Мено́ра (, ) — семирожковый светильник, или подсвечник на семь свечей (семисвечник), который, согласно Библии, находился в скинии собрания во время исхода, а затем и в Иерусалимском храме, вплоть до разрушения Второго храма римлянами в ходе Первой Иудейской войны. Является одним из древнейших символов иудаизма и еврейских религиозных атрибутов. Символ меноры широко распространился по Римской империи с I века и, вероятно, символизировал ожидание мессии. Ханукию — ханукальный подсвечник в виде меноры с девятью ветвями, имела каждая еврейская семья, в связи с чем в XVIII—XIX веках они стали предметом массового производства.
В XX—XXI веках изображение меноры (наряду со звездой Давида) является наиболее распространённой национальной и религиозной еврейской эмблемой. Менора изображена и на гербе Израиля.
Символ меноры используют также самаритяне. Христиане примерно до 800-х годов использовали менору наравне с крестом. Православный алтарный семисвечник одновременно указывает на менору храма Соломона и Дух Святой; по форме христианский семисвечник отличается от еврейской и самаритянской меноры.
Терминология и общий вид Еврейское библейское слово «мено́ра» родственно арабскому «минаре́т» () и арамейскому «мно́рто» ( в контексте, использованном в ). Все эти слова восходят к общесемитскому корню n-w-r — «освещать»; близкое еврейскому библейскому «нер» («масляный светильник»; в современном иврите — «свеча», ), арамейскому «нуро» («пламя»).
Согласно традиции, создание меноры, как и всей священной утвари в скинии, было предписано Богом Моисею на горе Синай (). В скинии менора помещалась в святилище перед южным краем завесы (, парохет), скрывавшей от глаз Святая Святых, симметрично столу предложения (), стоявшему перед северным краем завесы (, ). Первосвященник зажигал менору в сумерки и очищал её горелки утром (), она горела всю ночь (); в книге Исход (; также ) её пламя названо «постоянный светильник» (, нер тамид). Иосиф Флавий свидетельствовал, что три из семи лампад меноры горели также и днём («Иудейские древности». 3. 199). В библейском описании менора такова:
В этом описании в Танахе ветви меноры именуются «тростниками» (, канэ), в Септуагинте — (каламискос — «трубочка»). Всё это указывает на то, что конструкция была разделена на семь частей, однако её конкретная форма является предметом дискуссии.
По отношению к семисвечнику в библейских текстах использовались разные термины. Помимо собственно меноры, в Писании встречается и арамейский термин (, мно́рто) — в и . В талмудическом арамейском языке ему соответствует (, шрага); это и термин, и личное имя, имеет несколько иное значение, которое может быть передано латинским («светильник; подсвечник; лампа»). В Талмуде, предположительно, синонимами меноры могли выступать следующие обозначения светильников: (, ниврешет), зафита или (, нер). Последний термин используется и в библейской первой книге Самуила (3:3).
По мере развития талмудического богословия, для раввинов стало очевидным, что воочию представить себе устройство меноры из библейского описания невозможно. Так появилось агадическое предание о том, что Бог показал Моисею образец меноры, но тот не мог толком описать его, и работу исполнил только по божественному вдохновению Бецалель бен-Ури (дословный перевод его имени — «под сенью Бога, сын Света»). Нахманид в комментарии к Исходу констатировал невозможность реконструкции облика меноры в скинии и утверждал, что это — мудрость, сокрытая Богом. С. Файн не без иронии отмечал, что попытка реконструкции первоначальной меноры сродни попытке реконструировать самовар для человека, который никогда его не видел и не имеет понятия об употреблении чая. Он же утверждал, что ошибочным было бы переносить изображения меноры эпохи Второго храма на более древние времена. Объясняется это и тем, что описанные Иосифом менорот были созданы около II века до н. э. и вряд ли воспроизводили более древние формы.
Смысл и значение меноры
Происхождение меноры по археологическим данным
, на основе собственного анализа археологических находок, отвергла гипотезу К. Мейерс о египетском происхождении меноры. Напротив, одно- и многоствольные светильники на высоком основании характерны для культур бронзового и железного веков Палестины, Сирии и Эгеиды. Она склонна разделять представления М. Харана и Й. Гутмана, что описания многорожковой меноры в Скинии и Первом Храме — это перенос на древность реалий эпохи Второго Храма, а описания были введены в древний канон с целью прославления прошлого и легитимации культа Иерусалимского храма. К рубежу нашей эры нет сомнений в существовании меноры в форме семиствольного светильника, вершины которого располагались на одном уровне; после разрушения Храма в 70 году число изображений стало резко увеличиваться. Таким образом, менора в общепринятом представлении возникла в период между окончанием Вавилонского пленения и эпохой Хасмонеев, но только после падения Иерусалима она обретает статус символа иудеев и их веры, и только с I века её изображение стало маркировать синагоги и еврейские погребения, как в Палестине, так и в рассеянии.
