Бит-поколе́ние (, иногда переводится как «Разби́тое поколе́ние») — название группы американских авторов, работавших над прозой и поэзией. Бит-поколение оказывало влияние на культурное сознание своих современников с середины 1940-х годов и завоевало признание в конце 1950-х годов. Современные литературные критики рассматривают бит-поколение в различных ипостасях: в качестве писателей-экзистенциалистов, безнравственных личностей, романтиков, аполитичных людей и представителей богемы; наиболее точным, по мнению одного из исследователей, является рассмотрение бит-поколения в качестве девиза или символа революции американских нравов.
Термин «бит-поколение» появился в 1948 году и принадлежал Джеку Керуаку, таким образом охарактеризовавшему нонконформистское молодёжное движение и андерграунд в Нью-Йорке, выросшие из практически исчезнувшего на тот момент «потерянного поколения». Бит-поколение начало формироваться в начале 1940-х годов в студенческих кругах Колумбийского университета, где Люсьен Карр познакомил Керуака, Гинзберга и Берроуза, которые впоследствии стали главными представителями «разбитых».
Среди основных авторов течения — писатели Уильям Берроуз, Джек Керуак, поэты Аллен Гинзберг, Грегори Корсо, Лоуренс Ферлингетти, Гери Снайдер, Майкл Макклур, Диана ди Прима, Филипп Уэйлен, Филипп Ламантиа, Лерой Джонс, Боб Кауфман, Роберт Крили и Роберт Данкен. Самые известные образцы литературы бит-поколения — поэма «Вопль» Гинзберга (1956), романы «В дороге» Керуака (1957) и «Голый завтрак» Берроуза (1959). На закате «поколения разбитых» в конце 1960-х годов бо́льшая часть данной группы претерпела трансформацию в движение хиппи, хотя отдельные её члены присоединились к другим политическим течениям этого времени.
Этимология термина В одной из своих публицистических статей Керуак вспоминал, что «разбитое поколение» было впервые упомянуто им в 1948 году в беседе с Джоном Холмсом: так писатель охарактеризовал андеграундное , антиконформистское молодежное движение, возникшее после практически исчезнувшего к концу 1940-х «потерянного поколения». Хотя, глагол beat в разговорной речи употреблялся в значении «уставший» или «избитый», Керуак присвоил слово и изменил значение, включив в него коннотации «оптимистичный» (upbeat), «блаженный» (beatific), а также музыкальную ассоциацию «быть в ритме» (to be on the beat) и «бит, который нужно сохранить» (the Beat to keep) из стихотворения Beat Generation. В печати данное словосочетание впервые появилось в романе «» (1952) Холмса. Менее распространённой точкой зрения является приписывание авторства термина «разбитое поколение» Бобу Кауфману.
У. Лавлор уточняет, что, в отличие от «поколения», термин «битник» появился только в 1958 году, когда журналист газеты San Francisco Chronicle в выпуске от 2 апреля добавил к слову «beat», которое на сленге джазовых музыкантов 40-х означало нищету и отчаяние, русский суффикс «-ник» из названия советского «Спутника-1», запущенного за полгода до этого; М. Левинсон связывает факт публикации статьи уже после запуска летательного аппарата на орбиту с тем, что в отношении «битников» она выражала аналогичное нахождение последних где-то за пределами этого мира. Писатель цитирует журналиста:
История
Колумбийский университет и 1940-е годы
В начале 1940-х годов Керуак был студентом Колумбийского университета, однако, поссорившись с тренером, бросил учёбу. Два года спустя, в 1944-м, он вернулся в надежде восстановиться и осуществить давнюю мечту — заняться литературой и стать писателем. Вскоре после своего двадцать второго дня рождения Керуак познакомился с начинающим поэтом по имени Люсьен Карр. Керуаку понравились непрекращающиеся пирушки нового друга, и вдвоём они частенько пьянствовали и употребляли бензедрин. В это же время вращавшийся в артистических кругах Карр решил ввести своего знакомца в богемный круг, который начал формироваться при университете. В феврале 1944 года на одну из вечеринок Карр пригласил Берроуза, чтобы познакомить его с Керуаком, — в тот же день произошло и знакомство последнего с Гинзбергом, студентом, мечтавшим стать адвокатом и защищать права рабочего класса. Впоследствии именно через этих троих Берроуз встретил свою будущую жену, Джоан Воллмер.
