Праиндоевропейская религия — реконструируемая учёными политеистическая религия праиндоевропейцев, предков современных индоевропейских народов.
Несмотря на то, что её мифологические мотивы не засвидетельствованы в письменной форме — поскольку культура носителей праиндоевропейского языка была дописьменной — исследователи при помощи сравнительной мифологии, на основе лингвистических, археологических, а, в некоторых случаях, и поздних письменных и этнографических источников реконструировали некоторые общие черты данной религии, унаследованные более поздними традициями носителей индоевропейских языков.
Под индоевропейской мифологией понимается также совокупность следующих мифологических традиций: хеттская мифология (и мифология других анатолийских народов — лувийская, палайская и более поздние — лидийская, ликийская), арийская (в том числе индийская, иранская, дардская и нуристанская (кафирская), ближневосточная митаннийская, арийская), армянская, греческая, италийская, кельтская, германо-скандинавская, балтийская, славянская, тохарская, а также фрагменты мифологии, принадлежащие к следующим традициям, известным в неполной передаче: албанская, фракийская, иллирийская, фригийская, венетская и некоторые другие традициям.
Источники Основными источниками реконструкции индоевропейской мифологии выступают мифологические тексты. Важными источниками являются также описания соответствующих мифологий, которые делались как изнутри конкретной традиции, так и сторонними наблюдателями, представителями другой культурно-языковой или религиозной традиции: известия, оставленные греческими авторами, особенно Геродотом; римскими авторами, такими как Тацит, Плиний Старший, Цезарь и др.; немецкими и польскими христианскими авторами и др. Из традиций, сохранявших преемственность до недавнего времени в качестве источников используются также фольклорные тексты, особенно содержащие мифологические имена и соответствующие мотивы. Традиции, которые сохранились лишь фрагментарно, содержат полезные для реконструкции упоминания отдельных мифологических слов, особенно имён, в составе немифологических, нередко иноязычных, текстов.
В качестве источника для реконструкции мифологии и культа, а также критерия для её проверки через соотнесение археологических и лингвистических данных служат также археологические свидетельства о ритуалах, включая погребальные памятники (курганы), остатки жертвоприношений, предметы культа.
Мифология Путём сопоставления языкового материала и мифов различных индоевропейских народов французский компаративист Жорж Дюмезиль пришёл к выводу, что праиндоевропейское общество функционально делилось на три сословияЭлиаде М. Трехсоставная индоевропейская идеология // История веры и религиозных идей. Том первый. Глава VIII. § 63. — жреческое (ср. брахманы), воинское (ср. кшатрии) и земледельческое (ср. вайшьи). Каждой касте соответствовало особое божество: так, у жрецов это был грозный, но справедливый бог-судья (Зевс — Юпитер — Один — Ормазд — Михр — Митра — Варуна), у воинов — бог войны (Тор — Марс — Арес — Форсети (бог справедливости и возмездия) — Ваагн — Индра — ПерунEncyclopedia of Indo-European Culture, ed. J. P. Mallory, Douglas Q. Adams, Fitzroy Dearborn, London, 1997. P. 634. — Пяркунас), у земледельцев — бог плодородия (Фрейр — Квирин — Дажьбог — Спандарамет).
Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов выдвинули дуалистический принцип индоевропейской социальной организации, который, по их мнению, отразился в близнечном культе и в мифе об инцесте близнецов, а также в мифе о вражде пандавов и кауравов (основной сюжет «Махабхараты»). Кроме того, боги представляются разделёнными на две оппозиционные группы, находящиеся вместе с тем в родственных отношениях (девы и асуры в Индии, дэвы и ахуры в Иране, ваны и асы в Скандинавии, отчасти также олимпийские боги и титаны в Греции).
По лингвистическим данным может быть восстановлен ряд имён индоевропейских божеств: *Dyḗus Pḥatḗr — «Отец Небо», божество ясного неба (индийский Дьяус-питар, балтийский Диевас, греческий Зевс, римский Юпитер, лувийский Тиваз, хеттский Сиу, армянский Тиу (); *PerkwunosУ разных народов имя Громовержца восходит либо к названию «дуба» (священного дерева Громовержца), либо к глаголу «бить, ударять». Сближается с этими словами название «горы». — божество грома и боевой дружины; хеттский Пирва, ведийский Парджанья, балтийский Перкунас, славянский Перун, исландская Фьёргин).
