Герцену тетрадки стихов Пушкина: «Оды на свободу», «Кинжал», «Думы» Кондратия Рылеева и пр., а также Бушо, участник Великой Французской революции, уехавший из Франции, когда «развратные и плуты» взяли верх. К этому присоединилось влияние Татьяны Кучиной (в будущем госпожи Пассек) — молоденькой тётки — «корчевской кузины» Герцена, которая поддерживала детское самолюбие молодого фантазёра, пророча ему необыкновенную будущность.

В декабре 1820 года отец Александра зачислил его в ведомство «экспедиции кремлёвского строения», указав возраст 14 лет вместо реальных 8; в результате через 3 года, в 1823 году, одиннадцатилетнему мальчику был присвоен чин коллежского регистратора.

Уже в детстве Герцен познакомился и подружился с Николаем Огарёвым. По его воспоминаниям, сильное впечатление на мальчиков (Герцену было 13, Огарёву — 12 лет) произвело известие о восстании декабристов 14 декабря 1825 года. Под его впечатлением у них зарождаются первые, ещё смутные мечты о революционной деятельности; во время прогулки на Воробьёвых горах они поклялись бороться за свободу.

Уже в 1829—1830 годах написал философскую статью о «Валленштейне» Фридриха Шиллера. В этот юношеский период жизни Герцена его идеалом был Карл Моор — герой трагедии Шиллера «Разбойники» (1782).

Университет (1829—1833 гг.)

В октябре 1829 года Александр Герцен был зачислен своекоштным студентом на физико-математический факультет Московского университета (Герцен избрал этот факультет, поскольку в это время развилась его «сильная страсть» к естественным наукам под влиянием дяди-«химика»).

Среди профессоров большое влияние на Герцена оказали лекции Михаила Павлова по сельскому хозяйству, знакомившие слушателей с немецкой философией, которые «возбуждали вопросы, учили спрашивать», и Михаила Каченовского, известного своим скептицизмом. Но «…больше лекций и профессоров развивала студентов аудитория юным столкновением, обменом мыслей, чтений». Молодёжь была настроена довольно бурно; она приветствовала июльскую революцию (как это видно из стихотворений Лермонтова) и другие народные движения (возбуждению студентов способствовала появившаяся в Москве холера, в борьбе с которой принимала деятельное участие вся университетская молодёжь).

Вокруг Герцена и Огарёва в университете сложился кружок революционного направления, в который входили Николай Сазонов, Николай Сатин, Николай Кетчер и Вадим Пассек. Студенты, входившие в кружок, часто встречались, допускали по временам небольшие кутежи невинного характера, усердно занимались чтением, увлекаясь по преимуществу общественными вопросами, занимаясь изучением русской истории, усвоением идей Анри Сен-Симона (утопический социализм которого Герцен считал тогда наиболее выдающимся достижением современной ему западной философииsun.tsu.ru/mminfo/000371648/000371648.pdf) и других социалистов. Про это время Герцен вспоминал: «Я с такой искренностью и стремительностью бросался каждому на шею, с такой безумной неосторожностью делал пропаганду и так откровенно сам всех любил, что не мог не вызвать горячий ответ со стороны аудитории, состоящей из юношей почти одного возраста… Мы и наши товарищи говорили в аудитории открыто всё, что приходило в голову; тетрадки запрещённых стихов ходили из рук в руки, запрещённые книги читались с комментариями, и при всём том я не помню ни одного доноса из аудитории, ни одного предательства. Были робкие молодые люди, уклонявшиеся, отстранявшиеся, — но и те молчали».

В 1831 году Герцен принял активное участие в так называемой «маловской истории» (публичное изгнание студентами из аудитории нелюбимого профессора за его грубость по отношению к студентам), в которой Герцен выступал одним из руководителей сопротивления — он привёл студентов физико-математического факультета на помощь студентам нравственно-политического факультета в качестве «вспомогательного войска». По итогам разбирательства Герцен был одним из нескольких студентов, временно заключённых в карцер. Но уже в сентябре 1832 года во время ревизии Московского университета, проводимой Сергеем Уваровым, Герцен в числе других лучших студентов выступил перед московским обществом с публичной лекцией «О кристаллизации, её условиях, законах, формах». Научные взгляды в области естествознания, к которым Герцен пришёл в результате обучения, он выразил в эссе «О месте человека в природе» (1832). На старших курсах Герцен специализировался на астрономии и в 1833 году окончил университет со степенью кандидата. За сочинение «Математическое изложение астрономической системы Коперника» был удостоен серебряной медали.