Д. Воллмер была одной из важнейших фигур зарождающегося литературного движения, в наибольшей мере поспособствовавшая объединению молодых людей в сплочённую по интересам группу; именно квартира Д. Воллмер в Манхэттене, где она проживала вместе со своей подругой Эди Паркер, впоследствии первой женой Керуака, занимает особое место в истории бит-поколения — по сути, наиболее тесные дружеские связи «внутреннего круга» битников зародились именно там. Б. Найт, специализирующаяся на теме женщин в истории бит-поколения, отводит Воллмер роль покровительницы и музы «разбитых», отмечая высокую образованность в философии и литературе, напористый нрав и самостоятельность Джоан, сослужившие хорошую службу зарождающемуся движению; похожего мнения придерживается и Д. Уиллс, отводя Джоан важнейшую роль в истории движения.
В конце лета 1944-го произошла трагедия. 14 августа Карр и его любовник Дэвид Каммерер остались наедине в одном из городских парков; сильно пьяные, молодые люди затеяли драку, в ходе которой Каммерер получил несколько ударов ножом в грудь. Карр решил, что его друг мёртв, и бросил его тело в Гудзон; через сутки он сдался властям. Новость об убийстве сильно потрясла всю компанию — Гинзберга, который учился с Карром в одной группе, Керуака, Берроуза, ходившего в одну школу с Каммерером. Карра обвинили в убийстве второй степени тяжести и приговорили к заключению с предельным сроком в десять лет. Данные события Керуак и Берроуз спустя небольшое время описали в романе «И бегемоты сварились в своих бассейнах», который, однако, судебным постановлением был запрещён к публикации до момента смерти Карра. В этом же году вся компания окончательно перешла с алкоголя на наркотики — Керуак остался верен бензедрину, Берроуз начал колоться морфином, Гинзберг предпочитал пейотль.
Испытывающий множество трудностей из-за приёма наркотиков, в основном галлюциногенов, Берроуз был вынужден пройти курс психоанализа, однако на фоне этого отношения с Джоан улучшились, и связь между двумя любовниками только укрепилась. В марте 1945 года Гинзберга исключили из университета — он писал и рисовал различные непристойности на грязном окне в своей комнате. Будущий поэт был возмущён несколькими административными предупреждениями, которые получил от руководства университета, обеспокоенного его гомосексуальными контактами с Керуаком, который частенько ночевал в комнате Аллена. Гинзберг также предполагал, что одна из уборщиц учебного заведения была антисемиткой, потому что никогда не мыла его окно, — и выразил свои эмоции по обоим поводам надписями «У Батлера нет яиц»Отсылка к Николасу Мюррею Батлеру, занимавшему в описываемое время пост ректора Колумбийского университета () и нецензурными высказываниями в отношении евреев, а также рисунками члена и черепа с перекрещенными костями. В этом же году секретарь британского поэта Уистена Одена, Алан Ансен, познакомился и стал близким другом Берроузу, Корсо, Керуаку и Гинзбергу, позднее влившись в ряды битников.
