Эли́забет Ка́ннинг (; 1734—1773), в замужестве Трит (), — английская служанка, героиня нашумевшего в Англии в XVIII веке судебного процесса. Утверждавшая о собственном похищении и заточении на сеновале, Каннинг в итоге оказалась центральной фигурой одной из главных криминальных загадок XVIII века.

Каннинг исчезла 1 января 1753 года и почти через месяц появилась в доме своей матери, находясь в состоянии истощения. Обеспокоенные друзья и соседи Каннинг пытались расспросить её о случившемся, затем с ней побеседовал олдермен. Вскоре он выписал ордер на арест Сюзанны Уэллс, хозяйки дома, в котором Каннинг якобы держали. На месте происшествия Каннинг опознала ещё одну участницу удержания Мэри Скуайрс, потребовав ареста обеих подозреваемых. Местный судья Генри Филдинг принял сторону потерпевшей. Через некоторое время состоялся ещё ряд арестов, были допрошены свидетели. Уэллс и Скуайрс были признаны виновными в преступлении, причём Скуайрс грозило наказание не только за пленение, но и похищение Каннинг — такого рода преступление каралось смертной казнью. Тем не менее Крисп Гаскойн, лорд-мэр Лондона, не был удовлетворён работой коллег и начал собственное расследование. Он опросил свидетелей и выяснил, что Скуайрс и её семья не могли быть причастны к похищению. Некоторые свидетели обвинения и вовсе отказались от данных ими показаний. Гаскойн распорядился арестовать Каннинг, после чего она была осуждена за лжесвидетельство. Наказание Скуайрс было отменено, а Каннинг была приговорена к месяцу заключения и семи годам ссылки.

Процесс расколол жителей Лондона на два лагеря, каннингитов и джипситов, поддерживавших оговорённую цыганку Скуайрс. Гаскойн подвергся нападкам и даже был атакован на улице, в то время как журналисты с яростью дискутировали о судьбе молодой непримиримой служанки. Каннинг умерла в 1773 году в Британской Америке, однако загадка её исчезновения по-прежнему остаётся неразрешённой.

История Каннинг

Детство и юность Каннинг родилась 17 сентября 1734 года в Лондонском Сити. Элизабет — старшая из пяти выживших детей в семье плотника Уильяма и Элизабет Каннингов. Семья жила в двух комнатах в Алдерменбери неподалёку от римской Лондонской стены. Элизабет и другие дети росли в бедности, Алдерменбери был весьма престижным, но не самым богатым районом. Отец девочки умер в 1751 году, и в жилище Каннингов остался единственный взрослый мужчина, подмастерье Джеймс Лорд. Он занял переднюю комнату, в то время как Каннинги остались в задней. Элизабет-младшая всего несколько месяцев училась в школе письма, и в возрасте 15 или 16 лет приступила к работе служанкой в доме мытаря Джона Уинтлбери. Он отзывался о ней как о честной, но в то же время застенчивой девице. С октября 1752 года она жила в доме плотника Эдварда Лайона, их соседа, который также отмечал в Каннинг качества, упомянутые Уинтлбери. К 18 годам Элизабет была довольно полной, рябой девушкой с длинным прямым носом и широко поставленными глазами.

Исчезновение Каннинг исчезла 1 января 1753 года. В тот день она не работала и находилась дома вместе с семьёй. Позже она находилась в гостях у дяди и тёти, Томаса и Элис Колли, после чего намеревалась отправиться за покупками вместе с матерью. Тем не менее, Каннинг оставалась в доме тёти до вечера. В девять часов она отправилась в дом Лайона, на протяжении двух третей пути её сопровождали родственники.

Ожидая прибытия служанки, Лайон дважды заходил в дом к её матери. Она отправила трёх своих детей на поиски старшей дочери в район Мурфилдс, Джеймс Лорд же отправился к тёте пропавшей. Ему удалось выяснить, что Колли отпустили Элизабет одну примерно в 9:30 неподалёку от церкви Алдгейт на улице Хаундсдитч. Следующим утром Элизабет-старшая лично отправилась в дом Колли. Она справлялась о местоположении дочери у соседей, а её дети пытались найти сестру в отдалённых районах. Объявление о пропаже девушки было размещено в газетах, по всему городу читались молитвы за Каннинг. И всё же единственным указанием на судьбу пропавшей мог быть женский крик, раздавшийся из наёмного экипажа 1 января — об этом сообщили свидетели.

