Игна́ц Фили́пп Зе́ммельвейс ( ; ; 1 июля 1818,  — 13 августа 1865, Обердёблинг под Веной) — венгерский врач-акушер, профессор, получивший прозвище «спаситель матерей» за обнаружение причин родильной горячки. Один из основоположников асептики, внедрил в медицине практику мытья рук и инструментов хлорной водой. Вошёл в историю как выдающийся хирург-гинеколог, провёл первую в Венгрии операцию на яичниках и второе кесарево сечение.

В период работы в Земмельвейс снизил смертность рожениц до 0,85 %, тогда как в предыдущие годы по всей Европе внутрибольничные эпидемии родильной горячки уносили жизни до 60 % пациенток и их детей. Открытие Земмельвейса опровергало сразу несколько догм, распространённых в медицине того времени, большинство коллег категорически отказывались внедрять его практику, а начальство усматривало в нём только угрозу своему положению.

Из-за сопротивления научного сообщества у Земмельвейса случился нервный срыв и развилась депрессия. В 1865 году сорокасемилетнего Земмельвейса без его согласия, обманом госпитализировали в психиатрическую лечебницу, где через две недели он умер от побоев, нанесённых ему сотрудниками клиники.

Спустя несколько десятилетий открытия Земмельвейса и его методика практического применения асептической обработки получили широкое признание, имя учёного вошло в историю, в честь него названы несколько учебных заведений и наград за заслуги в медицине.

Биография

Семья и ранние годы Игнац Земмельвейс родился 1 июля 1818 года в в католической семье и был пятым из десяти детей Йозефа (1778—1846) и Терезии (1789—1844, в девичестве Мюллер) Земмельвейс. Отец был уроженцем Айзенштадта, а мать — швабкой. Их род прослеживается до 1570 года, предки семьи проживали в маленькой деревне Marczfalva. Табан, историческая область Буды, с начала XVIII века заселялся этническими сербами. В Будапеште большая семья Йозефа и Терезии жила в доме на улице Апрод, 1-3. Среди нищеты и репрессий, в которых пребывала Венгрия в начале XIX века, Йозеф вёл успешную торговлю, и семья жила в достатке. По воспоминаниям окружающих, в детстве и юности Игнац был одарённым, весёлым ребёнком с лёгким характером, которого любили сверстники и учителя. В семье его имя сокращали до «Наци».

Образование

В 1837 году Игнац Земмельвейс с отличием окончил католическую гимназию и по совету отца поступил на юридический факультет Венского университета. Спустя всего несколько недель юноша понял, что карьера военного судьи его не привлекает. Благодаря другу он попал на урок анатомии у профессора Йозефа Берреса, который проводил показательное вскрытие для своих студентов, и был так впечатлён устройством человеческого тела, что сразу же решил сменить факультет и профильный предмет и перешёл на медицинское отделение. Окончив первый курс в Вене, он вернулся в Венгрию и два года учился в медицинской школе при университете Пешта, а в 1841 году продолжил учёбу в Венском университете, медицинский факультет которого считался на тот момент самым престижным в Европе.

Сразу же после поступления, ещё в 1837 году, Земмельвейс столкнулся с языковым барьером: в его семье говорили на дунайско-швабском диалекте немецкого языка, который у венцев вызывал непонимание и высокомерное отношение. А венгерским Игнац владел слабо, так как начал заниматься им только в средней школе.

Решающее влияние на становление медицинских взглядов и развитие Земмельвейса как врача оказали три учёных: патологоанатом Карл фон Рокитанский, дерматолог Фердинанд фон Гебра и терапевт Йозеф Шкода. Фон Рокитанский, один из главных основателей патологической анатомии как науки, предоставил Земмельвейсу возможность работать в морге и проводить вскрытия всех умерших от родильной горячки. Фон Гебра был лишь на два года старше Земмельвейса и сам в прошлом учился у Шкоды и фон Рокитанского, впоследствии он стал выдающимся дерматологом и основал собственную патологоанатомическую школу. Гебра на всю жизнь стал ближайшим из друзей Земмельвейса, который спустя годы стал крёстным отцом его сына. 1 июля 1844 года Игнац поступил практикантом в с перспективой через два года занять место ассистента. В августе 1844 года он получил диплом акушера, а в ноябре 1845 года — хирурга.

