Серге́й Фёдорович Плато́нов (, , Российская империя — , , СССР) — русский и советский , педагог. Член-корреспондент Петербургской академии наук с 5 декабря 1909 года по Историко-филологическому отделению, действительный член Российской академии наук с 3 апреля 1920 года.
Биография
Образование Единственный ребёнок в семье коренных москвичей, заведующего Черниговской губернской типографией Фёдора Платоновича Платонова и его жены Клеопатры Александровны (урождённой Хрисанфовой). В 1869 году они переехали в Санкт-Петербург, где отец будущего историка дослужился до должности управляющего типографией Министерства внутренних дел и выслужил с 1878 года потомственное дворянское достоинство.
В Петербурге Сергей Платонов учился в частной гимназии Ф. Ф. Бычкова. Каникулы юный гимназист проводил в доме московских родственников на окраине Петербурга. На семнадцатом году жизни долго и тяжело болел тифом.
О занятиях историей вначале не помышлял, писал стихи и мечтал о карьере профессионального литератора, что и привело 18-летнего юношу в 1878 году на историко-филологический факультет Петербургского университета. Однако невысокий уровень преподавания литературоведческих дисциплин в университете и блестящие лекции профессора К. Н. Бестужева-Рюмина по русской истории определили его выбор в пользу последней.
Из факультетских профессоров на него оказали наибольшее влияние вышеупомянутый К. Н. Бестужев-Рюмин и, отчасти, В. Г. Васильевский, а также профессора юридического факультета В. И. Сергеевич и А. Д. Градовский.
Преподавательская деятельность После окончания университета в 1882 году он был оставлен при нём для приготовления к профессорскому званию. С 1883 года (по 1916) преподавал русскую историю на Бестужевских курсах. По воспоминаниям курсисток начала 1900-х годов он был одним из самых ярких и запоминающихся профессоров, лекции которого привлекали слушательниц всех факультетов: «Читал он в самой большой 10-й аудитории. Вот он всходит на кафедру, садится вполоборота к аудитории, взгляд устремлён куда-то вдаль, и начинает характеризовать Ивана Грозного, точно он сам наблюдает его развитие. Как скульптор резцом, чертит детали лица Грозного. Аудитория затаила дыхание, воображение переносит в ту эпоху, раскрывает её».
Первоначально он намеревался посвятить свою магистерскую диссертацию общественному движению, которое создало ополчение князя Дмитрия Пожарского, однако убедился в том, что всякое серьёзное исследование в области древней русской истории невозможно без тщательной разработки источников. По этому пути и решил пойти, избрав в качестве объекта исследования историко-литературные памятники Смутного времени.
Для решения поставленной задачи привлёк более 60 произведений русской письменности XVII века, изученных им по 150 рукописям, многие из которых оказались открытием для науки. В 1888 году опубликовал диссертацию, которая сначала печаталась в Журнале Министерства народного просвещения, отдельным изданием, а 11 сентября того же года успешно защитил её на степень магистра русской истории, что позволило ему занять с 6 февраля 1889 года должность приват-доцента, а с 1890 года — профессора по кафедре русской истории Петербургского университетаВ 1890 году за диссертацию ему была вручена Уваровская премия..
В 1895—1902 годах был приглашён как один из наиболее талантливых университетских профессоров преподавателем русской истории к великим князьям Михаилу Александровичу, Дмитрию Павловичу, Андрею Владимировичу и великой княгине Ольге Александровне.
Исходя из высказанной С. М. Соловьёвым «широкой исторической идеи», согласно которой начало новой России следует искать не в реформах Петра I, а в событиях Смутного времени, определил тему своей докторской диссертации: «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—XVII вв. (опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное время)». Первые строки диссертации написал в начале 1896 года, а в 1899 году «Очерки…» вышли отдельным изданием.
30 октября 1899 года защитил «Очерки…» в Киеве в университете св. ВладимираВ Петербургском университете не было докторов русской истории. в качестве докторской диссертации (официальным оппонентом выступил профессор В. С. Иконников).
С 1900 по 1905 год был деканом историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета. В 1903 году возглавил вновь созданный Женский педагогический институт (первое в России женское педагогическое высшее учебное заведение), который привёл в образцовое состояние.
В 1912 году, к 30-летию преподавательской деятельности, был утверждён в звании заслуженного ординарного профессора, после чего в январе 1913 года вышел на пенсию, передал кафедру своему ученику С. В. Рождественскому и перешёл на должность сверхштатного профессора.
В 1916 году, из-за начавших его тяготить административных обязанностей, оставил директорство и в Женском педагогическом институте. В том же году переехал со всем семейством в просторную квартиру на Каменноостровском проспекте.
Работа после Октябрьской революции К Октябрьской революции 1917 года С. Ф. Платонов отнёсся отрицательно, посчитав её случайной и ни с какой точки зрения не подготовленной, однако уже через несколько месяцев был вынужден пойти на сотрудничество с большевиками, помогая Д. Б. Рязанову налаживать работу по спасению петроградских архивов и библиотек.
В первые послереволюционные годы занимал ряд административных и общественных должностей: в 1918—1929 годах — председатель Археографической комиссии; в 1918—1922 годах — директор Археологического института; в 1918—1923 годах — заведующий Петроградским отделением Главархива; с апреля 1923 по октябрь 1925 года — председатель археологического отделения ФОН Петроградского университета; председатель Археологического общества; председатель Союза российских архивных деятелей; заведующий Учёной комиссией по истории труда в России; редактор Особой научной географической комиссии; председатель Комитета по изучению древнерусской живописи; журнала «Вестник знания»; (председатель редакционного комитета) «Русского исторического журнала».