Несмотря на утверждения античных авторов — Филона и Иосифа Флавия — о космическом смысле меноры, большинство исследователей XX века связывали разветвлённую форму меноры с мотивом мирового древа. Если проводить параллели с ханаанской мифологией бронзового века, Древом жизни здесь было оливковое дерево, замещённое менорой. Практически все традиции — раввинская, псевдэпиграфическая, христианская и гностическая — сходятся в том, что менора символизирует Бога, опирающегося на Древо жизни в Эдемском саду. К. Мейерс уточняла, что древо в библейском контексте символизировало Божественное присутствие, функцию ниспослания жизни или вечной жизни. В эллинистическую эпоху, однако, эти мотивы потеряли свою значимость и были забыты. Существует определённая связь между менорой и миндальным деревом, тем более, что миндаль был частью декора меноры. Миндаль был священным древом в Вефиле, а его плоды, символизирующие жизнь, в эпоху Второго храма превратились в светильники, вместилище и податель символического огня. В то же время, в книге Исход рожки меноры прямо названы тростниками, и лишь в последующих библейских переводах были интерпретированы как ветви. К. Мейерс, подытоживая свои изыскания, утверждала, что в меноре соединились элементы, противоречащие древесной природе этого объекта, в частности, подателя света. Семиствольная менора должна быть признана уникальной формой, хотя и имеющей в основе культовые предметы и светильники Ханаана железного века.
Место происхождения меноры как символа еврейства является дискуссионным. Выдвигалась версия, что менора использовалась как символ участников антиримских выступлений и в диаспоре была распространена изначально гораздо больше, чем в Израиле. Действительно, некрополь Бет-Шеарим служил для погребения евреев из диаспоры. Менора была удобным символом, позволявшим отличать евреев от христиан и язычников, и стала символом национальной идентификации, отличной от страны проживания. Вероятно, это произошло со II века одновременно в Риме, Вавилоне и североафриканских провинциях.
Богословские истолкования
Филон и Иосиф Первую письменно зафиксированную попытку разъяснить смысл и значение меноры предпринял Филон Александрийский. В «Толковании „Исхода“», он связал форму меноры с устройством мироздания, в котором центральное место занимает Солнце — ствол, а ветви справа и слева символизируют планеты выше (слева направо — Сатурн, Юпитер, Марс) и ниже Земли (Венера, Меркурий и Луна). Эту метафору Филон углубил в «Житии Моисея», добавив к картине мироздания ещё и связь с гармонией небесных сфер: круглая форма ветвей символизирует божественную музыку, а гармония удерживает планеты-светильники на своих путях, только в своём соединении они несут свет миру. Филон связывал центральный ствол с женским началом — матриархом Саррой, добродетель которой сияла ярче остальных светильников и связана также с Божественным оком. В экзегезе Филона это также отсылает к Иисусу Сирахову (). Вероятно, это связано и с тем, что существительное менора — женского рода. Иосиф Флавий, живший поколением позже Филона, в «Иудейской войне» (5. 216—217) повторил тезис, что число ламп указывает на число планет. О том же он писал и в «Иудейских древностях» (3. 146).
Ранняя христианская традиция Интерес к меноре в христианской среде — в контексте параллелей между Храмом Соломона и Церковью как Тела Христова — очевиден уже из Откровения Иоанна Богослова. В первой главе упоминаются семь золотых светильников (), которые отождествляются с семью церквами в Малой Азии (). Связь между Храмом и церковными строениями описана в послании Евсевия Кесарийского Паулину Тирскому, датируемом примерно 313 годом; храмовые образы многочисленны в панегириках Евсевия. Хотя он не упоминал именно семиствольную менору, но именовал епископа Паулина — строителя церквей — «новым Веселеилом». Беда Достопочтенный в гомилиях к Ветхому Завету, рассуждая о Скинии, не мог пройти и мимо образа меноры. Беда давал каждому из элементов меноры последовательно символическую интерпретацию: так, менора со столом предложения символизирует вечность Церкви, находящейся вне времени и пространства. Менора также указывает на главу Церкви — Иисуса Христа, а ветви меноры — Тело Христово, питающее всё человечество верой. При этом две тройных группы ветвей по сторонам от ствола символизируют разделение времён до и после Воплощения.
Средневековая традиция
В традиции мидрашей менору признавали символом еврейского народа, управляемого раввинами. В комментарии к Менахот (28b) Раши пытался представить образ меноры. Рассуждая о ветвях меноры и их украшениях, Раши сравнивал их «с узорами на колоннах». С. Файн проводил параллели с синагогой Вормса, в которой капители колонн были украшены абстрактным орнаментом. Более того, Раши объявил, что на французском языке того времени этот орнамент именуется , — термин, который едва ли более понятен, чем библейские. В 1942 году предположил, что этот термин обозначал чернение в ювелирном деле, то есть тонкое и мелкое украшение полированной поверхности. В XI веке церковь аббатства Клюни была отделана серебряными пластинами, украшенными чернью. В оксфордской рукописи комментария Раши приведён схематичный рисунок, на котором менора показана с округлыми ветвями, причём центральный ствол украшен спиралевидным орнаментом. Евреи в тот период не использовали меноры в синагогах, однако в каролингской и оттоновской Европе изготавливали храмовые семисвечники. Один из них, выполненный для Матильды — внучки императора Оттона Великого — в монастыре Св. Троицы в Эссене, имел высоту . Однако в рукописи Маймонида менора представлена совершенно иной — с прямыми, а не полукруглыми ветвями, непосредственно исходящими из ствола. Пояснения к рисунку, а также комментарий сына Маймонида — — только затемняют вопрос.
В каббалистике
В каббалистических представлениях менора являлась символом структуры древа сефирот. Первым каббалистическим комментатором, истолковавшим менору в символической терминологии, был Ашер бен Давид в трактате Перуш Шем ха Мефораш. Его толкование отличается от предложенного Менахемом Реканати. Впрочем, в обоих толкованиях центральная идея практически совпадает: хотя менора состоит из ветвей, бутонов, чашечек и прочего, она является не комбинацией частей, но одним целым, созданным из одного слитка золота. Так же точно и мир сефирот, хотя и множественен, в глубинной сути является единым.