Любимым преподавателем у Игнаца стал профессор , также ученик фон Рокитанского. Коллечку Земмельвейс буквально боготворил и мечтал специализироваться в патологии под его руководством. Получив по неизвестным причинам отказ, он подал заявление на место ассистента у Йозефа Шкоды, но тот уже пообещал это место другому ученику. Поступить удалось только на акушерство, которое считалось менее престижным. 1 июля 1846 года Земмельвейс подписал двухгодичный контракт на работу аспирантом-ассистентом у главы акушерского отделения профессора .

Работа в Венской Центральной больнице

была основана в 1763 году по приказу императрицы Марии Терезии и стала крупнейшей в мире. Чтобы сделать её лучшей по качеству медицинского обслуживания, главного врача отправили в командировку по нескольким ведущим родильным домам в Европе, вернувшись из которой, он стал компетентным акушером и пионером «естественных родов». Боэр являлся последователем британской школы и придерживался мнения, что родильная горячка является заразной и может переноситься от больных пациентов к здоровым, поэтому необходимо тщательно соблюдать гигиену среди медперсонала, следить за чистотой палат и изолировать больных пациентов. Боэр также выступал против обучения студентов-акушеров на трупах, предлагая взамен тренажёры. В период его руководства смертность в родильном отделении составляла около 1 %.

Боэр, считающийся основателем венской школы акушерства, впал в немилость у власти после смерти Иосифа II. После серии обвинений и интриг его отправили в отставку за «несоблюдение субординации», а на пост профессора и главы акушерского отделения в начале 1823 года в Центральной Венской больнице был назначен . Ранее Боэр отзывался о Клейне как о наименее способном из всех претендентов на пост, и подобное назначение было ещё одним шагом в политической борьбе его противников. С 1823 года студенты-медики и врачи получили доступ к анатомическому отделению и стали участвовать во вскрытиях, в том числе тел рожениц, умерших от родильной горячки. Они также проводили вагинальный осмотр умерших рожениц, после чего переходили в отделение родовспоможения для осмотра рожающих. Сравнительный анализ смертности от родильной горячки относительно показателей Дублинской центральной больницы продемонстрирован на графике 3: сразу после назначения Клейна последовал резкий всплеск. С января 1833 года из-за большой загрузки решено было разделить акушерское отделение на две клиники, а в 1840-м Клейн разделил всех студентов на две группы — в 1-ю клинику набирали мужчин, учившихся на врачей, а во 2-ю — женщин, которые обучались только акушерству. В тот период в больнице принимали от шести до восьми тысяч родов в год. Прямым руководителем первой клиники являлся сам Клейн, а главой второй был назначен приглашённый из Зальцбурга профессор Франц Бартш.

1 июля 1846 года Игнац Земмельвейс был назначен первым ассистентом (старшим ординатором) 1-й клиники Центральной Венской больницы. В первые же дни работы его поразила высокая смертность рожениц от родильной горячки: к тому моменту в клинике Клейна она была выше, чем в любом другом родильном доме всей Европы. Эпидемии уносили жизни почти 20 % (в отдельные годы — свыше 30 %) женщин и новорождённых, при этом смертность в отделении Бартша, где роды принимали акушерки, редко превышала 4 %. Кроме того, в 1-м отделении родильная горячка носила характер эпидемий, а во 2-м если и случалась, то у отдельных пациенток в разных палатах. Этот факт был известен и среди простых венцев: роженицы старались любой ценой избежать попадания в 1-е отделение и стремились попасть к Бартшу, приём в клинике которого начинался после полуночи.