За большой вклад в развитие русской исторической науки 3 апреля 1920 года Общим собранием Российской академии наук был избран её действительным членом (что могло произойти и гораздо раньше, если бы не отрицательное отношение к его кандидатуре со стороны ряда влиятельных академиков кадетского толка, вроде А. С. Лаппо-Данилевского).
На рубеже 1920-х годов задумывал большую работу о начале Русского государства, предполагал и пересмотр концепций А. А. Шахматова, однако этим планам не было суждено осуществиться.
В 1922 году был назначен (после смерти А. С. Лаппо-Данилевского) руководить работой Постоянной исторической комиссии Академии наук.
1 августа 1925 года стал (после смерти академика Н. А. Котляревского) директором Пушкинского Дома, а 22 августа того же года — избран директором Библиотеки АН СССР (БАН).
В том же году будто бы запретил А. А. Введенскому (специалисту по истории Древней Руси) читать в Первом историческом исследовательском институте при ЛГУ в «духе времени» доклад о революции 1905 года на Урале и потребовал замены этого доклада докладом о Строгановской иконе.
В 1927 году завершил свою работу в ЛГУ.
11 июля 1928 года выступил в Берлине перед немецкими учёными с докладом «Проблема русского Севера в новейшей историографии». Там же имел контакты и с некоторыми представителями русской эмиграции, в том числе со своим бывшим учеником Великим князем Андреем Владимировичем, что в дальнейшем было использовано против историка.
В сентябре 1928 года отказался от директорства в БАН, а в марте 1929 года — и от директорства в Пушкинском доме.
В 1929 году на мартовской сессии АН СССР был избран академиком-секретарём Отделения гуманитарных наук (ОГН) и членом Президиума Академии.
«Дело» Платонова
6 ноября 1929 года в канун праздника ленинградская «Красная газета» преподнесла читателям новость:
В Академии наук были спрятаны важные политические документы. Академик С. Ф. Ольденбург отстранён от должности непременного секретаря. <...> Некоторые из этих документов имеют настолько актуальное значение, что могли бы в руках Советской власти сыграть большую роль в борьбе со врагами Октябрьской революции как внутри страны, так и за границей.
Оказалось, что членами Правительственной комиссии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР по проверке аппарата Академии наук «в одной из комнат» Библиотеки АН (БАН) были обнаружены нигде не зарегистрированные списки лиц, получавших «особое вознаграждение за борьбу с революцией». Также членам комиссии был предъявлен запечатанный пакет, в котором оказались подлинные экземпляры отречения от престола Николая II (его подпись была засвидетельствована министром двора В. Б. Фредериксом) и его брата Великого князя Михаила. Председатель комиссии Ю. П. Фигатнер подчеркнул: В распоряжении правительства этих документов не было.
Среди других бумаг, обнаруженных членами комиссии в рукописном отделении БАН, были материалы Департамента полиции, корпуса жандармов, царской охранки и контрразведки. В Пушкинском Доме были обнаружены переписка Николая II с петербургским генерал-губернатором Д. Ф. Треповым по поводу событий 9 января 1905 года, архив московского губернатора и шефа жандармов В. Ф. Джунковского, материалы посла Временного правительства в Лондоне В. Д. Набокова. В Археографической комиссии оказались ещё более интересные документы: архив ЦК партии кадетов, архив ЦК партии эсеров, архив Объединённой социал-демократической организации Петербурга, списки членов Союза Русского Народа, шифры жандармского управления, дела провокаторов, материалы Учредительного собрания и Комиссии по его роспуску, часть архивов П. Б. Струве и А. Ф. Керенского.
Из уст Фигатнера и прозвучало впервые имя непосредственного «виновника» случившегося — академика Платонова. Учёный пытался оправдываться:
Как непременный секретарь, так и сам я не придали особой актуальности документам и подвели их под действие постановления 16.11.1926 г. ...О том, что правительство их ищет 12 лет, нам известно не было. ...Тов. Фигатнер не различает терминов «архив» и «архивные материалы» и злоупотребляет первым.
В составленной вице-президентом АН А. Е. Ферсманом по поручению председателя СНК СССР А. И. Рыкова «Докладной записке…» от 6 ноября 1929 года основным виновником был назван Платонов, которому было предложено подать в отставку, что он и сделал через два дня. Однако его отставка ничего не дала.
Арест, тюрьма, ссылка В ночь на 12 января 1930 года С. Ф. Платонов был арестован вместе со своей младшей дочерью Марией чекистом А. А. Мосевичем по подозрению «в активной антисоветской деятельности и участии в контрреволюционной организации». На квартире были обнаружены револьвер иностранного производства, а также письма на его имя от великого князя Константина Константиновича и П. Н. Милюкова.
Историк был обвинён в создании подпольной антисоветской монархической организации под названием «Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России», ставившей якобы своей целью подрыв и свержение советской власти в СССР и реставрацию монархии. Одновременно с Платоновым была арестована и одна из его дочерей — Мария; в марте 1930 года была арестована ещё одна дочь — Нина.
В результате интенсивного психологического воздействия А. А. Мосевича (тот указывал, что правдивые показания нужны не следователю, которому всё и так ясно, а истории) Платонов стал давать нужные следствию показания. В частности, он заявил:
Касаясь своих политических убеждений, должен сознаться, что я монархист. Признавал династию и болел душой, когда придворная клика способствовала падению б. царствующего Дома Романовых.
Во время следствия Платонов признал, что видел во главе конституционной монархии великого князя Андрея Владимировича; самому Платонову, по утверждениям следователей, заговорщики предназначили пост председателя Совета министров России.