Бе́лый терро́р в Росси́и — обозначение репрессивной политики и актов насилия, осуществляемых Белым движением и в более широком смысле антибольшевистскими силами во время Гражданской войны (1917—1922)Плюйко Д. В. «Белый» террор как основная форма социального противостояния на территории Сибири в трудах первых советских историков гражданской войны //Вестник Удмуртского университета. Серия «История и филология». — 2012. — №. 1. — С. 130—135., включающих принятие органами власти репрессивных актов и их практическую реализацию в виде радикальных мер, направленных против представителей советской власти, большевиков и сочувствующих им сил. К «белому террору» в широком смысле могут относить и репрессивные действия вне рамок какого-либо законодательства со стороны военных и политических структур антибольшевистских движений различного толка, но также могут и отличать эти меры от собственно белого террора как системы мер террора и акций устрашения по отношению к сопротивляющимся группам населения на контролируемых Белым движением территориях в условиях чрезвычайных обстоятельств и репрессий в рамках защиты проводимой Белым движением политики военной диктатуры, а также преследования этнических меньшинств бывшей Российской империи.

Историографические оценки Понятие «белый террор» вошло в политическую терминологию периода революции и Гражданской войны и традиционно применяется в современной историографии, хотя сам по себе термин является условным и собирательным, так как в антибольшевистские силы входили не только представители Белого движения, но и другие весьма разнородные силы.

Согласно общепризнанной точке зрения, в России понятие «белый террор» применялось для обозначения политики правительств Белого движения, демократических антибольшевистских правительств и иных контрреволюционных сил в стране, а также интервентов в ходе Гражданской войны, направленной на: подавление революционных политических настроений; уничтожение большевистского подполья и партизанского движения; уничтожение тех, кто служил в РККА или в органах советского управления.

«Белый террор» проводился: официально созданными органами: гражданскими: юстиции; государственной охраны; внутренних дел; военными: контрразведка; военно-полевые суды; неофициальными, самочинно организованными органами, образованными различными представителями военного командования; войсками Белых армий в ходе бесконтрольных погромов и самосудов.

Чаще всего репрессии осуществлялись без суда или по упрощённой схеме судопроизводства.

Ряд историков полагает, что в отличие от «красного террора», провозглашённого большевиками как средства установления их политического господства, сам термин «белый террор» не имел ни законодательного, ни пропагандистского утверждения в Белом движении в период Гражданской войны. Историки признают, что белые армии не были чужды свойственной войне жестокости, однако считают, что «чёрные страницы» белых армий отличались принципиально от политики большевиков: белые не создавали организаций, аналогичных большевистским чрезвычайным комиссиям и революционным трибуналам; лидеры Белого движения никогда не призывали к массовому террору, к расстрелам по социальному признаку, ко взятию и расстрелу заложников, если враги не исполняли тех или иных требований; участники Белого движения не видели ни идеологической, ни практической необходимости в проведении массового террора. Они были убеждены, что целью боевых действий белых была не война против каких-то широких масс или социальных классов, а война с небольшой партией, захватившей в России власть и использовавшей в своих интересах для достижения цели социально-экономическую и политическую ситуацию, а также конъюнктурные изменения в настроениях низов российского общества.

Ряд исследователей считает, что особенностью «белого террора» являлся его неорганизованный, спонтанный характер, что он не возводился в ранг государственной политики, не выступал в роли средства устрашения населения и не служил средством уничтожения социальных классов или этнических групп (казачества, калмыков), в чём состояло его отличие от красного террораЗимина В. Д. Белое дело взбунтовавшейся России: Политические режимы Гражданской войны. 1917—1920 гг. — М.: Рос. гуманит. ун-т, 2006. — С. 38. — 467 с. — (История и память). — ISBN 5-7281-0806-7..

В то же время ряд российских историков указывает, что приказы, исходившие от высоких должностных лиц Белого движения, а также законодательные акты белых правительств свидетельствуют о санкционировании военной и политической властью репрессивных действий и актов террора в отношении большевиков и поддерживающего их населения, об организованном характере этих актов и о роли их для устрашения населения контролируемых территорийЦветков В. Ж. Белый террор — преступление или наказание? Эволюция судебно-правовых норм ответственности за государственные преступления в законодательстве белых правительств в 1917—1922 гг.Литвин А. Красный и белый террор в России 1918—1922 гг. — М.: Эксмо, 2004. — 448 с. — (Сов. секретно). — ISBN 5-87849-164-8.. Такие историки, как В. Г. Бортневский, считают Белый террор политикой репрессий, к которой закономерно вела политическая система военной диктатуры, устанавливаемой Белым движением на подконтрольных территориях, и хотя Белый террор начался стихийно, по итогу он стал системой, санкционированной непосредственно Российским государством.

Доктор исторических наук Г. А. Трукан отмечает, что советские авторы акцентировали внимание преимущественно на «белом» терроре, многие современные авторы, симпатизирующие «белому движению», действуют наоборот. Однако, по оценке Трукана, на территориях, занятых белыми, творилось не меньше злодеяний и бесчинств, чем в советской РоссииВерховный правитель России: Документы и материалы следственного дела адмирала А. В. Колчака. Предисловие Г. А. Трукана. ИРИ РАН, М. 2003. 722 с..