Ссылка Деятельность кружка Герцена—Огарёва продолжалась и после окончания его членами учёбы в университете. Весной 1833 года они организовали сбор средств студентам, отданным в солдаты по делу Николая Сунгурова. В феврале 1834 года Герцен составил программу журнала, задуманного в кружке с целью «следить за человечеством в главнейших фазах его развития». В июле 1834 года Герцен вместе с другими членами кружка был арестован по ложному обвинению в распевании пасквильных песен, порочащих императорскую фамилию. В апреле 1835 года Герцен был выслан в Пермь, а оттуда в Вятку, где и был определён на службу в канцелярию губернатора.

За устройство выставки местных произведений и объяснения, данные при её осмотре цесаревичу (будущему Александру II), по ходатайству Василия Жуковского в конце 1837 года был переведён на службу советником правления во Владимир. 9 мая 1838 года Герцен женился на своей двоюродной сестре — Наталье Александровне Захарьиной.

После ссылки В начале 1840 года Герцену было разрешено возвратиться в Москву. В мае 1840 года он переехал в Петербург, где по настоянию отца стал служить в канцелярии министерства внутренних дел. Но в июле 1841 года за резкий отзыв в одном письме о деятельности полиции был выслан в Новгород, где служил в губернском правлении до июля 1842 года, после чего поселился в Москве.

Здесь ему пришлось столкнуться со знаменитым кружком гегельянцев Николая Станкевича и Виссариона Белинского, защищавших тезис полной разумности всякой действительности.

Большая часть приятелей Станкевича сблизилась с Герценом и Огарёвым, образуя лагерь западников; другие примкнули к лагерю славянофилов, с Алексеем Хомяковым и Иваном Киреевским во главе (1844).

Несмотря на взаимное ожесточение и споры, обе стороны в своих взглядах имели много общего, и прежде всего, по признанию самого Герцена, общим было «чувство безграничной обхватывающей всё существование любви к русскому народу, к русскому складу ума». Противники, «как двуликий Янус, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно». Недавние друзья, а теперь принципиальные противники, расходились в разные стороны, обнимаясь друг с другом «со слезами на глазах».

Герцен часто ездил в Петербург на собрания кружка Белинского, а вскоре после смерти своего отца, в 1847 году, навсегда покинул Россию.

В эмиграции

В Европу Герцен приехал, будучи настроен скорее радикально-республикански, чем социалистически, хотя начатая им публикация в «Отечественных записках» серии статей под заглавием «Письма с Avenue Marigny» (впоследствии в переработанном виде опубликованы в «Письмах из Франции и Италии») шокировала его друзей — либералов-западников — своим антибуржуазным пафосом. Февральская революция 1848 года показалась Герцену осуществлением всех надежд. Последовавшее затем Июньское восстание рабочих, его кровавое подавление и наступившая реакция потрясли Герцена, который решительно обратился к социализму. Он сблизился с Прудоном и другими деятелями революции и европейского радикализма; вместе с Прудоном он издавал газету «Голос народа» («La Voix du Peuple»), которую финансировал. К парижскому периоду относится начало увлечения его жены немецким поэтом Георгом Гервегом.

13 июня 1849 года Герцен принял участие в манифестации в Париже против римской экспедиции, посланной французским правительством на защиту папы от итальянской революции. После разгона демонстрации в Париже начались аресты, и Герцен, воспользовавшись паспортом неизвестного румына, скрылся в Швейцарию, а оттуда в Ниццу, принадлежавшую тогда Сардинскому королевству.

В этот период Герцен вращался среди кругов радикальной европейской эмиграции, собравшейся в Швейцарии после поражения революции в Европе, и, в частности, познакомился с Джузеппе Гарибальди. Известность ему доставила книга-эссе «С того берега», в которой он производил расчёт со своими прошлыми либеральными убеждениями. Под влиянием крушения старых идеалов и наступившей по всей Европе реакции у Герцена сформировалась специфическая система взглядов об обречённости, «умирании» старой Европы и о перспективах России и славянского мира, которые призваны осуществить социалистический идеал.

В июле 1849 года Николай I арестовал всё имущество Герцена и его матери как революционеров. После этого арестованное имущество было заложено банкиру Джеймсу Майеру Ротшильду, но тот, ведя переговоры о предоставлении займа России, добился снятия императорского запрещения для ГерценаВ. Дзагуто. Ротшильд против России .