Нюйшу (нюй-шу, женское письмо; 𛆁𛈬 / / , цзянъюнск. /ny˨˩ ɕy˦/, с.-кит. nǚshū, букв. «женское письмо») — фонетическая слоговая письменность, использовавшаяся женщинами уезда Цзянъюн на юге китайской провинции Хунань. Знаки нюйшу представляют собой видоизменённые китайские иероглифы, вероятно адаптированные для вышивки: они состоят из точек, прямых горизонтальных и диагональных линий и дуг.
Женским письмом вышивали и писали письма, а также вышивали им тексты на поясах, лентах, одежде и прочих утилитарных тканых предметах. Из-за традиции сжигать личные вещи вместе с умершей, а также из-за преследования этой письменности в годы «Культурной революции» сохранилось очень мало артефактов с нюйшу.
Зачастую нюйшу считают женской тайнописью, однако это неверно: мужчины могли изучить это письмо, из его существования не делали секрета, но интереса к ней мужчины обычно не проявляли.
Название В самом Цзянъюне нюйшу не имело общепринятого имени. Название «женское письмо» использовали некоторые женщины, противопоставляя его «мужскому письму» (иероглифам). Другие называли его описательно, по контекстам его использования, например, «письмо для надписей на веерах». Некоторые мужчины называли его «муравьиными» или «комариными» буквами.
Распространение Женское письмо употреблялось преимущественно для записи песен и стихов на местном языке, ареал которого ограничен реками Сяо () и Юнмин () на севере уезда Цзянъюн. Этот язык относится к числу так называемых «наньлинских местных языков» — группе разнородных идиомов на границе Хунани, Гуандуна и Гуанси. Они не взаимопонятны как между собой, так и с окружающими китайскими языками, включая сянский и мандаринский языки, распространённые к северу, а также хакка и кантонский язык, распространённые южнее. Нюйшу — единственная письменность этого языка, и для записи других языков оно не использовалось (лишь небольшая часть его корпуса содержит транскрибированные тексты на классическом китайском, вроде «Троесловия» и танских стихов).
Носители наньлинских местных языков являются ассимилированными коренными жителями региона (преимущественном родственными мьенцам). Формально в КНР их могут причисляться к разным «официально признанным этническим группам» — хань, яо, мяо, туцзя и т. д. Язык Цзянъюна, хотя генетически относится к сино-тибетской языковой семье, содержит субстрат из мьенских языков, а некоторые традиции его носителей являются переосмысленными традициями мьенцев, претерпевшими влияние конфуцианской культуры.
Район распространения нюйшу меньше, чем ареал местного языка в целом. Он включает современный посёлок Шанцзянсюй (𛆈𛇕𛈬 / , местн. /ɕiaŋ˧ kaŋ˦ ɕiu˦/) на северо-западе уезда Цзянъюн, а также некоторые сопредельные с ним районы в уездах Цзянъюн и Даосянь на юге провинции Хунань. До создания КНР эти уезды назывались Юнмин (𛋟𛇾𛋟 / 永明縣 /ioŋ˨˩ mioŋ˦˩ yŋ˧/) и Даочжоу (𛋛𛆝 / 道州 /tau˨˩ tɕiou˦/) соответственно — под этими традиционными названиями они упоминаются в текстах, записанных женским письмом.
Зачастую это письмо считают женской тайнописью, однако это неверно: из его существования не делали секрета, и больша́я часть текстов, записанных женским письмом песни и стихи, открыто исполняли в компании девушек. Исследователь Тан Гунвэй находил нескольких мужчин, включая неграмотных, родившихся в конце XIX века и способных читать нюйшу (вероятно, научившись ему от своих жён). В то же время большинство местных мужчин не проявляли интереса к этому письму.