Появление Каннинг вернулась в дом матери вечером 29 января. При виде истощённой дочери, которую мать не видела почти месяц, Элизабет-старшая упала в обморок. Придя в сознание, она попросила подмастерье собрать некоторых соседей, и уже через несколько минут дом был полон гостей. Сообщалось, что вернувшаяся находилась в «плачевном состоянии», её лицо и руки были чёрными от грязи, она была одета в сорочку, ночную сорочку и нижнюю юбку. Вокруг её головы была повязана грязная тряпка, ещё сильнее испачканная кровью из повреждённого уха пострадавшей. Она рассказала, что около Бетлемской больницы на неё напали двое мужчин. Они сорвали с неё часть одеяния, ограбили и избили в храме, оставив её без сознания. Очнулась она «около большой дороги, где была вода, рядом с двумя грабителями». Преступники заставили её пройти в дом, где старая женщина спросила, «станет ли она на их путь», то есть готова ли она стать проституткой. Каннинг ответила отрицательно, после чего старуха обрезала остатки её одежды, ударила её по лицу и силой отправила её на чердак. Там она оставалась на протяжении почти месяца, питаясь только хлебом и водой и не общаясь ни с кем из похитителей. Лишённая всей своей одежды Каннинг нашла обноски в камине. Частично разобрав заколоченное окно, она смогла бежать, и оказалась дома только спустя пять часов. Она вспомнила, что слышала имя «Уиллс» или «Уэллс», и что из окна чердака она один раз увидела знакомого кучера, зная рабочий маршрут которого, Каннинг предположила, что дом находится на Хертфорд-Роуд. Уинтлбери и местный рабочий Роберт Скэррат подтвердили, что в районе Энфилд-Уош действительно живёт некая Сюзанна Уэллс.

Появление и версия самой Каннинг были на следующий день освещены в газете London Daily Advertiser. Пульс Каннинг был слаб, она с трудом говорила, и когда местный аптекарь дал ей лекарство, её стошнило. Аптекарь поставил Каннинг несколько клизм, завершив на этом осмотр. После этого друзья и соседи Элизабет отвели её в ратушу к олдермену Томасу Читти, попросив об аресте Уэллс.

Энфилд-Уош Читти выдал ордер на арест, и 1 февраля Каннинг вместе с друзьями отправилась в район Энфилд-Уош. Сторонники пострадавшей, несмотря на её слабость, хотели, чтобы она как можно скорее опознала похитителей и комнату, в которой она удерживалась, поскольку опасались её скорой кончины. Первыми к предполагаемому месту преступления подъехали Уинтлбери, Скэррат и сосед Каннингов Джозеф Адамсон. Там они встретились со служителями закона и ожидали появления Уэллс. Её дом служил сразу для нескольких функций: это была и плотничья мастерская, и мясобойня, и пивная. Кроме того, в доме содержались животные и проживали постояльцы. Уэллс дважды стала вдовой: её первый муж был плотником, а второй был повешен за воровство. В 1736 году она и сама находилась в тюрьме за лжесвидетельство. Сара Хоуит, её дочь от первого брака, прожила в указанном доме около двух лет, как раз в период заключения матери. Брат Сары Джон пошёл по стопам отца и жил по соседству.

Около 9 часов утра Уэллс зашла в дом, и полицейские немедленно проникли в здание. Там они обнаружили Уэллс, пожилую женщину по имени Мэри Скуайрс, её детей, Вёрчью Холл и ещё одну женщину, которую они сочли дочерью Уэллс. Ещё одна женщина, Джудит Нейтас, находилась на чердаке. Располагавший ордером офицер осмотрел чердак, который, к его удивлению, был совсем не похож на помещение, описанное Каннинг. Более того, ему не удалось найти никаких признаков, свидетельствующих о том, что Элизабет действительно могла бежать через окно. Позже к дому подъехали другие сторонники Каннинг, не менее удивлённые подобным несовпадением.