В 1946 году произошла знаменательная встреча — в Нью-Йорке Гинзберг с Керуаком встретились и подружились с Нилом Кэссиди. Последние двое сошлись особо близко — Нил хотел, чтобы Джек научил его писа́ть, а Джек хотел научиться жить — двое стали закадычными приятелями. Керуак с Кэссиди множество раз путешествовали из одного конца континента в другой, употребляя наркотики, пьянствуя и наслаждаясь джаз-музыкой из радиоприёмника. На протяжении перемещений между штатами Керуак не переставал вести дорожные записи их приключений. Множество дневниковых записей, впоследствии изданных отдельными книгами, слово в слово будут позже перенесены на страницы романа «В дороге». В этом же году поэт и прозаик Герберт Ханке впервые познакомил Берроуза с героином, к которому последний на длительное время пристрастился; год спустя, в 1947-м, за решётку по обвинению в ограблении попал поэт Грегори Корсо. В 1948-м в зарождающееся поколение влился начинающий поэт Филипп Ламантиа; бросив учёбу, он присоединился к французским сюрреалистам в Нью-Йорке, через которых вскоре и познакомился с Керуаком и Гинзбергом.
Жизнь Берроуза же тем временем всё больше осложнялась проблемами с законом; с Джоан они часто меняли место жительства — они жили в Техасе, Луизиане и Мехико, скрываясь от преследования властей. 16 апреля 1949 года Берроуз писал Гинзбергу, что ему предъявлено обвинение в хранении наркотиков и грозит тюремное заключение; 27 мая он первый раз упомянул, что собирается с семьёй перебраться на юг. 13 октября писатель уже отсылал письма из нового дома в Мексике. На новом месте Берроуз-старший пытался стать фермером; на обширных полях, прилегающих к дому, он выращивал хлопок и коноплю. Спокойная жизнь на ферме, однако, продолжалась недолго. В разгар вечеринки 6 сентября 1951 года Берроуз сказал гостям, что будет стрелять из пистолета «в стиле Вильгельма Телля», — его жена поместила стакан на голову, и писатель, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, убил её выстрелом, не попав в «мишень». Данное событие стало центральным, как скажет сам Берроуз несколько десятилетий спустя, для всей его жизни и послужило главным «толчком» для его литературной карьеры. В ходе разбирательства по делу об убийстве жены Уильям был признан виновным — ему грозило тюремное заключение сроком от восьми до двадцати лет, однако в ходе нового слушания после поданной апелляции он был отпущен на свободу. История с повторной баллистической экспертизой (в противовес той, которая служила основным доказательством вины Берроуза) на сегодняшний день остается полной белых пятен — оригиналов официальных документов, которые могли бы объяснить, как Берроузу удалось выйти из тюрьмы всего после двух недель пребывания в заключении, попросту не сохранилось.
Не избежал проблем с законом и Гинзберг. В 1949 году его арестовали за кражу автомобиля, но в результате усилий сотрудников и юристов Колумбийского университета его, вместо тюремного заключения, направили в психиатрическую больницу для прохождения лечения. Именно там Гинзберг познакомился и вскоре стал близким другом , которому впоследствии посвятил своё крупнейшее произведение «Вопль». После выхода из лечебницы Гинзберг познакомился с недавно освобождённым из тюрьмы Корсо. В этом же году Керуак, посещающий курсы литературного мастерства вместе со своим другом Джоном Холмсом, встретил студента Боба Кауфмана, также начинающего писателя. Последний, впоследствии утвердившись в качестве «поэта», станет видным представителем битничества. В это время сам Джек активно работал над несколькими произведениями — он писал и . Исключительно когда последний был принят к публикации в 1949 году, автор вернулся к ранее отложенному «В дороге». Вместе с тем Керуак продолжал трудиться на разных низкооплачиваемых работах для поддержания своей тяги к путешествиям («на протяжении следующих шести лет я бездельничал, был кондуктором, моряком, нищим, выдавал себя за индейца в Мексике, в общем, был и тем, и сем»).
Чтения в Галерее Шесть и 1950-е годы
Первую версию «В дороге» Д. Керуак закончил в 1951 году после трёх недель непрерывной работы, напечатав на пишущей машинке за двадцать один день 125 тыс. слов. По рассказам самого Керуака, его выводила из себя необходимость постоянно вставлять в машинку чистые листы. Тогда он склеил множество листов японской бумаги и использовал получившийся 147-метровый рулон для непрерывной печати. Начались длительные переговоры с издателем.