Ива́н Дми́триевич Яку́шкин (, село Жуково, Смоленская губерния — , Москва) — декабрист из рода Якушкиных, автор автобиографических записок.
Биография
Детство и учёба Из дворян. Родился в сельце Жуково Вяземского уезда (ныне Сафоновский район Смоленской области). В течение трёх лет рос и воспитывался в деревне Казулино, у своих родственников Лыкошиных. Здесь же завязал дружеские отношения со своим троюродным братом А. С. Грибоедовым. Двоюродный брат фольклориста Павла Ивановича Якушкина.
В 1808—1811 годах учился в Московском университете, слушал лекции А. Ф. Мерзлякова по русской словесности, М. Т. Каченовского — по русской истории на словесном отделении Московского университета.
Военная служба В 1811 году он был принят подпрапорщиком в лейб-гвардии Семёновский полк, с которым участвовал в походах 1812, 1813 и 1814 годов. Принимал участие в Бородинской битве, получил знак отличия Военного ордена № 16698. За отличие во время заграничной кампании 1813 года награждён орденом Святой Анны 3-й степени (на эфес оружия) и Кульмским крестом.
Заграничная кампания имела сильное влияние на него, как и на многих других офицеров: «каждый из нас сколько-нибудь вырос», говорит Якушкин в своих записках. «Пребывание во время похода за границей, — заявил он в одном из своих показаний на следствии по делу тайного общества, — вероятно в первый раз обратило внимание моё на состав общественный в России и заставило видеть в нём недостатки. По возвращении из-за границы крепостное состояние людей представилось мне как единственная преграда сближению всех сословий и вместе с сим общественному образованию в России. Пребывание… в губерниях и частные наблюдения отношений помещиков к крестьянам более и более утвердили меня в сём мнении».
В 1815 году в Семёновском полку 15—20 офицеров сложились, чтобы иметь возможность вместе обедать; затем одни играли в шахматы, другие громко читали иностранные газеты. Через несколько месяцев Император прекратил существование артели, заметив, что «такого рода сборища офицеров ему очень не нравятся»Якушкин Иван Дмитриевич // А.А. Половцов Русский биографический словарь. Том 25.
Союз спасения В 1816 году Якушкин вместе с Александром и Никитой Муравьёвыми, Матвеем и Сергеем Муравьёвыми-Апостолами и князем Сергеем Трубецким основали тайное общество под названием «Союз спасения» или «истинных и верных сынов отечества»«Якушкин, Иван Дмитриевич» // Малая советская энциклопедия, 2-е изд., 1937—1947..
Причиной чего, как объяснил Якушкин в своём показании, было «усмотрение бесчисленных неустройств в России», которые, по мнению его и других членов, происходили от того, что «все частные люди» заботятся только о своих личных выгодах. Названные лица задались целью «обратить, сколько возможно, внимание каждого к выгодам общественным и тем самым образовать мнение общее». Кроме крепостного права, их негодование возбуждали жестокое обращение с солдатами, крайняя продолжительность 25-летней службы нижних чинов и повсеместное лихоимство. Основанию союза содействовали также «пример тайных обществ, имевших сильное влияние во многих государствах и особенно в Швеции и Пруссии». Главная цель союза состояла во введении в России представительного правления, но она должна была быть известна только членам высшей, четвёртой степени. В уставе его было сказано, что если царствующий император «не даст никаких прав независимости своему народу, то ни в каком случае не присягать его наследнику, не ограничив его самодержавия».
Неблагоприятные впечатления по возвращении в Петербург из-за границы (как, например, удары, раздаваемые полицией народу, собравшемуся для встречи гвардии), презрение к русским, нередко выражавшееся в высших сферах, усиление шагистики в войсках сделали для Якушкина службу в гвардии невыносимой. Когда в 1816 году стали говорить о возможности войны с турками, он подал просьбу о переводе его в 37-й егерский полк, стоявший в Черниговской губернии и находившийся под командой его знакомого М. А. Фонвизина .
Якушкин очень подружился с Фонвизиным и сообщил ему об основании тайного общества, к которому тот изъявил готовность присоединиться. По дороге в полк Якушкин заехал к дяде, который управлял его небольшим имением в Смоленской губернии, и объявил ему, что желает освободить своих крестьян; дядя подумал, что он сошёл с ума. В начале 1817 года егерский полк был переведён в Московскую губернию, и Якушкин жил в Москве. Здесь он получил устав Союза спасения, в составлении которого принимал участие вступивший в общество П. И. Пестель. В устав были включены угрозы за измену и разглашение тайны, заимствованные из масонских статутов. Якушкину устав не понравился: особенно восстал он против клятв о сохранении тайны, которые требовались от вступающих в общество, и против слепого повиновения членов низших степеней «боярам», составляющим высшую степень. На совещании с другими членами общества, прибывшими с гвардией в Москву в августе 1817 года, решено было приступить к составлению нового устава, руководствуясь печатным уставом немецкого Союза добродетели (Тугендбунд), к которому Якушкин относился сочувственно.
Однажды на совещании членов тайного общества у Александра Николаевича Муравьёва (осенью 1817 года), последний прочёл полученное им от Трубецкого письмо с известием, что Государь собирается отделить некоторые земли от России, присоединить их к Польше и перенести столицу в Варшаву. А. Н. Муравьёв высказал мысль, что необходимо прекратить царствование Александра и предложил бросить жребий, кому следует нанести удар царю. Якушкин заявил, что решился принести себя в жертву без всякого жребия. Фонвизин всю ночь уговаривал его отказаться от этого намерения, но Якушкин оставался непреклонным. На другой день члены общества, собравшиеся в другом настроении, пришли к заключению, что смерть императора Александра в настоящее время не может быть полезна для государства, и что своим упорством Якушкин погубит не только их всех, но и общество, которое со временем могло бы принести значительную пользу России. Тогда Якушкин отказался от своего намерения, но покинул общество. Позднее он вновь вступил в него, когда оно уже носило название Союза Благоденствия.