Каннинг, прибывшая к дому Уэллс вместе с матерью, была перенесена в помещение Адамсоном. Там она опознала Скуайрс как женщину, которая разрезала её одежду, а также указала на Холл и якобы дочь Уэллс, утверждая, что в тот момент они присутствовали в доме. Когда её отнесли на чердак, она узнала место своего заключения, несмотря на то, что там было гораздо больше сена, чем ранее. Доски, закрывавшие окно, были, судя по всему, приколочены совсем недавно. Подозреваемые в преступлении были направлены к местному мировому судье, Мерри Тайшмейкеру. Сначала он отдельно поговорил с Каннинг, а затем допросил обитателей дома Уэллс. Скуайрс и Уэллс были помещены под стражу, Джордж Скуайрс и Вёрчью Холл, отрицавшие всякую причастность к похищению, были отпущены, а Каннинг и её сторонники отправились домой.

Расследование Филдинга

В XVIII веке английские власти не рассматривали нападение на человека как нарушение общественного порядка, поэтому ход судебному процессу мог дать только сам пострадавший. Истец, ко всему прочему, должен был взять на себя расходы по проведению расследования. Поскольку подобное мероприятие было весьма дорогостоящим, Каннинг попросила о помощи друзей и соседей. Не меньшим препятствием на пути сторонников Каннинг было и то, что в ситуациях такого рода суд предпочитал достигать примирения сторон. Вследствие этого, наиболее существенным пунктом претензий Каннинг была кража её одежды, оценённой в 10 шиллингов. В те времена воровство считалось более серьёзным преступлением, чем нападение, и именно утрата имущества должна была стать основанием для обвинения. Кроме того, совершение этих правонарушений в совокупности должно было привлечь внимание судей и к насильственной стороне преступления.

В то время как Каннинг продолжала лечение, её сторонники, по большей части мужчины, занимались подготовкой материалов для суда. Они получили юридическую консультацию у солиситора господина Солта, который посоветовал им связаться с судьёй Генри Филдинггом. К тому времени 45-летний Филдинг, посвятивший жизнь поэзии и прозе, был уже близок к своему концу. Став мировым судьёй Миддлсекса и Вестминстера несколько лет назад, он с невероятной энергией стал заниматься вопросами правосудия. В своём творчестве Филдинг касался темы человеческих пороков, поэтому он искренне верил, что психология преступника может быть ему понятна. Он с большим энтузиазмом обратился к делу Каннинг, которое Солт передал ему 6 февраля. На следующий день Каннинг представила ему свои показания. Филдинг не был склонен верить обычной служанке, хотя её скромность и благовоспитанность произвели на него впечатление. Филдинг выпустил ордер на арест всех обитателей дома Уэллс, дабы они могли «предстать перед его лицом и подтвердить своё добропорядочное поведение». Вёрчью Холл и Джудит Нейтас были арестованы, однако Джордж Скуайрс вместе с сёстрами и Сара Хоуит, дочь Уэллс, к тому времени уже покинули дом и продолжали оставаться на свободе.

Первая реакция газет 10 февраля газета «Лондон Дэйли Адвертайзер», располагавшаяся на Граб-стрит, сообщила:

Расположенный между Энфилд-Уош и Уолтем-Кросс дом сей печально известной женщины, широко известной под именем Матери Уэллс, немедленно пал под подозрение; судя по многим обстоятельствам, именно он стал мрачной тюрьмой для этой несчастной страдалицы, чьё подавленное состояние после чудесного побега достойно сочувствия и благотворительных взносов от всех господ, озабоченных судьбой общества, а также всех тех, кто беспокоится о безопасности своих детей и уз, кто в той же мере подвержен бесчеловечному и жестокому использованию… все эти обстоятельства должным образом рассматриваются, и нет никаких сомнений в том, что вскоре будут собраны пожертвования или взносы, которые помогут людям, взявшимся обнаружить эту печально известную шайку, осуществить свои добрые намерения с предельной силой, ведь такое гнездо злодеев представляет величайшую угрозу добрым подданным Его Величества.