Степан Малый, Стефан Малый, также лже-Пётр Фёдорович (, настоящее имя неизвестно, ? — 1773) — самозванец неизвестного происхождения, выдававший себя за императора всероссийского Петра III. Царь Черногории, успешно боровшийся с турецкой и венецианской экспансиями. Провел судебную реформу, отделил церковь от государства. Убит в результате турецкого заговора в 1773 году.
Черногория к середине XVIII века В конце XV века территория Черногории была завоевана Османской империей, а приморские области отошли под власть Венецианской республики. Однако в горных областях, прежде всего в районе горы Ловчен, зависимость от турок оставалась слабой, местное скотоводческое население сохраняло определённые налоговые льготы, а классическая турецкая военно-ленная система не сложилась. Фактически власть принадлежала местным воеводам и старейшинам. С XVII века особое значение приобрел пост Цетинского митрополита, который стал центром сопротивления турецкой исламизации и венецианской католицизации и ядром сплочения черногорских племён.
В социальном плане на территории Черногории господствовали патриархальные отношения, основой общественной и хозяйственной организации оставались кровнородственные братства — задруги, сохранялся институт кровной мести. В начале XVIII века под руководством митрополита Данилы черногорские племена развернули активную борьбу за освобождение от турецкой власти и национальное объединение. Были установлены дипломатические отношения с Россией, начался приток денежных субсидий из Петербурга, создан единый судебный орган для всех племён, сформированы вооружённые силы.
В 1712 году в сражении у Царева Лаза черногорцы нанесли тяжёлое поражение туркам. Одновременно укреплялись связи с Венецией. Под давлением республики был учреждён пост гувернадура — главы светской власти в Черногории, финансируемый венецианцами, резиденцией которого стал венецианский Котор. Однако в 1718 году под власть республики окончательно перешли все приморские территории Черногории, что полностью отрезало страну от внешнего мира. Влияние Венеции особенно усилилось при митрополите Савве (1735—1781, с перерывами), в начале правления которого значительно ослабла центральная власть, а черногорцы потерпели ряд поражений в войне с турками в 1736—1739 гг. В 1750 г. к власти пришёл митрополит Василий, который ориентировался на Россию и пытался создать единые общечерногорские органы власти. Василий, однако, в 1766 году скончался во время очередной поездки в Петербург.
Появление В 1766 году в Черногории появился Степан Малый. Его происхождение неизвестно. Сам Степан постоянно менял версии своего происхождения, называя себя то крестьянином из Далмации, черногорцем, то «дезертиром из Лики». Говорил в другой раз, что родом из Австрии или Герцеговины. Патриарху Василию рассказывал, что родился в Требине, «месте, лежащем на Востоке», а русскому послу Ю. В. Долгорукову предоставил на выбор три версии — Раичевич из Далмации, турок из Боснии и, наконец, грек из Янины. Известно, что он говорил как на родном языке по-сербохорватски, и достаточно хорошо по-французски, по-итальянски, по-турецки, некоторые исследователи предполагают, что он понимал и русский язык.
Портретов самозванца не сохранилось, но в документах есть его словесное описание:
Лицо продолговатое, маленький рот, толстый подбородок… блестящие глаза с изогнутыми дугой бровями. Длинные, по-турецки, волосы каштанового цвета… Среднего роста, худощав, белый цвет лица, бороды не носит, а только маленькие усики… На лице следы оспы… Его лицо белое и длинное, глаза маленькие, серые, запавшие, нос длинный и тонкий… Голос тонкий, похож на женский…
Источники указывают, что ему было в то время на вид 35–38 лет.
Исследователи спорят над этимологией самого прозвища — «Степан Малый». Обычно полагают, что идет оно от подписи самозванца, оставшейся на документах того времени: «Степан, малый с малыми, добрый с добрыми, злой со злыми». Однако существует альтернативная версия, что прозвище это не более, чем славянский перевод имени Стефано Пикколо, итальянца-знахаря.
Так или иначе, Степан появился в январе 1766 года в сельской общине МаиниСейчас в составе Будвы близ Будвы на Адриатическом побережье и нанялся батраком в имение зажиточного крестьянина по имени Вук Маркович. Рассказывают, что чужак, называвший себя Степаном, был искусным знахарем, лечил вытяжкой из змеиного яда и травами, причем — что неожиданно для этой профессии — брал деньги только после полного выздоровления пациента, а заодно вел с приходившими к нему людьми непривычные и потому удивительные беседы о необходимости прекратить вражду и объединить черногорцев против общего врага. Рассказывают, что весной того же года он сумел вылечить хозяина — Вука Марковича от тяжелой болезни и тот стал относиться к своему работнику с почтением и почти родственной привязанностью.
Слухи о том, что Пётр III не умер, как было официально заявлено, в Ропшинском дворце, а сумел бежать и скрывается в народе — ходили не только в России. Как бывало уже не раз, срабатывало «правило Эйдельмана»: император, убитый в начале правления, превращается в народной памяти в «доброго императора», который, конечно же, вернется в самый трудный момент, чтобы спасти свой народ от разорения и гибели.
В Сербии и Черногории, для которых Россия привычно воспринималась как «старшая православная страна», откуда издавна ждали помощи против венецианцев и турок, легенда трансформировалась следующим образом: бежавший от происков Екатерины и её любовника, император скрывается за границей, в одной из православных стран. Неудивительно потому, что в атмосфере всеобщего ожидания и надежд любой нетривиальный человек привлекал к себе напряженное внимание. Так случилось и со Степаном.