История Точное время появления женского письма неизвестно. В имперском Китае на образование женщин не обращали внимания, грамотность была очень низка, знание иероглифов было редкостью. Судя по лежащим в его основе сокращённым иероглифам, оно не могло появиться раньше империй Сун и Юань (XIII—XIV века). Считается, что оно существовало как минимум к середине XIX века — многие пожилые жители региона рассказывали, что их прабабушки пользовались этим письмом. Самое раннее документальное свидетельство о женском письме в Цзянъюне появляется лишь в 1931 году:
Большинство текстов, написанных нюйшу — семи-, реже пятисложные стихи и песни с определённой мелодией, составленные на местном языке. Их тематика была в значительной степени траурная, в них девушки печалились о разлуке, описывали свою горькую судьбу, выражали предостережения о будущем, и в целом «жаловались о несчастьях» (𛉅𛆄𛇇 / /su˨˩ kʰou˧˥ lai˦˩/). Тексты писали тушью и кистью на разных носителях: маленьких книжках, листах красной бумаги, платках, веерах и т. д. Исследователь Уильям Чан пишет, что, по словам местных жителей, раньше женщины использовали нюйшу в вышивке, и формы его знаков были явно адаптированы для вышивания. В то же время в своих экспедициях в 1988 и 1990 годах он не нашёл аутентичных примеров вышивки с надписями, помимо современных изделий для туристов.
Тексты для записи женским письмом составлялись в разного рода церемониальных целях: Незамужние девушки могли быть связаны отношениями «названых сестёр» (𛆑𛈞 / /tsɯ˧˥ lo˧˥/ или 𛊐𛇣 / /tɕi˥ po˨˩/) или «ровесниц» (𛇼𛊤 / /lau˨˩ taŋ˦˩/) — такие отношения скреплялись письменными клятвами, их участницы в дни праздников обменивались подарками с надписями нюйшу. «Назваными сестрами» друг с другом могли стать любое количество девушек, тогда как «ровесницы» были парой, схожей по возрасту и физическим чертам. Девушки, заключившие такие связи, занимались совместной работой и могли иметь общее имущество. Хотя «названые сёстры» могли ночевать в одном помещении, отношения эти, по словам местных информантов, никогда не были сексуальными. Наличие «названых сёстр» было обыденным и даже ожидаемым в Цзянъюне, такие отношения требовали одобрения семей девушек. Несмотря на часто встречающиеся в посланиях третьего дня просьбы не забывать названых сестёр, обычно после замужества обмен письмами между ними обрывался, если только «названые сёстры» не выдавались замуж в одну и ту же деревню. Невесты получали от родственниц и подруг в подарок «послания третьего дня» (𛆊𛅾𛆂 / /soŋ˦ ləi˦ uai˦˩/, также «книги третьего дня» /soŋ˦ ləi˦ ɕiu˦/) — «третьим днём» назывался день, когда новобрачная разлучалась с семьёй и уходила в дом мужа, обычно это был третий день после рождения первенца. В «посланиях третьего дня» родственницы и «названые сёстры» описывали горечь от расставания с девушкой и давали ей напутствия. В них же семья невесты могла обращаться к семье мужа: сторона новобрачной описывала её происхождение и хвалила её рукодельные навыки. Такие книги могли заполнять не сразу целиком, но писать постепенно — каждая владелица добавляла текст от себя и затем дарила следующей новобрачной. Из-за такой практики «послания третьего дня» сохраняются лучше, чем другие тексты нюйшу, которые часто сжигают вместе с другими вещами умершей. Некоторые сказания и народные романы, также издававшиеся в иероглифах, перекладывали в песни и записывали женским письмом. Обычно это были нравоучительные тексты, иногда образовательные (например, о временах года или способах вышивки). Частным случаем сказаний можно считать хроники и автобиографии, составляемые самими женщинами. Нюйшу использовалось для записи молитв в храме Фэсоймиу (/fə˦ soi˦ miəu˧/), где почиталась богиня Губу (𛊿𛉖 /ku˦ pu˦˩/). К ней обращались женщины, которые долго не могли родить сына. Тексты с молитвами было принято сразу же сжигать, из-за чего их образцов почти не сохранилось.
Часть памятников была утрачена в 1930-е и 40-е, в годы Японо-китайской войны и Гражданской войны в Китае, когда многие жители Цзянъюна были вынуждены бежать из района.
Попытку исследования женского письма в 1954 году предпринял чиновник местного бюро по вопросам культуры Чжоу Шои (, 1926—2006). Во время своих полевых исследований он научился читать нюйшу. В 1957 году он был признан «правым уклонистом» и приговорён к 21 году тюремного заключения, из-за чего его исследования прекратились. В годы Культурной революции, начавшейся в 1966 году, были уничтожены тысячи памятников женского письма. Оно подвергалось гонениям как «феодальный пережиток», а также из-за того, что его ассоциировали с колдовством и религией. В 1979 году Чжоу Шои был реабилитирован и назначен составителем «Описания культурных памятников уезда Цзянъюн» (). Он не смог найти своих бывших информаторов и заключил, что все они к тому времени умерли.
