Фёдор Андре́евич Ко́шка (предположительно умер в ) — московский боярин и дипломат, младший (пятый) сын боярина Андрея Кобылы. Как отмечает В. Трутовский, Фёдор Кошка был одним из выдающихся и умнейших политических деятелей в Московском княжестве во время правления Дмитрия Донского и Василия I в конце XIV — начале XV веков. Он был хорошим дипломатом, который посылался великими князьями в Новгород и к татарам. Исходя из письма, которое в 1409 году Едигей послал Василию I, исследователи делают вывод, что по отношению к татарам Фёдор Кошка советовал великому князю проводить сдержанную политику, которая изменилась после смерти боярина.

Фёдор Кошка стал родоначальником рода, одной из ветвей которого была царская (а потом императорская) династия Романовых.

Биография

Фёдор происходил из самых могущественных старомосковских фамилий и был младшим из пяти сыновей жившего в середине XIV века Андрея Кобылы — боярина во время правления великого князя Симеона Гордого.

Фёдор Кошка был крупным землевладельцем, его земли располагались на территории Московского и Владимирского великих княжеств. Кроме того, он был боярином во время правления великих князей Дмитрия Донского и его сына Василия I, к которым был весьма близок — они даже пользовались его советами. Подробный разбор сохранившихся сведений о нём провёл Владимир Трутовский. Как отмечает исследователь, Фёдор Кошка был одним из выдающихся и умнейших политических деятелей в Московском княжестве конца XIV — начала XV веков, обладая большим умом, спокойствием и ласковостью обращения. Также он был великолепным дипломатом.

Исходя из сохранившихся известий, В. Трутовский делает вывод о том, что Фёдор Кошка был гражданским государственным деятелем, занимаясь не военной службой, а внутренними и внешними делами. При этом в источниках имя боярина по имени Фёдор Андреевич встречается часто, однако в это время известно двое бояр с таким именем — кроме Фёдора Кошки был ещё и Фёдор Андреевич Свибло, поэтому определить, к кому именно относится данное известие, можно только по косвенным признакам.

В 1380 году упоминается боярин Фёдор Андреевич, которого великий князь Дмитрий Донской, отправившийся во главе армии против Мамая, оставил оборонять Москву. Ряд исследователей предполагали, что имелся в виду Фёдор Кошка. Однако, по мнению Владимира Трутовского, которое поддержал Степан Веселовский, данное известие скорее относится к Фёдору Свибло, который был воеводой уже в 1377 году, в то время как Фёдор Кошка в таком качестве никогда не упоминается. Есть ещё несколько сведений, которые можно отнести к обоим боярам. По мнению исследователя, вероятнее всего, именно Фёдор Кошка был одним из заверителей на первой духовной великого князя Дмитрия Донского, датированного 1371 годом, поскольку Фёдор Свибл, названный в 1377 году только воеводой, в это время, вероятно, всё ещё находился на низших ступенях воинской иерархии. Также Трутовский полагает, что Фёдор Кошка подразумевается в сообщении на второй духовной великого князя о том, что «... и что вытягал боярин мой Федор Андреевич на обчем реше Тов и Медынь и Смолян, а то сыну же моему князю Андрею», поскольку только опытный, умный и привычный к этому делу «муж совета, а не брани».

Первое достоверное известие именно о Фёдоре Кошке относится к 1389 году, когда он в числе других бояр подписался на духовной великого князя Дмитрия Донского 1389 года; одновременно там стоит и подпись другого Фёдора Андреевича — Свибла. В 1391 году Никоновская летопись сообщает о том, что он выдал замуж свою дочь Анну за сына великого князя тверского Михаила Александровича — будущего микулинского князя Фёдора Михайловича.

В 1393 году в самый разгар распри великого князя с Новгородом по поводу сбора «чёрного бора», Фёдор вместе с Иваном Удой и Селиваном был послан туда для ведения мирных переговоров. В итоге проведённых переговоров в ноябре—декабре был заключён новый мир, по которому великокняжеские даньщики смогли продолжить собирать на Новгородской земле «чёрный бор», который шёл в качестве дани в Орду, а также обязались выплатить Василию I недоплаченную «княжину» — его доходы с великокняжеских владений.

