Э́пос ( — «слово», «повествование», «стих»5. Поэтика гомеровского эпоса. // Гиленсон Б. А. История античной литературы. Книга 1. Древняя Греция. История древней Евразии) — род литературы (наряду с лирикой и драмой); героическое повествование о прошлом, содержащее целостную картину народной жизни и представляющее в гармоническом единстве мир героев-богатырей«Эпос» — статья в Малой советской энциклопедии; 2 издание; 1937—1947 гг.«Героический эпос» — статья в Малой советской энциклопедии; 2 издание; 1937—1947 гг..
Часто эпические поэмы не имеют автора (собиратели древних эпосов не осознавали себя авторами написанного). Повествование ведётся от лица реального или вымышленного рассказчика, наблюдателя, участника или героя события.
Происхождение
На стадии зарождения эпоса у людей не существовало законченной картины мира, объясняющей его происхождение и судьбу. Тацит, описывая германские племена, упоминал их древние песни о мифологических предках и вождях, которые заменяли историю. Действительно, в эпосе воспоминания об исторических событиях сплавлены с мифом и сказкой, причём фантастический и исторический элементы в равной степени принимались за действительность. Эпос наполнен сведениями о мифологии и подвигах, афоризмами житейской мудрости, шутками, увлекательными рассказами. Назидательная функция столь же неотъемлема, как и познавательная. Эпос нёс древнюю мудрость, понимание которой считалось необходимым для каждого члена общества.
Переход от устного творчества певцов и сказителей к «книжному эпосу» сопровождался некоторыми изменениями в составе, объёме и содержании песен, поскольку эпические произведения в Европе существовали ещё в языческие времена, а в письменную форму были облечены столетия спустя после христианизации. Однако христианская идеология не определяет содержания и тональности поэм, что явствует при сравнении германского героического эпоса со средневековой латинской литературой, пронизанной церковным духом.
Некоторые учёные высказывают точку зрения, что героический эпос не возник в таких культурах, как китайская«…кажется совершенно неправдоподобным, чтобы у китайцев была героическая поэзия». (. — С. 20.), а другие считают, что эпос в Китае всё-таки есть«Китайский народ создал огромное количество песен- трудовых,эпических,героических,лирических, обрядовых, бытовых…».БСЭ.Второе издание.том 21. Статья: Китай. стр.301.
Эпос и мифы Важнейшим источником формирования героического эпоса стали мифы, особенно мифологические нарративы о первопредках — культурных героях. Ранняя эпика, которая развивалась в эпоху разложения родо-племенного строя, содержала героику ещё в мифологической оболочке; с использованием языка и концепций первобытных мифов. Второстепенный источник развития архаического эпоса — исторические предания; в некоторой степени эти жанры сосуществуют, почти не смешиваясь.
Позднее в условиях государственной консолидации развиваются классические формы эпоса с опорой на исторические предания. В них присутствует явная тенденция к демифологизации. На первый план выдвигаются отношения реальных племён и архаических государств. Архаический эпос изображает прошлое племени в качестве истории «настоящих людей», человеческого рода, поскольку человечество, племя или группа родственных племён в восприятии совпадают; рассказывается о происхождении человека, о том, как добывались элементы культуры и защите их от чудовищ. Эпическим временем в этих памятниках выступает мифическая эпоха первотворения.
Архаическая эпика, как правило, содержит в значительной степени мифологическую, дуальную систему непрестанно враждующих племён — своего, описанного как человеческое, и чужого, ассоциируемого с демонским началом; однако на втором плане в эпосе могут присутствовать также другие мифические миры и племена. Борьба между племенами — конкретное выражение защиты космоса от сил хаоса. «Враги» по большей части связаны с хтоническим, ассоциируются с такими вещами, как подземный мир, смерть, болезнь и т. п., тогда как «своё» племя локализуется на «средней земле», ему покровительствуют небесные боги. Так, чисто мифологическим в основе является оппозиция якутских демонских богатырей абасы, покровителями которых выступают духи болезней, хтонические демоны абасы, и человеческие богатыри айы, которым покровительствуют айы. Данное мифологическое противопоставление в сюжетах якутских богатырских поэм наложено на оппозицию предков якутов — группы тюркских племён-скотоводов — окружающим тунгусо-маньчжурским племенам, которые занимаются лесной охотой и рыболовством.
Эпос алтайских тюрок и бурят не содержит резкого разделения на два враждующих племени (буряты сохраняют такое деление применительно к небесным богам и духам), однако богатыри сражались против различных чудовищ-мангадхаев в бурятских улигерах или против чудовищ, подчинённых Эрлику, хозяину преисподней, в алтайском эпосе. С чудовищами боролись шумеро-аккадские персонажи Гильгамеш и Энкиду, грузинский герой Амирани, греческие герои Персей, Тесей, Геракл, герои германо-скандинавской и англосаксонской традиций Сигмунд, Сигурд, Беовульф. В архаическом эпосе распространена чисто мифологическая фигура — «мать» или «хозяйка» демонских богатырей. Примеры включают старую шаманку абасы якутских поэм, старуху-куропатку — мать, породившую алтайских чудовищ, безобразную мангадхайку эпоса бурят, «лебединых старух» в традиции хакасов, хозяйку Страны севера Лоухи у финнов и др. Этих персонажей сравнивают, с одной стороны, с мифическими — эскимосской Седной, кетской Хоседэм, вавилонской Тиамат, а, с другой стороны, с персонажами из более развитых эпосов — королевой Медб ирландских саг, матерью Гренделя в сюжете «Беовульфа», старухой Сурхайиль в тюркском «Алпамыше» и т. д.