Узнавание Считается, что первым «узнал» в нём русского царя капитан Марко Танович, находившийся в Петербурге на военной службе и в числе спутников митрополита Василия Петровича в 1753—1759 годах и видевший Петра. То же подтвердил архимандрит Феодосий Мркоевич и иеромонах Иосиф Вукичевич, также бывавшие в России вместе с митрополитом Василием.
Возможно, «узнаванию» способствовал сам Степан, сохранились сведения, будто он передал проходившему мимо солдату письмо для венецианского генерального проведитора в городе Котор А. Реньера или самого венецианского дожа, уведомлявшее, что в Черногории надо готовиться к приему «свет-императора». Окончательно все сомнения отпали, когда в приморском монастыре Подмаине был найден портрет Петра.
Заключение сравнивавших портрет Петра III и лицо Степана было однозначным: «Кто бы он ни был, его физиономия весьма сходна с физиономией русского императора Петра Третьего…» Слухи о Стефане продолжали шириться и расти. Не прошло и месяца, как его признали царем — причем не только российским, но и черногорским все окрестные селения, с ним беседовали местные старшины, которых он поразил своим требованием дать отчет о том, что сталось с присланными Петром I золотыми медалями. Считается, что ему подчинился (по крайней мере внешне) сам правитель Черногории Владыка Савва.
В конечном итоге, вопрос о самозванце был поставлен перед скупщиной, составлявшей в то время 7 тыс. человек. Решение было практически единогласным — к Стефану отправлялась делегация с просьбой принять верховную власть.
Реакция самозванца была неожиданной, 2 ноября 1767 года, когда к нему явились черногорские старшины, он разорвал грамоту, и заявил, что не примет власти, пока в стране будут продолжаться междоусобные распри. Требование это произвело соответствующее впечатление, но самое удивительное — ему подчинились.
«Наконец Бог дал нам… самого Степана Малого, который умиротворил всю землю от Требинья до Бара без веревки, без галеры, без топора и без тюрьмы» — писал о нём один из старейшин.
В это время, уже как царь, Степан Малый объезжает всю страну и везде народ приветствует его с воодушевлением. В это время он открыто объявляет себя императором российским Петром III, но настаивает, чтобы на государственной печати было вырезано имя «Стефан», под которым он и останется в истории.
Турки пока не придают значения смене власти в подчиненной стране, венецианцы предпочитают выжидательную политику. Проведитор пишет в это время дожу: «Благоразумие не позволяет мне прибегнуть к решительным мерам, чтобы не возбудить открытого сопротивления…»
Внутренняя политика
Удивительно, что Степан Малый в самом деле оказался умным и достаточно дельным политическим деятелем. В первый период своего сравнительно недолгого правления он полностью посвятил искоренению межплеменной розни. Также суровые наказания полагались за разбой, насильственный увоз женщин, убийство, воровство и угон скота. Был создан специальный суд из 12 человек, который должен был раз и навсегда упорядочить систему ведения судебного разбора.
Была проведена перепись населения, выполнялась она священником и пятью старшинами, данными ему в помощь. По результатам переписи, в стране проживало в это время 70 тыс. человек.
Для укрепления собственного положения (так как Владыка Савва и преданное ему духовенство, понимая, что власть ускользает из рук, начали подспудную борьбу против самозванца), отделил церковь от государства.
Иными словами, он твердо взял курс на превращение патриархальной, средневековой по своему устройству Черногории, в сильное государство Нового времени.
Популярность Степана все возрастала. Еще долгое время после его гибели народ помнил установившуюся на дорогах безопасность — долгое время среди черногорцев жил рассказ о том, как Стефан оставил на распутье горных дорог украшенный серебром пистолет и десяток золотых монет, и все это несколько месяцев лежало нетронутым, пока Стефан не взял их обратно…
Русский посол в Константинополе А. М. Обресков, внимательно следивший за событиями в Черногории доносил Екатерине:
«Прекратил между славянским народом разных званий издревле бывшие между ними вражды».
Ему вторил митрополит Савва, несмотря на враждебное отношение, отдававший должное политической гибкости и уму своего противника:
«Начал между народом черногорским великое благополучие чинить и такой мир и согласие, что у нас еще никогда не было».
Сам Степан уведомлял русского посланника в Вене:
«Черногорцы, примирясь между собой, простили один другому все обиды».
Внешняя политика
Стоит напомнить, что время правления Степана не было ни спокойным, ни мирным. Черногория была большей частью покорена турками, против которых шла нескончаемая партизанская война, венецианцы, пытаясь использовать страну как буфер между собой и Оттоманской империей, в то же время не оставляли надежд прибрать её к рукам.
В основу своей внешней политики Степан положил твердое сохранение мира с соседями — его расчет был понятен: дать стране время подняться и окрепнуть для будущей борьбы. Но это было понятно и туркам и венецианцам, которых такой вариант развития событий, ясное дело, устроить не мог.
Трудно было сдерживать и нетерпение самих черногорцев, рвавшихся в открытый бой. Десять черногорских племен Брды, то есть восточной Черногории, находившихся под турецким владычеством, восстали и отказались выплачивать дань завоевателям. На имя самозванца приходили письма, в которых выражалась готовность «пролить кровь в царскую славу».
Славянские племена, подчиненные Венеции, тоже симпатизировали Степану, и Венеция опасалась повсеместного восстания в своих владениях на восточном побережье Адриатики. Венецианцы первыми решили устранить неугодного правителя, вначале обосновавшегося на территории контролируемого ими Приморья. Впрочем, венецианский дож не желал доводить дело до открытого столкновения, и вместо этого переслал приказ Совета Инквизиции которскому генеральному проведитору А. Реньеру:
«Прекратить жизнь иностранца, виновника происходящих в Черногории волнений»