Самодержа́вие (от кальки с — «самодержец», «самовластец» — в титуле византийских императоров ) — форма автократии (позже абсолютной монархии), существовавшая в Великом княжестве Московском, а впоследствии в Русском царстве и Российской империи.
История понятия и термина Понятие самодержец применительно к московским правителям впервые стало использоваться при великом князе московском Иване III, начавшем иногда применять титул «Господарь и самодержец всея Руси» (наряду с прежним «господарь всея Руси», использовавшимся ещё Дмитрием Шемякой и Василием Тёмным) после женитьбы на племяннице последнего византийского императора Константина XI, Софье Палеолог, что давало основания для притязаний на преемственность ромейского наследия русским государством. С обретением независимости от ханов Орды Иван III в сношениях с другими государями стал сочетать титул царя с титулом самодержца. При этом во времена Ивана III это понятие употреблялось исключительно для того, чтобы подчеркнуть внешний суверенитет государя (независимость ни от какого другого властителя), поскольку это было славянской калькой с одного из титулов византийского императора — , буквально «сам властвует», «сам держит власть»В Древней Греции термином «стратег-автократор» обозначали верховного главнокомандующего с чрезвычайными полномочиями; затем термин стал использоваться для перевода .
Согласно Василию Ключевскому, под самодержцем (автократом) изначально понимался властитель, не зависимый ни от какой сторонней внешней власти, никому не платящий дани, то есть являющийся сувереномКлючевский В. О. Избранные лекции «Курса русской истории». / Сост. Н. А. Мининков. — Ростов н/Д: изд-во «Феникс», 2002. — С. 198 ISBN 5-222-02651-5. Однако уже при Иване Грозном, в силу централизации власти и уменьшения властных полномочий аристократии, самодержавие стало использоваться также и для обозначения неограниченной внутренней власти. Сергей Соловьев и Константин Кавелин первые отметили главные моменты в развитии власти государей всея Руси. Они выводили её из форм родового быта и указали её постепенное преобразование в единодержавную государственную власть: один под влиянием особых условий политической жизни на севере, где политическая жизнь самым своим существованием обязана была князьям; другой — под влиянием закона распада родового быта, причём посредствующую стадию сыграл быт вотчинный. Кавелин уже в Андрее Боголюбском видит тип вотчинника, господина, неограниченного владельца своих имений — тип, который окончательно развивается в Москве; Сергей Соловьев также видит в нём собственника своего княжения, хозяина полновластного, у которого впервые появляются понятия о самовластце и о подручничестве — первые элементы понятий о государе и о подданстве. Обыкновенно указывается целый ряд причин, вызвавших Единодержавие и самодержавие московских государей:
иноземные влияния, византийское и монгольское; содействие объединению Руси со стороны разных классов населения: духовенства, бояр и земских людей; особые бытовые условия северо-восточной Руси — роль новых городов, вотчинное начало; личные качества московских князей.
Со времён Петра I понятие «самодержавие» стало всё более отождествляться с европейским понятием «абсолютизм» (в России не употреблявшемся). Так, в Духовном регламенте, написанном Феофаном Прокоповичем и получившем силу закона 25 января 1721 г., говорилось: «Монархов власть есть власть самодержавная, которой повиноваться сам Бог за совесть повелевает». С введением термина «суверенное государство», понятие «самодержавие» окончательно сузилось для обозначения внутренней неограниченности власти императора, опиравшейся на теорию о её божественном происхождении.
Но в относительной оценке указанных причин до сих пор господствует полное разногласие; на первом плане у историков фигурирует то монгольское иго, то сила земли, в специальном смысле низших слоев населения, то, наоборот, боярская инициатива и т. д. Так, о монгольских влияниях ещё Карамзин сказал, что «Москва обязана своим величием ханам».
Последние упоминания термина «самодержавие» в смысле «суверенитет» относятся периоду правления императрицы Екатерины II. В частности, Сперанский отмечал, что в Своде законов «самодержавие» используется в двух различных значениях: одно указывает на внешнюю международную независимость, другое на внутреннюю неограниченность власти монарха.
Официальное определение российского государственного строя как «самодержавия» и российского императора как «самодержца» сохранялось вплоть до революции 1917 года. Начиная с XIX века, критики этой формы правления стали приравнивать её к самодурной деспотичной власти.
