Людовик Карл, дофин Франции (Луи Шарль; , ) — малолетний наследник французского престола в 1789—1792 годах. После казни Людовика XVI в январе 1793 года признан французскими монархистами, а также практически всеми европейскими державами и США как король Франции Людовик XVII (). Под этим именем и вошёл в историю, хотя фактически никогда не правил.
Рождение и раннее детство Луи-Шарль родился в Пасхальное Воскресенье, 27 марта 1785 года. Он получил с рождения титул герцога Нормандского и был вторым сыном в семье Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Данный ему титул был очень редким, последний раз он присваивался в королевской семье в XV веке. Судя по дневниковой записи короля — «Роды королевы. Рождение герцога Нормандского. Все прошло так же, как и с моим сыном» — Людовик XVI не считал его (в отличие от первенца, дофина Луи-Жозефа, умершего в возрасте семи лет 4 июня 1789 г., незадолго до начала революции) своим ребёнком. Разумеется, он мог и ошибаться, мог и пропустить слово «первым». Выдвигались различные гипотезы относительно того, кто мог быть любовником Марии-Антуанетты и отцом дофина; в частности, подозрение падало на шведского дворянина Ханса Акселя фон Ферзена, близкого друга королевской семьи, записавшего в дневнике после смерти Людовика XVII: «Это последний и единственный интерес, который у меня оставался во Франции. В настоящее время его больше нет и все, к чему я был привязан, больше не существует». Однако многие современные исследователи решительно отрицают его отцовство, прежде всего из хронологических соображений. Известно также о внешнем сходстве дофина с младшим братом Людовика XVI графом д’Артуа (будущим Карлом X), что может говорить об отцовстве короля.
О характере маленького Луи Шарля подробно написано в письме Марии-Антуанетты к назначенной ей гувернанткой принца Луизе де Турзель: «…Это очень добрый и чувствительный ребёнок, он очень хочет быть хорошим, но это не всегда ему удаётся… Любит выдумывать то, чего нет (фантазировать)… Всем хорошим, что достаётся ему, спешит поделиться с сестрой… Обожает всё красивое… Всегда выполняет то, что обещал… Иногда очень упрям — предпочитает принять наказание, но не просить прощения…». О сильной воле и развитом уме одарённого мальчика пишут и другие авторы, в частности, его сестра, в своих мемуарах. Малыш был трудолюбив и обожал выращивать (собственноручно) алые розы, чтобы дарить их любимой маме: «Зачем вы сами возитесь с колючками, садовник сделает всё за вас» (придворные) «Только тернистые пути ведут к славе… а эти цветы для мамы… я хочу заслужить её поцелуй» (Луи Шарль в 4 года). Ещё известно, что принц научился читать в неполных 5 лет (за 1 месяц, выполняя обещание, данное маме — суметь научиться читать к Рождеству 1790 года), а к 7 годам мог вести разговор на итальянском и латыни и знал наизусть басни любимого Лафонтена. Малыш имел добрую и чувствительную душу, и известно, как после посещения детских приютов вместе с патронирующей их Марией-Антуанеттой принц лично собирал деньги для «этих несчастных детей».
После смерти старшего брата в 1789 году 4-летний Луи-Шарль стал наследником престола и получил титул дофина. В 1791 году, когда Людовик XVI стал конституционным «королём французов», титул сына был изменён на «Королевский принц Франции» (). 10 августа 1792 года монархия во Франции была свергнута, и всё королевское семейство, ставшее, по имени их предка Гуго Капета, просто «гражданами Капетами», было заточено в Тампле.
Узник Тампля. Суд над матерью
Узнав о казни Людовика XVI 21 января 1793 года, Мария-Антуанетта присягнула сыну как своему королю. Через неделю, 28 января 1793, дядя мальчика, граф Прованский, находившийся в эмиграции в Германии, издал декларацию, в которой провозгласил племянника королём Людовиком XVII. К этой декларации присоединилось большинство королевских домов Европы, а также республиканское правительство США, не признавшее французской революции. Эмигранты чеканили монеты и медали с его изображением, издавали документы от его имени и выписывали паспорта за его подписью. Появились монархистские заговоры с целью освободить его. От имени Людовика XVII действовало роялистское правительство во время осады Тулона.