Особую теорию выдвинул Ж. Одри: по его мнению, у индоевропейцев существовали божества трёх небес: добрый «белый» бог дневного неба, гневный «красный» бог утренней и вечерней зари и «чёрный» бог ночиHaudry J. La Religion cosmique des Indo-Européens. Paris: Archè, 1987..
Небо и земля Согласно реконструкции, в общеиндоевропейской мифологии главный объект обозначала основа *deiuo, «дневное сияющее небо». Этот объект понимался в качестве верховного божества; позднее производные слова обозначали бога вообще и класс богов: ср. «бог», šiuatt-, «день», лувийск. tiuaz, «бог солнца», — «бог», dyaus, «небо» (Дьяус в качестве божества), «дэв», «демон», , род. падеж Διός «Зевс, бог ясного неба», «бог», dies «день», др.-исл. tivar «боги», Диевас — «бог») и др. Согласно структуре большой патриархальной семьи, которую возглавляет отец-«патриарх», это верховное божество воспринималось как «бог-отец», *deiuos pater: , , (Юпитер), Diespiter, умбр. Iupater, иллир. Δειπάτυρος; частичные продолжения данного обозначения заметны в лувийск. tiuaz tatiš, палайск. tiiaz papaz и т. д.; та же модель сохранена в «небо-отец».
Божеству-отцу — сияющему небу, помещённому на небу противопоставлена оплодотворяемая им обожествлённая земля, женское божество — мать. Нередко в противоположность светлому божеству она «тёмная», «чёрная». Так, у Гомера — , Деметра — богиня плодородия (букв. «земля-мать»), известны также фриг. μα, «богиня-мать», (совпадение по этимологии) и ряд частичных соответствий: «земля-мать», и «душа земли». Мифологический образ земли специализирован например в иранской и славянской традициях: (Apдвиcypa Анахита — богиня плодородия, плодоносящей влаги), (Sura этимологически совпало с «сыра»). Плодотворящую функцию земли исследователи видят в общеиндоевропейском мифологическом мотиве о происхождении человека от земли: ср. , «человек», , «люди» — слова с тем же корнем, что и «земля» (, ) и др. Типологически сходен мотив древнеближневосточных мифологий о происхождении человека из глины (Энума элиш, ).
Сложные сочетания, такие как «небо-земля», свидетельствует о существовании мифологического мотива единства неба и земли в качестве древней супружеской пары, ставшей прародителями всего сущего. Люди производились от земли, представленной в качестве женского (материнского) начала. Человек смертный, он обращается в прах, ср. «человек», то есть «смертный», , «смерть», и от другого корня образованы «смертный» при тохар. В on-uwanne, «бес-смертный», др.-ирл. duine, «человек смертный» (сопоставляется с обозначением «земля» от корня dui-, «два», в том числе в «земля»). В своей смертности человека противопоставлен бессмертным детям неба — богам, преодолевающим смерть при помощи напитка бессмертия, «нектар» — образовано из *nek, «смерть» + ter, «преодолевать», «амброзия», «напиток бессмертия».