Предпосылки открытия Подавляющее большинство европейских медиков того времени опиралось на идеи гуморализма и дискразии. Считалось, что родильная горячка поражает только женщин и что её могут вызывать различные, принципиально разного рода внешние и внутренние причины: вредоносные миазмы, воля Господа, геологическо-климатические условия, эмоциональное потрясение роженицы. Были даже теории, что воспаление в области матки вызывает текущее в неправильном направлении молоко или скопившаяся за месяцы беременности менструальная кровь. Одна из теорий гласила, что причиной родильной горячки становится инфицированная сперма. Не в силах установить причины заболевания, многие медики воспринимали его как неизбежное зло, с которым невозможно бороться. По смертоносности родильная лихорадка превосходила оспу и холеру, вместе взятые: например, только в одной Пруссии за 60 лет от неё умерли женщины. В крупнейших больницах Праги и Парижа эпидемии родовой горячки не утихали годами. Иначе обстояла ситуация в Англии: согласно документам из крупнейших больниц в государстве за три века от родильной лихорадки умерло не более 1,29 % женщин. Британские врачи считали необходимой идеальную чистоту инструментов, рук и одежды персонала, всех внутрибольничных помещений, изоляцию заболевших. В отличие от коллег на континенте, они придерживались той теории, что некий контагий распространяется через медперсонал и переносит заболевание от больных женщин к здоровым. Однако об истинных причинах родильной горячки они не имели представления, считая, что она является самостоятельной болезнью наподобие оспы или малярии. Установить возбудителя не удалось даже шотландскому хирургу-акушеру Александру Гордону, который ближе многих подошёл к разгадке и успешно справлялся с эпидемиями родильной горячки в Абердине.

Вскоре Земмельвейс стал буквально одержим целью разгадать тайну родильной горячки. Биографы относят к этому моменту первые эпизоды депрессии, которая развилась у учёного в 1850-х. Он составил подробную таблицу, в которую вносил все данные о поступивших в 1-ю и 2-ю клинику пациентках, и выяснил, что за последние шесть лет в первом отделении умерло почти 2000 женщин, а во втором — 700. В попытках приблизить условия в 1-м отделении ко 2-му, он начал копировать в мельчайших нюансах применяемую там технику: давать женщинам рожать в позе лёжа на боку, а не на спине, переносить их в палаты после родов, а не заставлять идти самостоятельно; Земмельвейс также увеличил контроль за вентиляцией палат и изменил подход к распределению лекарств. Все эти усилия оказались тщетными.

Первым успехом на пути к разгадке вопроса родильной горячки стало то, что она имеет не эпидемиологический, а эндемичный характер. Проанализировав материалы из нескольких стран за более чем 300 лет, Земмельвейс пришёл к однозначному выводу — заболевание вспыхивает только в родильных учреждениях, причём именно таких, где принят наиболее материалистический, научный подход (в том числе присутствует анатомическое отделение и студенты проводят вскрытия).

Желая проверить распространённую в то время теорию, что родильную горячку вызывает эмоциональное потрясение у роженицы, Земмельвейс решил провести эксперимент — он пригласил священника, который каждый день с колоколом обходил палаты и соборовал умирающих. Лежащие на соседних койках женщины были в ужасе, однако на смертность это никак не повлияло.

Увидев результаты таблицы, которую составил Земмельвейс, Йозеф Шкода отметил разницу в смертности между 1-й и 2-й клиниками и предложил собрать комиссию для выяснения причины. Желая избежать служебного разбирательства, Клейн обратился за помощью к министру, вопрос был снят с повестки. Лишь в марте 1847 года, когда смертность в 1-м отделении в четыре раза превысила этот показатель во 2-м, комиссия всё-таки была созвана. По её решению причиной смертности в 1-м отделении объявили неквалифицированные действия иностранных студентов-акушеров, всех их было приказано отстранить от работы. Последним уволили Земмельвейса.

Метод Земмельвейса