Якобинцы, возглавлявшие в то время революционное правительство, пожелали воспитать его истинным гражданином Республики и санкюлотом, использовав это в своих целях. Они пытались добиться от Луи-Шарля Капета показаний против собственной матери — среди многочисленных обвинений, выдвинутых против Марии-Антуанетты, было кровосмесительное сожительство с собственным сыном. Сохранившийся в деле Марии-Антуанетты протокол допроса принца (6 октября 1793 года), о том, как мать якобы брала его в Тампле к себе в постель, содержит подпись — Louis Charles Capet.
Часто утверждается, что маленький Луи Шарль повторял написанное в протоколе и перед сестрой, мадам Елизаветой и т. д., и что речь идёт о сознательном оговоре собственной матери. Но нет документальных подтверждений этому. В частности, в мемуарах Марии Терезы нет ни слова о подобном «отречении» брата. Данная подпись — единственная. Характер этой подписи (полуразборчивые каракули), а также её абсолютная несхожесть с сохранившимися образцами очень хорошего почерка принца, сам по себе свидетельствует об очень тяжёлом психологическом и физическом состоянии мальчика на момент допросаname= [ musee louis xvii.onlaine.fr / http:/ jjric.free.fr ].
Отобрав сына от матери, его сестры и тётки, деятели Революционного трибунала смогли подавить его волю и добиться подписания нужных показаний. На это потребовалось время: первоначально «Луи протестовал, и требовал показать ему закон, по которому это проделано» (разлучение с родными) — позже писала Мария Тереза. По её словам, ребёнка подвергали регулярным избиениям, лишали пищи и сна, насильно поили алкоголемMémoires de Marie-Thérèse, duchesse d’Angoulême.. Есть и другие свидетельства об издевательствах над восьмилетним мальчиком, вплоть до подозрения о сексуальном насилии. «Мы приводили проституток в Тампль, чтобы развратить волчонка», — проговорился Симон английскому агенту.
16 октября 1793 года Мария-Антуанетта — «вдова Капет» — была казнена.
«Революционное воспитание»
Сразу после разлучения с матерью (3 июля 1793 года) Национальный Конвент поручил «революционное воспитание» дофина бездетному 57-летнему сапожнику Антуану Симону (1736—1794) и его жене, которые поселились в Тампле. Их задачей было заставить Людовика принять революционные идеалы, а также приучить к физическому труду. К ребёнку, до 8 лет воспитывавшемуся как королевский сын, стали относиться как к обычному сыну ремесленника: Симон и его жена нередко наказывали мальчика за разные провинности.
В ряде исследований показано, что Симон по-своему любил своего подопечного. Сохранились счета за игрушки, цветы и птиц, купленных для Людовика СимономЕ. Б. Черняк «Пять столетий тайной войны».. Сам Луи-Шарль якобы «с достаточным увлечением» предавался новой для него жизни. А по воспоминаниям сестры: «Симон заставлял брата петь карманьолу и произносить оскорбления в адрес аристократов и Бога». Мария-Тереза также писала: «Симон жестоко наказывал брата… …кормил всякой дрянью, и заставлял пить вино в больших количествах, чего брат терпеть не мог». Воспоминания Марии-Терезы Французской о пребывании её семьи в Тампле.
Позднейшие историки собрали много показаний очевидцев о событиях, происходивших в то время в Тампле, свидетельствующих об издевательствах над ребёнком.
Воспитанный как будущий король, умный и обладавший твёрдым характером Луи-Шарль долго пытался противостоять попыткам давления.