Попытка освобождения собственных крепостных В 1817 году Якушкин вышел в отставку, а через два года переехал в своё имение, в Вяземском уезде Смоленской губернии. Он наполовину уменьшил господскую запашку, отменил отяготительные для крестьян поборы, предоставил им судить и наказывать виновных по приговору всех домохозяев, стал учить грамоте 12 мальчиков и, наконец, отпустил на волю двух музыкантов, игравших в оркестре графа Каменского, за которых последний предлагал ему 4000 рублей.
Затем, решив совершенно освободить своих крестьян, Якушкин отправил министру внутренних дел Козодавлеву записку, в которой советовал другим и выражал со своей стороны готовность освободить крестьян бесплатно, уступив им так же безвозмездно усадьбы, с усадебной землёй и общим выгоном; остальная земля должна была остаться собственностью помещика и возделываться крестьянами по условиям, добровольно заключенным ими после увольнения (в своих записках Якушкин говорит, что предполагал половину земли обрабатывать вольнонаёмным рабочим, а другую половину отдавать внаём своим крестьянам). Признавая большие выгоды общинного землевладения, он предлагал дозволить крестьянам покупать земли целыми обществами. Министерство внутренних дел предписало потребовать от Якушкина сведений, на каких условиях он желает сделать своих крестьян свободными хлебопашцами, и сколько земли он даст им, а крестьян опросить, согласны ли они вступить в новое звание на предложенных помещиком условиях. Когда Якушкин подробно объяснил крестьянам свои предложения, они, узнав, что вся земля, кроме усадебной, остаётся собственностью помещика, выразили желание, чтобы всё было по-старому: «мы ваши, а земля наша». Преемник Козодавлева, Кочубей, с которым Якушкин виделся в 1820 году, также не нашёл возможным разрешить отступление от правил 1803 года.
Впоследствии Якушкин признал ошибочность своего мнения о полезности освобождения крестьян с одной усадебной землёй. В 1824—1825 годах он обрабатывал уже часть своих полей наёмными людьми. Он надеялся, что, когда положение его крестьян улучшится, они найдут возможным платить ему оброк, «часть которого ежегодно учитывалась бы на покупку той земли», которою они владели, и что со временем, совершенно освободясь, они будут иметь нужную им землю на правах собственности. Скоро Якушкин понял, что освобождение крестьян не может совершиться посредством одних частных договоров, и в 1825 году занимался уже вычислениями о выкупе крепостных у помещиков правительством.
Союз благоденствия
Вступив в Союз благоденствия, Якушкин был членом его коренного совета и принял в члены общества Граббе, Пассека и Чаадаева. В 1820 году, живя в своей смоленской деревне и видя, какие притеснения народ терпит от администрации, он составил проект адреса государю, в котором описывал все бедствия России и предлагал ему созвать земскую думу, по примеру его предков. Адрес этот, по предположению Якушкина, должны были подписать все члены Союза Благоденствия. М. А. Фонвизин, гостивший тогда в имении Якушкина, согласился дать свою подпись, но Граббе убедил составителя, что подачей адреса было бы сразу уничтожено тайное общество. Вслед за тем Якушкин ездил в Тульчин для приглашения в Москву депутатов от общества на совещание о его делах. Съезд состоялся в Москве в начале 1821 года; собралось около 20 членов. Так как до правительства дошли сведения о существовании общества, то решили уничтожить его только для видимости, чтобы удалить неблагонадёжных членов. Якушкин остался членом общества.
В это время ему приходила в голову мысль отправиться в Грецию, восставшую для борьбы за независимость, но он оставил это намерение. По-видимому, его отвлекло собрание сведений, вместе с М. Н. Муравьёвым и Фонвизиным, о нуждающихся крестьянах Смоленской губернии, в которой в 1821 году был сильный голод; для них собраны были от частных лиц значительные пожертвования. По предложению Муравьёва, несколько десятков рославльских дворян послали министру внутренних дел коллективное заявление о бедственном положении края; это вызвало присылку сенатора Мертваго, в распоряжение которого был назначен миллион рублей.
Проживая значительную часть времени в деревне, Якушкин иногда жил в Москве. Осенью 1822 года один современник (Муромцев), посещавший вечерние собрания у М. А. Фонвизина, находил всегдашними его гостями Я., М. Н. и А. Н. Муравьёвых, Граббе и Давыдова. «Разговоры, — говорит Муромцев, — были тайные: осуждали правительство, писали проекты перемены администрации и думали даже о низвержении настоящего порядка вещей». В конце 1822 г. Якушкин женился на пятнадцатилетней Анастасии Васильевне Шереметевой, и весь следующий год прожил весьма уединённо в подмосковной деревне своей тёщи. Якушкин имел причины для большей сдержанности: он получил от Н. И. Тургенева совет быть как можно осторожнее, так как Государь, которому было известно существование тайного общества, однажды сказал: «Эти люди могут, кого хотят, возвысить или уронить в общем мнении; к тому же они имеют огромные средства; в прошлом году, во время неурожая в Смоленской губернии, они кормили целые уезды», и при этом назвал Якушкина, Пассека, Фонвизина и М. Н. Муравьёва.
Арест и следствие