Историк С. П. Мельгунов, давая характеристику белого террора, определяет его как «эксцессы на почве разнузданности власти и мести», поскольку, по его мнению, в отличие от красного террора, белый террор не исходил напрямую от органов белой власти (как свидетельствовал сам Колчак, он был бессилен перед явлением, именуемым «атаманщиной») и не был обоснован «в актах правительственной политики и даже в публицистике этого лагеря», в то время как террор большевиков был закреплён целым рядом декретов и приказов. Мельгунов заявлял, что в декретах белой власти и белой прессе, в отличие от большевиков, не содержалось призывов к массовым убийствам по классовому признаку, к мести и уничтожению социальных группС. П. Мельгунов. «Красный террор» в Россіи 1918—1923.

Жертвами «белого террора» становились сторонники не только большевиков, но и других левых партий, а также совершенно случайные люди. По мнению генерала А. И. Деникина, контрразведки Белых армий «были иногда очагами провокации и организованного грабежа»

Некоторые историки относят к Белому террору политику преследований этнических меньшинств и нерусских народностей, проводимой Белым движением; особый акцент делается на насилии по отношению к еврейскому населению, связываемому с с якобы еврейским коммунистическим заговором. Так, согласно Питеру Холкисту, «как антисоветские командиры, так и рядовые солдаты были уверены, что знают, кто их враги» и кроме коммунистов казнили группами по признаку народности, как, например, евреев, балтов и китайцев, что называли «фильтрацией». По оценке Джошуа Сэнборна, преследование Белым движением еврейского населения было продолжением антисемитской политики армии Российской империи, проводимой генералом ЯнушкевичемRonald Suny. Red Flag Unfurled: History, Historians and the Russian Revolution.

Начало «белого террора» Согласно общепризнанной точке зрения, первые акции «белого террора» отмечались во время антибольшевистского Ярославского восстания в июле 1918 года. В том же 1918 году антибольшевистским Комитетом членов Учредительного собрания были созданы первые карательные органы и приняты репрессивные меры: в августе созданы Чрезвычайный суд, Министерство охраны государственного порядка и его чрезвычайная часть, в сентябре введена смертная казнь, в октябре установлено военное положение и на всей подконтрольной территории введены военно-полевые суды. Министерство охраны государственного порядка возглавил Е. Ф. Роговский. Были арестованы и заключены в тюрьмы около 20 тысяч человек.

В советской историографии датой первого акта белого террора иногда считали , когда после капитуляции большевиков в Кремле одна из групп ещё неразоружённых солдат, как пишет историк С. П. Мельгунов, вдруг открыла огонь по юнкерам, в ответ на что, ошибочно принятый красными за свой, броневик белых повёл ответный огонь по начавшим стрельбу. В результате жертвы имелись и у солдат, и у юнкеров. Историк наиболее достоверными находит цифры Филатьева — всего 30 человек с обеих сторон, отмечая при этом, как у большевистских историков они превращаются в 180, в газете «Социал-Демократ», исходя из показаний солдат 56-го полка — в 197, а в донесениях разведки ВРК — уже в 250—300 человекМельгунов, С. П. Как большевики захватили власть. «Золотой немецкий ключ» к большевистской революции / С. П. Мельгунов; предисловие Ю. Н. Емельянова. — М.: Айрис-пресс, 2007. — 640 с.+вклейка 16 с. — (Белая Россия). ISBN 978-5-8112-2904-8, С. 415. Л. Е. Файн и В. Б. Жиромская называют число 500Л. Е Файн. Проблемы «строительства социализма в СССР» в историографии постсоветского периода (1991—2007) Гос. публичная историческая библиотека России, 2008 с. 16Алексей Литвин. Красный и белый террор в России 1918—1922 гг<ref name=jiromsk>д. и. н.Жиромская В. Б.Проблема красного и белого террора 1917—1920 годов в отечественной историографии // Труды Института российской истории. Вып. 5 / Российская академия наук, Институт российской истории; отв. ред. А. Н. Сахаров. М., 2005. С. 240—265. </ref>. В исследовании И. С. Ратьковского автор пишет, что по обобщённым данным очевидцев событий, было убито и ранено шесть юнкеров и около двух сотен солдат.

Отдельные исследователи относят к белому террору и репрессии царского правительства против социалистов, начавшиеся с 1866 года после неудачного покушения Д. В. Каракозова на Александра IIУтопический социализм в России: Хрестоматия / А. И. Володин, Б. М. Шахматов; Общ. ред. А. И. Володина. — М.: Политиздат, 1985..

Очень важным моментом является отношение к т. н. «белому террору» со стороны такого вождя Белого движения, каким был Генерального штаба генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов. В советской историографии довольно часто приводятся его слова, якобы сказанные в начале Ледяного похода: «Я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!». Исследовавший этот вопрос современный историк и исследователь Белого движения В. Ж. Цветков обращает внимание в своей работе, что никакого оформленного «приказа» с подобным содержанием ни в одном из источников не обнаруженоЦветков В. Ж. В. Ж. Цветков Лавр Георгиевич Корнилов . При этом наличествуют свидетельства А. Суворина, единственного, кто успел издать свой труд «по горячим следам» — в Ростове в 1919 году:

Первым боем армии, организованной и получившей своё нынешнее название [ Добровольческой ], было наступление на Гуков в половине января. Отпуская офицерский батальон из Новочеркасска, Корнилов напутствовал его словами, в которых выразился точный его взгляд на большевизм: по его мнению, это был не социализм, хотя бы самый крайний, а призыв людей без совести людьми тоже без совести к погрому всего трудящегося и государственного в России [в оценке «большевизма» Корнилов повторял его типичную оценку многими тогдашними социал-демократами, например, Плехановым]. Он сказал: «Не берите мне этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет с ними победы!» Впоследствии он к этой суровой инструкции прибавил: «С ранеными мы войны не ведём!»…