3 января 1794 года Генеральный совет Коммуны Парижа из-за постоянного отсутствия на заседаниях многих своих членов вынес решение запретить им занимать любую оплачиваемую должность в административных органах. Предложение сделать исключение для Антуана Симона было отвергнуто, и сапожник вместе с женой вынужденно покинули Тампль. Луи-Шарль остался предоставлен самому себе. Вплоть до Девятого термидора и свержения Робеспьера он жил в Тампле под надзором стражи, которая только кормила его; о его лечении, умственном развитии, общении, даже о физической чистоплотности не заботился никто.
Вот что пишет об этом Мария-Тереза: «Это было неслыханным варварством — оставить бедного восьмилетнего ребёнка в полном одиночестве, под замком, в комнате с решетками на окнах, без всякой возможности даже позвать на помощь, кроме кое-как работающего звонка, никогда им не используемого, потому что брат предпочитал обходиться без самого необходимого, чем просить своих палачей… Он лежал в постели, в которой белье не менялось в течение полугода… вши покрыли его всего… Нечистоты оставались в комнате… окно было забито наглухо, и в комнате было невозможно оставаться из-за отвратительного запаха… Часто ему не давали света; бедняжка буквально умирал от страха в темноте, но никогда ни о чём не просил…»[http:// penelope.uchicago.edu/angouleme/angouleme 2.xhtml Воспоминания Марии-Терезы Французской о пребывании её семьи в Тампле]
Шанс получить корону
Весной 1794-го, после казней лидеров правого и левого крыла оппозиции, практически страной стал править монтаньярский триумвират: Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон. (В частности, в апреле 1794 года, были казнены так называемые «бешеные» — Эбер, Шометт и другие авторы «дела об инцесте»).
Сохранились непроверенные сведения о том, что в мае 1794 года Робеспьер забирал узника Тампля, Луи-Шарля, в свое поместье, Шале Медон, но вскорости вернул обратно в камеру. О посещении Тампля лидером якобинцев говорит и Мария-Тереза. Были слухи, что Робеспьер хочет восстановить монархию (марионеточную), с собой в качестве регента. Как происходила предполагаемая встреча, неясно, но ясно, что если его планы и имели место, то потерпели крах. Наиболее интересна реконструкция разговора Луи XVII и Робеспьера, приведенная в книге-расследовании Кристофа Доннера «Король без завтрашнего дня». Там повествуется об отказе принца иметь дело с убийцей своих родителей. Если нечто подобное происходило на самом деле, то можно говорить о беспримерном героизме 9-летнего мальчика...
После свержения Робеспьера (июль 1794 года) условия содержания Луи-Шарля улучшились, и с ним время от времени опять начали заниматься, уже не ставя задач перевоспитания. К этому времени дофин был уже очень болезненным и психологически деградировавшим ребёнком; неоднократно посещавшие его члены термидорианского Конвента отмечали его вялость, молчаливость на грани немоты, крайнее физическое истощение.
Тем не менее, сохранились записи бесед Луи-Шарля с посещавшими его людьми и охранниками: с художником Беланже, врачами Дезо и Пеллетаном, охранниками Гомином и Ласне (на чьих руках и умер ребёнок). По этим беседам можно судить о сохранившемся здравом рассудке у принца, и даже более: об осознанной кончине Луи XVII как верующего христианина: «Вы знаете, что комендант Тампля, который притеснял ваших близких, арестован?» — «Это здесь?» — «Нет, он в тюрьме Сен-Антуан.» — «Мне очень жалко его…» — «Жалко?! Вам?!» — «Да. Ему тяжелее, чем мне… Он ведь действительно совершал то, в чем его обвиняют…» (разговор Луи-Шарля с Гомином).
В этот период у Людовика — о чём, по-видимому, он сам не подозревал — неожиданно появились шансы реально занять престол, причём по воле не внешних врагов молодой Французской республики, а её вождей. После ликвидации якобинской диктатуры руководители термидорианского режима — Баррас, Тальен и другие — стремились установить гражданский мир в стране и пересмотреть радикальную конституцию 1793 года. Кроме того, необходимо было заключить мир с соседними странами, объединёнными в контрреволюционную коалицию; некоторые из них, например, Испания, ставили освобождение дофина условием прекращения огня.