Патриа́рх Па́вел (, в миру Гойко Стойчевич, ; 11 сентября 1914, деревня Кучанци, Славония, Австро-Венгрия — 15 ноября 2009, Белград, Сербия) — епископ Сербской Православной церкви; с 2 декабря 1990 года Архиепископ Печский, Митрополит Белградский-Карловачский, Патриарх Сербский. Был известен своим аскетическим и нестяжательным образом жизни, не имел личного транспорта, отказывался от материальных благ и пожертвований.

Биография

Детство и образование Родился 11 сентября 1914 года в селе Кучанци недалеко от Доньи-Михольяц в Славонии (ныне Хорватия) в крестьянской семье. Село Кучанци было традиционно сербским селом с единственной церковью — православной, святых апостолов Петра и Павла; католическая церковь была выстроена лишь в 1941 году, после создания усташского НГХ. Будущий Патриарх рано остался без родителей: его отец, Стефан Окрайнов, серб по национальности, уехал работать в США, где заболел туберкулёзом, после чего вернулся домой. Отец умер, когда Гойко было три года и только что родился его брат Душан. Мать, Анна Стойчевич, сербка по национальности (под фамилией которой Гойко был записан в церковную книгу), спустя год после смерти отца вновь вышла замуж за вдовца, у которого было двое собственных детей. Во втором браке она родила двух дочерей, но умерла во время родов третьего ребёнка. Гойко и его брат Душан остались с бабушкой и тёткой по отцу, Драгиней и Сенкой. Заботы о воспитании Гойко взяла на себя тётя. По собственным воспоминаниям: «Моё ощущение материнской любви связано с тёткой, которая заменила мне мать, и я помню её безграничную любовь, думаю, что, когда умру, первой встречу её, а потом остальных». Семья, в которой рос Гойко, была религиозной. Он вспоминал: «По воскресеньям все шли в церковь, в школе изучали Закон Божий, так что у моего религиозного чувства было практическое применение. Отче наш ребёнок знает уже в этом возрасте, но совсем иначе воспринимает понятие Отца Небесного, когда сам остался без родителей, острее переживает его». В родном селе Гойко окончил начальную школу. Потом тетя и бабушка, видя, насколько нравится самому Гойко учиться и что по своему сложению он мало подходит для крестьянского труда, приняли решение, чтобы он продолжил своё образование. Договорились отослать его к дяде по отцу, работавшему в Тузле на железной дороге. Но перед начало учёбы он провёл лето в Монастыре Ораховица, в пятидесяти километрах от родной деревни, чтобы духовно подготовиться к новой жизни. «Пробыл я там месяц и конечно не мог понять всего в богослужении, однако почувствовал и века, пронесшиеся над этим местом, и предков, там молившихся. Наяву были для меня те молитвы, и вздохи их, и радости. Так мне это и врезалось в память, хотя я и не думал тогда, что моё будущее будет связано с Церковью».

В 1925 году Гойко поступает в низшую гимназию и переезжает в Тузлу. У дяди и тёти, с которыми ему пришлось жить, было восемь собственных детей. Жили все скромно и дружно на окраине Тузлы. Во время обучения в гимназии будущий патриарх проявил интерес и особые способности к естественным наукам, физике и математике. А по Закону Божию у него оказалась двойка, тем не менее о своём преподавателе Закона Божия он впоследствии отзывался с уважением. Из учившихся вместе с Гойко многие стали известными людьми. Так, одним из его товарищей был Меша Селимович. В 1930 году Гойко оканчивает низшую гимназию в Тузле и под давлением своей семьи поступает в духовную семинарию в Сараеве. Сербская православная духовная семинария в Сараеве была на хорошем счету, а в будущем её репутацию значительно подняло то самое поколение, к которому принадлежал патриарх Павел. Но и там его более интересовали математика и физика, которыми он занимался в свободное время. После окончания в семинарии в Сараеве Гойко в 1936 году поступил на богословский факультет Белградского университета. Сначала, пока он не устроился, он жил у отцовских родственников, затем мотался по съёмным комнатам в Белграде. Посвятив себя учёбе, наряду с занятиями на богословском факультете он окончил в 1940 году ещё и высшую гимназию, с полным аттестатом зрелости, выдержав соответствующий экзамен в VI белградской мужской гимназии. Сдав экзамен на полный аттестат зрелости, Гойко решил посвятить себя изучению медицины. Он планировал стать и священником и врачом. Но война и сложившиеся обстоятельства помешали его планам. В августе 1940 года поступает на военную службу в госпитале в Заечаре. Срок его службы был сокращён до шести месяцев, что предоставлялось семинаристам, которым надлежало стать священниками или монахами в течение двух последующих лет. После этого он поступил на медицинский факультет. Но из-за начала Второй мировой войны изучение медицины было прервано на втором курсе. Гойко возвращается в родную деревню Кучанци, но из-за политики террора в отношении сербов, развязанной Независимым государством Хорватия, он был вынужден, как и многие его земляки-сербы, бежать в Сербию. Он снова приехал в Белград, теперь уже как беженец. Чтобы было на что жить, он вынужден был взяться за тяжелую работу на стройке. Однажды раз при разгрузке, одна из балок упала и защемила большой палец, после чего Гойко вообще не смог работать.