«Своё» племя в рамках архаической эпики не наделяется историческим именем. Нарты или сыны Калевы представлены просто племенем героев, богатырей, которые противостоят как хтоническим демонам, так и отчасти собственным измельчавшим потомкам. Развитые эпосы — германский, греческий, индийский изображают готов и бургундов, ахейцев и троянцев, пандавов и кауравов, уже исчезнувших в качестве самостоятельных племён, лишь как один из компонентов, вошедших в «этнос» носителей конкретного эпоса; они выступают в первую очередь в качестве героических племён из давнего героического века, представлены как героический, мифический, образец последующих поколении.
В некоторых аспектах нарты и близкие к ним героические племена могут быть сопоставлены с действовавшими в прошлом первопредками, персонажами древних мифов (кроме того, что эти племена воспринимаются в качестве предков народа — носителя конкретной эпической традиции), а время их жизни и славных деяний — с мифическим временем наподобие «времени сновидения». Герои наиболее архаических эпических поэм и сказаний наделены реликтовыми чертами первопредков или культурных героев. Так, старейший и самый популярный герой якутского олонхо Эр-Соготох («муж-одинокий») представлен в качестве богатыря, который живёт одиноко, не знает других людей и не имеет родителей (откуда его прозвище), поскольку он является первопредком человеческого племени.
Якутский эпос повествует и о другом типе богатыря, который был послан небесными богами на землю, чтобы исполнить особую миссию очищения землю от чудовищ абасы — также деяние, типичное для мифологического культурного героя. В эпосе тюрко-монгольских народов Сибири присутствует также мифологическая пара первых людей, представленных как родоначальники, устроители жизни на «средней земле». Бурятские улигеры рассказывают, как сестра сватает брату небесную богиню, для того, чтобы продолжить человеческий род. Родоначальники-первопредки занимают существенное место в осетинских сказаниях о нартах: Сатана и Урызмаг, согласно сюжету, сестра и брат, которые стали супругами, а также братья-близнецы Ахсар и Ахсартаг (они сравнимы с близнецами Санасаром и Багдасаром, представленными как основатели Сасуна в древней ветви армянского эпоса). Черты культурного героя явно представлены в образе древнейшего нартского богатыря Сосруко.
Ещё более яркие черты культурного героя-демиурга обнаруживается карело-финский Вяйнямёйнен и отчасти его «двойник» — кузнец-демиург Ильмаринен. Первый в значительной мере может быть сопоставлен со скандинавским богом Одином, который также имеет функцию культурного героя — шамана; отрицательным его вариантом выступает плут Локи. Связь персонажей Одина, Тора, Локи с традициями культурных героев способствовала их превращению в героев архаической эпохи.
Классические формы эпоса также обнаруживают мифологический слой. Так, черты культурного героя сохраняет Рама в индийской «Рамаяне»; он признан уничтожить демонов, что напоминает Барида и ряд других дравидских мифологических персонажей. Монгольский эпос о Гесере тоже повествует о миссии борьбы героя с демонами во всех четырёх странах света, что находится в соответствии с архаической космологической моделью. Гесер обладает и чертами трикстера. Эпосы древних аграрных цивилизаций широко используют в качестве моделей построения сюжетов и образов специфичные для данных цивилизаций календарные мифы.
Большое число образов эпических героев, даже имеющих исторические прототипы, определённым образом соотносятся с конкретными богами и их функциями. По этой причине в некоторых сюжетах или фрагментах сюжетов воспроизведены традиционные мифологемы — что, однако, нельзя рассматривать как доказательство происхождения данного эпического памятника в целом из мифов или ритуальных текстов.
Жорж Дюмезиль считал, что индоевропейская трихотомическая система мифологических функций (включающая магическую и юридическую власть, воинскую силу, плодородие) и соответствующие этой схеме иерархические или конфликтные соотношения богов на «героическом» уровне воспроизведят «Махабхарата», римские легенды или осетинские версии нартских сказаний. Пандавы в «Махабхарате» фактически представлены в качестве сыновей не бесплодного Панду, а богов (дхармы, Вайю, Индры и Ашвинов); их поведение в некоторой степени повторяет функциональную структуру, куда включены эти боги. Реликты данной структуры Дюмезиль усматривал и в сюжете «Илиады», в котором Парис, который выбрал Афродиту, восстановил против себя богинь Геру и Афину, представлявших другие мифологические функции, и вызвал войну. В рассказе о разрушительной войне между пандавами и кауравами Дюмезиль также видел перенос на уровень эпоса эсхатологического мифа. Аналогичное явление наблюдается в ирландской традиции. С учётом мифологической субструктуры героических эпопей Дюмезиль указывал на ряд эпических параллелей в сюжетах древней литературы индоевропейских народов, включая скандинавскую, ирландскую, иранскую, греческую, римскую, индийскую. В то же время классические формы эпоса, хотя и сохраняя связь с мифом, в отличие от архаических эпосов, имеют опору в исторических преданиях, используют их язык для рассказа о событиях далёкого прошлого, которое является не мифическим, а историческим, точнее — квазиисторическим. Отличие от архаического эпоса не столько в степени достоверности рассказываемого, сколько в географических названиях, исторических наименованиях племён и государств, царей и вождей, войн и переселений. Эпическое время близко к мифическому, представляясь в качестве начального времени и времени активных действий предков, что предопределило последующий порядок. Однако эти сюжеты повествуют не о творении мира, а о самом начале национальной истории, устройстве ранних государственных образований и т. д.