В 1982 году женское письмо снова переоткрыл Гун Чжэбин () из Уханьского университета. В 1980-е началось активное изучение этого письма, были опубликованы сотни составленных на нём текстов. К тому времени им владели лишь несколько пожилых женщин: Ян Хуаньи (, 1909—2004), Гао Иньсянь (, 1902—1990), И Няньхуа (, 1907—1991). Некоторые другие не могли писать нюйшу, но помнили и умели составлять предназначенные для него традиционные песни. Значительную помощь в трактовке текстов и общении с местными жителями оказал Чжоу Шои.
В 1990-е изучением женского письма занималась японская исследовательница Ориэ Эндо (). По её наблюдениям многие сохранившиеся книги, написанные нюйшу, в то время продавались зарубежным коллекционерам. Местные чиновники относились к артефактам пренебрежительно и говорили, что у них не хватает средств, чтобы сохранять их. В 1994 году Эндо обнаружила Хэ Яньсинь, последнюю известную женщину, изучившую женское письмо традиционным способом (от своей бабушки). Хэ Яньсинь долгое время не использовала нюйшу, но быстро вспомнила его.
В 2005 году был опубликован «Корпус китайского женского письма» (), состоящий из пяти томов: I, работы неизвестных авторов II, работы Гао Иньсянь III, работы И Няньхуа IV, работы Ян Хуаньи V, работы Хэ Яньсинь
Маркетизация Открытие нюйшу привлекло внимание как в Китае, так и за его пределами.
В 1995 году у нумизмата из Нанкина была обнаружена монета с надписью этим письмом. Её аверс содержит надпись «Святая монета Небесного царства» (), подразумевая, что она была выпущена в Государстве тайпинов в середине XIX века. Реверс содержит надпись иероглифами с названием женской военной должности в Государстве тайпинов (), а также надпись: 𛆤𛅽𛊓𛆁 𛈖𛋉𛅰𛉊 /tʰəŋ˦ fə˨˩ fu˨˩ ȵy˨˩, tsa˧˥ məŋ˧ i˥ kuə˦/ «все женщины поднебесной — сёстры». Филолог Чжао Лимин из Университета Цинхуа настаивала на подлинности монеты, но Чжан Тебяо из нанкинского Музея истории Государства тайпинов установил, что эта монета была не отчеканена, но выгравирована вручную, и судя по своему качеству и лексикону является современной подделкой. Других подобных монет и в принципе надписей этим письмом на металле найдено не было.
Активную роль в продвижении женского письма сыграла Хэ Цзинхуа (). Она родилась в конце 1930-х вне исторической территории распространения нюйшу, и в её семье оно не практиковалось. По собственным словам, в детстве она получила от тёти в подарок несколько песенников, записанных женским письмом, и с их помощью научилась читать некоторые знаки, но не могла писать. В 14 лет она пошла в школу и из-за Культурной революции перестала его использовать. После встречи с Ориэ Эндо в 1997 году Хэ Цзинхуа привлекалась как знаток фольклора, но затем начала учиться писать нюйшу; сначала самостоятельно, затем под руководством Чжоу Шои. Впоследствии она открыла собственные курсы женского письма, ученицы которых также исполняли песни и танцы, созданные ею по мотивам нюйшу. Её приглашали на международные мероприятия, посвящённые женской культуре, где она исполняла песни и демонстрировала свою каллиграфию.
Впоследствии Хэ Цзинхуа подвергалась критике со стороны других носительниц традиций женского письма и исследовательницы Ориэ Эндо из-за того, что под видом сохранения традиций нюйшу продвигала своё оригинальное творчество, включая собственного сочинения песни и «плохого качества» фольклорные постановки, а также нетипичные для женского письма, но характерные для современной КНР плакаты с лозунгами и каллиграфические свитки. Тем не менее, Хэ Цзинхуа сыграла ключевую роль в популяризации нюйшу среди широкой публики, и была признана «носителем объекта нематериальной культуры национального уровня».