По отношению к татарам Фёдор советовал Василию проводить сдержанную политику, как это видно, из письма Едигея к великому князю от 1409 года, где тот противопоставляется своему сыну Ивану: Добрые нравы и добрая душа и добрые дела были в Орде от Фёдора Кошки, добрый был человек, которые добрые дела ординские, то и тебе воспоминал, и то ся минуло; нынче же у тебя сын его Иван, казначей, твой любовник и старейшина, и ты из того слова и думы не выступаешь и старцев земских, ни думы, ни слова ни слушаешь. После 1393 года Фёдор Кошка не упоминается, а в 1409 году, как следует из письма Едигея, он был уже мёртв. По предположению Трутовского, Фёдор должен был действовать во время правления Едигея, который пришёл к власти в Орде в 1398 году. Исследователь полагает, что помощь, которую оказал Василию I в его борьбе против великого князя литовского Витовта в 1406—1408 годах хан Шадибек, ставленник Едигея, была организована под влиянием умного и осторожного Кошки. При этом в 1408 году отношения Москвы и Орды резко изменились. Трутовский связал эти изменения со смертью Фёдора Кошки и предположил, что он умер в 1407 году. Эта точка зрения была поддержана и Веселовским, который считает боярина осторожным дипломатом старой школы, предпочитавшим ловкой политикой и подарками создавать расположение Орды, предотвращая таким образом опасные для Руси последствия из-за конфликтов с ней. Исследователь также считает весьма правдоподобной предложенный В. Трутовским год смерти Фёдора Кошки.

Е. В. Пчелов полагает, что в конце жизни Фёдор Кошка принял постриг с именем Феодорит.

Евангелие Фёдора Кошки

Искусствоведы полагают, что Фёдор сделал заказ на так называемое «Евангелие Фёдора Кошки», которое было передано в начале XV века было передано вкладом в Троице-Сергиев монастырь. Имя его заказчика было Фёдор Андреевич и, по мнению архимандрита Леонида, который описывал Евангелие, это был именно Фёдор Кошка. Данное мнение поддержали издатель евангелия П. К. Симони и В. Трутовский. Хотя А. В. Кузьмин отмечает, что нельзя окончательно считать доказанным причастность Фёдора Кошки к вкладу, тождественность создателя «Евангелия» с боярином в целом была поддержана исследователями.

Согласно надписи на окладе «Евангелия», оно было создано около 1392 года. По мнению Т. Н. Николаевой, его мог передать в Троицкий собор сын боярина Кошки — Фёдор Голтяй. В то же время Е. А. Жуков, который провёл анализ почерка рукописи, полагает, что она могла быть создана во втором или третьем десятилетии XV века. А. В. Кузьмин в статье о Фёдоре Кошке в «Большой Российской энциклопедии», также указывает, что «со­глас­но по­след­ним ис­сле­до­ва­ни­ям», «Евангелие» было создано в начале XV века.

Брак и дети Имя жены Фёдора Кошки достоверно не установлено. Барон М. Л. Боде-Колычёв предположил, что жену Фёдора Кошки звали Анастасией. Это мнение основано на сообщении князя Н. Н. Голицына, который показал, что имя Анастасия упоминается в духовной великого князя Василия II Тёмного, датируемой около 1462 года. В. К. Трутовский считает, что Анастасия могла быть женой Фёдора Кошки только в том случае, если она была второй женой: боярин умер не позже 1409 года, и если он женился второй раз незадолго до смерти, то ей около 1462 года могло быть 72—74 года. Но она в любом случае не могла быть матерью сыновей Фёдора Кошки. Но подобная идентификация встретила возражение у С. Б. Веселовского, который указал, что князь Н. Н. Голицин идентифицировал Алексея Игнатьевича, мужа упомянутой в духовной Ирины, дочери Анастасии, с Алексеем Игнатьевичем Жеребцовым — внуком Семёна Андреевича Жеребца, старшего брата Фёдора Кошки. Исследователь отмечает, что в таком случае Ирина не могла быть дочерью Фёдора Кошки, поскольку тогда она бы состояла с мужем в пятой степени родства, но подобные браки были запрещены каноническим церковным правом, которое в XV веке соблюдалось очень строго. Хотя В. К. Трутовский предположил, что Алексея Игнатьевича, мужа Ирины, нужно искать в другом роде, С. Б. Веселовский отметил, что других лиц с таким именем в это время не известно. Исходя из этого исследователь сделал вывод, что Анастасия не могла быть женой Фёдора Кошки.