Близнечные мифы Небо как мужское начало породило детей-близнецов «сыновей неба» ( «Диоскуры», «сыновья бога неба», «сыновья бога», «дети бога») и «дочь неба» ( «утренняя заря — дочь неба»). Идея близнечности пронизывала праиндоевропейскую мифологию и космогонию, начиная представлений об исходной неразделённости неба и земли. Так, они обозначались при помощи одного корня dui-, «двойня»; в Вахагну — erkin «земля», erkir «небо». На основании типологических аналогий и некоторых древних текстов, в том числе греческих и анатолийских, предполагается наличие древнего мифологического мотива разъединения неба и земли, отражённого, например, в античном мифе об Уране и Гее. На основании таких традиций как индийская, греческая и балтийская восстанавливают большое число общих мотивов, которые связаны с близнецами-братьями, ухаживающими за своей сестрой или спасающими её (в море). Символами близнецов были кони, например, др.-инд. Ашвины; в германской, балтийской и славянской традициях известны парные изображения коней в качестве коньков крыши. Во всех древних индоевропейских культурах божественные близнецы связаны также с культом коня, который представлен в полностью совпадающих ритуалах, включая принесение коня в жертву (ашвамедха), и захоронение коня совместно с человеком. Это позволило хронологически, а отчасти и пространственно приурочить индоевропейский близнечный миф, что находит подтверждения также в археологических материалах — конь использовался в упряжи боевых колесниц в 3-м — 2-м тысячелетии до н. э. С этим сравнивается обозначения созвездия Большой Медведицы как колесницы: древневерхненемецкое wagan, «колесница», среднеголл. woenswaghen, woonswaghen, «повозка Вотана», «Большая Медведица», согд. nxr-wzn «круг Зодиака», митаннийск. арийск. uašannа «круг на ипподроме», «животное, на котором ездят боги», «колесница», , «Большая Медведица», «Большая Медведица-Колесница», фриг. κικλυν, «Большая Медведица», тохар. A kukäl, В kokale, «колесница» и др.; ср. др.-инд. обозначения созвездий, которые образованы от asvayuja «конская упряжка» и др.
Конская символика, которая является специфичной для близнечного культа индоевропейской традиции, была отражена также в наименовании культового дерева, имеющего связь с близнецами: ашваттха (букв. «лошадиная стоянка»), космическая ось мира, и в сходных по своим функции ритуальных столбах, носивших название «кони» (нижненемецкие Hengest, Horsa, Хенгест и Хорса); сюда же: в древних индоевропейских традициях имели распространение «конские» имена, в том числе имелось имя особого конского божества — галльск. Эпона и др.
Основываясь на отдельных индоевропейских традиций исследователи реконструируют мотив разнополости близнецов и инцестуозной связи между ними. Наиболее характерные свидетельства мифа об инцесте между близнецами читаются в ведийском мифе о Яме и его сестре Ями, пытавшейся соблазнить брата. При этом Яма считался первым смертным, а в затем перешёл в статус божества смерти и подземного царства; индоиранский образ Ямы отражён также в средне-иранском Jamšid — Джамшид, ср. авест. Йима, — из *Yima-xšaçta, «Йима — царь» и кафирск. Imrâ — из Yamarajan, имеющего то же значение. От того же общеиндоевропейского наименования «близнеца» *iemo происходит имя др.-исл. первого человека Ymir (Имир), др.-ирл. е(а)-main, «близнец»; ср. Find-eamna, «тройня Фин» — три брата-близнеца, сестра которых уговаривает их войти с ней в брачную связь; аналогичен мотив, читающийся в среднеиранском предании о браке Yima (Йимы) с сестрой Yimak, рассматриваемый как прецедент для таких браков в зороастрийской традиции; ср. также древне-хеттский мифологический рассказ о браке тридцати братьев — сыновей царицы Канеса с их тридцатью сёстрами-близнецами, а также славянский сюжет о инцестуозной связи Ивана и Марьи, который приурочен к празднику Купалы. Предполагается, что индоевропейский корень *iemo обозначал не только близнечное божество, связанное с плодородием (связь плодородия, инцеста и близнечного культа находит типологическое подтверждение, ср. (Юмис) «полевое божество, сдвоенный плод»), но и любое сочетание двух разных начал, включая мужское и женское (в образе андрогинного божества; так, Гермафродит был сочетанием двух мифологических существ. Мотив двойственности, который связан с небом и землёй, присутствует также в обозначении образа мира, ср. (имеет тот же корень iem-, также , обладающий сходным значением). Имеющий большое распространение мотив инцеста и привязка его к началу целой брачной традиции и к образу первого человека или первого царя имеет предполагаемую историческую параллель в обычаях инцеста в рамках высшего слоя древневосточного общества.
Небесная свадьба