Послушничество и монашество

Как он сам вспоминал: «Весной 1942 года мой школьный товарищ, иеромонах Елисей (Попович), отвёз меня в . У монастыря было хорошее хозяйство, так что прокормить меня они были в состоянии. Давали мне делать разную работу, что полегче…». Несколько ранее, на Рождество Богородицы 1941 года (21 сентября по новому стилю) немецкая авиация подвергла монастырь Святой Троицы и располагавшийся поблизости бомбардировкам. Уцелевшие насельники этих монастырей подпадали под мобилизации, их арестовывали, изгоняли и подвергали издевательствам, и все же именно здесь укрывались монахи из других мест, оказавшихся под угрозой. Среди руин монастыря Сретения нашёл убежище и знаменитый архимандрит Иустин (Попович), прятавшийся от немцев, а позже и от коммунистов. Архимандрит Иустин часто спускался в монастырь Святой Троицы увидеться с тамошней братией. В 1942 году Гойко потерял младшего брата Душана, который погиб на Сираче в боях с усташами. В 1943 году монастырь подвергся налёту болгар, которые на тот момент были союзниками нацистской Германии. Большинство братии бежали из монастыря и попрятались в его окрестностях. Гойко поднялся почти на самую вершину и укрылся в пещере. Вечером, когда болгары ушли, вернулись в свой монастырь Святой Троицы. Всех, кого болгары нашли и настигли, они подвергли безжалостному насилию. От жестоких побоев на глазах у Гойко скончались послушники Лука Радойчич и Радосав Кузманович молодой монах Феофан (Джокич) после подобных пыток лишился рассудка, а через два года также умер. Тогда же до крови был избит и монах Иоанн (Радович). Спустя некоторое время Гойко покидает монастырь Святой Троицы, чтобы стать преподавателем Закона Божьего в Бане-Ковиляче. Там в августе 1944 года он тяжело заболел. Врачи обнаружили у него туберкулёз, прогноз был пессимистическим. Оттуда он направился в в селе Прислоница. В целях безопасности его поместили в изолятор, чтобы никто не смог от него заразиться. Гойко не терял надежды выздороветь, и активно молился Богу. Со временем он начал выздоравливать. После этого оставляет планы жениться и решает принять монашество.

В 1945 году настоятель Монастыря Вуян игумен Илиан (Кнежевич) был переведён в в том же регионе. Гойко и ещё двое оставшихся послушников последовал за ним. С их приездом монастырь ожил. Из-за слабого здоровья Гойко не участвовал в тяжёлых сельскохозяйственных работах. Зато он был мастером на все руки, исполнял всякого рода хозяйственные послушания в монастыре. Архимандрит Иоанн (Радосавлевич) вспоминал об этом периоде его служения: «Вырезал из дерева красивые кресты для поклонной иконы или для парамана (монашеской схимы), умел починить всё, что угодно, в то послевоенное скудное время, даже часы знал, как разобрать и починить. В то время нелегко было найти обувь, а он и об этом не беспокоился, найдёт где-нибудь пару старых башмаков без подмёток, но с хорошим верхом, и из них, используя резину с колёс, сделает себе красивые башмаки. А если резины нет, так он подмётки из дерева сделает и подобьёт их. Вот и будут у него на зиму тёплые башмаки. Из-за постоянно повышенной температуры, которая мучила его около двух лет, он должен был лежать и соблюдать покой, чтобы не болели лёгкие, для которых тогда лекарств не было. И чтобы проводить время в постели в соответствии с дисциплиной, он сделал себе пюпитр с подвижной ручкой, которую прикреплял к кровати, чтобы можно было читать лёжа. Читал он быстро и много. У него была целая груда литературных журналов, взятых из монастырской библиотеки и ещё множество других ценных книг. То, что из прочитанного он считал особенно важным, он рассказывал другим. А братия любила разговаривать с Гойко, так как он единственный из них имел университетское богословское образование». Гойко следил за всеми движениями и событиями в обществе. Посредством законов и других мер, предпринятых новыми коммунистическими властями после окончания Второй мировой войны, Сербская православная церковь была доведена до почти нищенского состояния. В соответствии с «Законом о земельной реформе и колонизации» от 1946 года у Сербской православной церкви было изъято около 70 тысяч гектаров земли и лесных угодий. Церкви могли владеть лишь 10 гектарами, и только тем церквям и монастырям, за которыми официально было признано большое историческое значение, было дозволено иметь по 30 гектаров земли и по 30 гектаров леса. Монастырь Благовещения до принятия этого закона владел 214 гектарами земли и леса, а после — всего 10. С владениями подобной величины остались и многие другие монастыри.

Трудности не остановили Гойко. 7 апреля 1948 года накануне Благовещения он принял монашеский постриг с именем Павел в честь апостола Павла. В 1949 году вся община была переведена в Монастыря Рача на склонах горы Тары. Как и прежний, монастырь этот жил за счёт сельского хозяйства и скотоводства. Между тем, новая власть продолжает проводить антицерковную политику. Сам он вспоминал: «Трудно было мне принять как Божью волю весь этот новый порядок или, может быть, я просто не мог с ним примириться. Мне казалось, что мы живём во времена великих искушений, которые должно обязательно преодолеть духовным усилием. Не было, да и не могло быть ничего такого, чтобы как-нибудь переменился тот порядок, что управлял общественной, а во многом и частной жизнью людей. В те первые послевоенные годы народ по Таре и вниз по течению Дрины остался верен Церкви. В монастырь приходили не только по праздникам и не только старики, но и молодёжь, и числом гораздо более. Так было вплоть до начала строительства фабрик, когда для молодежи появился соблазн оставить село и зацепиться в городе. Думаю, что с этого и начался глубокий переворот в жизни, обычаях и духовных ценностях нашего крестьянского народа». При этом, несмотря на пренебрежение к Церкви и агитацию против неё со стороны властей, новая братия Монастыря Рача во главе с игуменом Иулианом (Кнежевичем) в народе была на хорошем счету. А потому к монахам, прибывшим из монастыря Благовещения, присоединились 10 молодых людей из самой Рачи, ставших послушниками Это вдохнуло в монастырь новую жизнь, но богословского образования все они не имели.