В. К. Трутовский считал, что имя жены Фёдора Кошки (которую он считал первой) можно установить по хранящемуся в Троице-Сергиевой лавре Евангелию, которое, по его мнению, было создано по заказу боярина. На Евангелии есть 2 поясных изображения — мужское и женское. Подпись на мужском читается как Фёдор. Что же до подписи в женском, содержащего 4 буквы, архимандрит Леонид, который описывал Евангелие, прочитал «Елизавета». Однако с данным чтением не согласился Трутовский, предложивший другой вариант прочтения — Василиса. По мнению исследователя, изображения относятся к святым заказчика и его супруги. На основании чего он сделал вывод о том, что жену Фёдора Кошки, которую он считает первой, звали Василиса. Однако С. Б. Веселовский полагал, что заказчиком евангелия не может быть Фёдор Кошка, поскольку связях боярина и его сыновей с Троицким монастырём ничего неизвестно, при этом есть указания на то, что с монастырём были связаны представители рода Акинфовых, из которого происходил Фёдор Андреевич Свибло. Исследователь считает мнение Трутовского о том, что у Фёдора Кошки были 2 жены Василиса и Анастасия, ошибочным. Также Веселовский отмечает, что эти имена отсутствуют при перечислении женских имён, относящихся к роду Кошкиных в «Успенском синодике». Впрочем, с этим мнением не согласилась Т. В. Николаева, указав, что оно «является недоразумением», поскольку во Вкладной книге Троице-Сергиевой лавры 1673 года содержится недатированная запись о вкладе Евангелия под заголовком «Род Голтяевых», которая, по мнению Ю. А. Алсуфьева относится именно к «Евангелию Фёдора Кошки». исследовательница указывает, что ни один из других лиц с именем «Фёдор Андреевич», живших в конце XIV века (кроме Фёдора Андреевича Свибло и Фёдора Андреевича Коровы существовал ещё Фёдор Андреевич Серкизов) не могли сделать подобный вклад, поскольку их вклады известны по другим монастырским книгам, но вещественных вкладов там не упоминается. При этом во Вкладных книгах зафиксированы вклады и некоторых других потомков Фёдора Кошки, в частности, его сына Ивана, а записи о поминании представителей рода Кошкиных находятся в древнейшем синодике Троицского монастыря, датированного 1575 годом. Отсутствуют только сведения о связях самого Кошки с монастырём, однако из духовной грамоты Дмитрия Донского следует, что он был лично знаком с Сергием Радонежским. Кроме того, Т. Н. Николаева считает, что мнение Веселовского о неправильном чтении подписи Трутовским связано с тем, что тот вероятно, не видел оригинал оклада «Евангелия», поскольку надпись видна отчётливо и на ней написаны «агиос вслс (Василиса)», а сама святая изображена как мученица с крестом в правой руке и левой раскрытой рукой перед грудью. При этом исследовательница полагает, что имя «Василиса» не обязательно относится к жене боярина — это могла быть святая его матери или дочери, также как Иоанн Златоуст, изображение которого тоже присутствует на окладе, мог быть патронимом его старшего сына Ивана.

У Фёдора Кошки известны следующие дети: Иван Фёдорович, боярин и казначей великого князя Василия Дмитриевича, родоначальник рода Кошкиных (позже Захарьиных), разделившегося на ветви Яковлевых, Романовых и Ляцких. Александр Фёдорович Беззубец, родоначальник рода Беззубцевых, от которого отделился род Шереметевых (впоследствии графы), и Епанчиных. Фёдор Фёдорович Голтяй, родоначальник Голтяевых; эта ветвь рода Кошкиных пресеклась в мужском колене со смертью сыновей Голтяя Ивана, Гаврилы и Андрея. Дочь Фёдора Голтяя, Мария, стала женой князя Ярослава Владимировича Малоярославецкого; их дочь была женой Василия II Темного. Никифор Фёдорович. Михаил Фёдорович Дурной — умер, не оставив потомства; о его жизни и службе ничего не известно.