Отличие самодержавия от абсолютизма На рубеже XX века возникли теории, разводящие понятия «самодержавие» и «абсолютизм». При этом мыслители славянофильского толка противопоставляли допетровское самодержавие, в котором, по их мнению, осуществлялось органическое единение государя с народом, послепетровскому абсолютизму как бюрократической, вырожденной форме монархии; консервативные же публицисты (например, Лев Тихомиров) считали, что и в послепетровской России самодержавная власть монарха отличается от абсолютизма, хотя переняла некоторые его элементыРепников А. В. «Консервативные концепции переустройства России» — М.: Изд-во Academia, 2007. — С. 140. Умеренно-либеральные мыслители противопоставляли допетровскому самодержавию, основанному на идее божественности власти, петровскую и послепетровскую форму как основанную, с их точки зрения, на идее общего блага.
Развитию этого положения Костомаров посвятил особую монографию, в которой доказывал, что власть московских государей явилась полной заменой ханского деспотизма. Вместе с тем, однако, Костомаров признавал, что в XIV веке, с уничтожением уделов на Руси, должна была, казалось бы, развиться монархия, в которой власть монарха была бы разделена с боярами. Этого не случилось, и власть возросла до полного самодержавия, благодаря эгоизму и отсутствию сплоченности среди боярства.Костомаров Н. И., «Начало единодержавия в России » // Собрание сочинений Н. И. Костомарова в 8 книгах, 21 т. Исторические монографии и исследования. — СПб., Типография М. М. Стасюлевича, 1903. Книга 5. Т. 12. — С. 5-91.
Ещё дальше Костомарова идёт профессор Леонтович. Заметив, что мысль о монгольских влияниях хотя и давно высказывается, но нигде строго и документально не доказывается, Леонтович, на основании сближений Чингизовой Ясы и Ойратских уставов (Цааджин-Бичик), указывает целый ряд заимствований в политической, общественной и административной жизни московской Руси из монгольского права. У монголов заимствованы: воззрение на государя как верховного собственника всей территории государства; прикрепление крестьян и закрепощение посадских людей; идея об обязательной службе служилого сословия и местничество; московские приказы, скопированные с монгольских палат, и проч. Автору, однако, не удалось найти каких-либо указаний на то, что в руках московского правительства действительно находились изученные автором монгольские уставы.Леонтович Ф. И., «К истории права русских инородцев: древний монголо-калмыцкий или Ойратский устав взысканий » — Одесса: Тип. Г. Ульриха, 1879. — 290 c.
В большей или меньшей мере разделяют эти воззрения Загоскин, Сергеевич, Энгельман. Другие историки (Соловьев, Бестужев-Рюмин, Забелин, Владимирский-Буданов) не придают монгольскому игу решающего значения и выдвигают на первый план другие созидательные элементы в деле объединения северо-восточной Руси. Так, И. Е. Забелин полагает, что московское Единодержавие развилось в тесной связи с народным единством, зерно которого он видит в мирных и промышленных стремлениях рабочего посадского населения Суздальской земли. Эти стремления, поддержанные северными князьями Юрьевичами, и породили борьбу посада с дружинной боярской силой, окончившуюся победой первого. Татарская неволя разрушила правильный ход дальнейших успехов объединения, но московские князья устроили себе народный завет об устроении земского мира и тишины, а потому именно и оказались во главе объединяющейся Руси.Забелин И. Е., «Взгляд на развитие московского единодержавия» // «Исторический вестник», 1881. — № 2-4.
Основной почвой для выработки типа самовластного государя в его московской форме послужило чёрное или серое всенародное множество, которому некогда было думать о каких-либо правах и вольностях, в постоянных заботах о насущном хлебе и о безопасности от сильных людей. Это государево самовластие развивалось очень постепенно на русской почве и, быть может, не получило бы так скоро окончательной формы царского самодержавия, если бы не пришли ему на помощь греки и итальянцы при Иване III. С этой точки зрения боярство является силой, противодействующей общим стремлениям народа и князя, — силой крамольной, нарушающей очень часто земский мир и тишину. Но ещё со времен Погодина установилось иное воззрение на историческую роль бояр, по которому бояре вовсе не были врагами объединения, а деятельными помощниками московских князей. Выяснению исторической роли боярства посвящены труды профессоров Ключевского и Сергеевича
То, что Костомарову казалось возможным — а именно возникновение на Руси монархии, ограниченной боярским правлением, — по мнению Ключевского оказывается исторической действительностью если не вполне, то в значительной мере. Московская Русь оказывается вовсе не в такой мере неограниченно самодержавной, как думали раньше, а скорее монархически-боярской, так как царь всея Руси правит землёй не единолично, а при посредстве и с помощью боярской аристократии: отдельные же случаи столкновений монарха с этой аристократией приводят даже к попыткам ограничить полномочия московских самодержцев.Ключевский В. О. Боярская дума древней Руси . — М.: Синодальная Типография, 1902. — 555 с.
Вопреки общепринятому мнению о развитии Московского государства из удела московских князей, профессор В. И. Сергеевич утверждает, что не из этой вотчины выросла объединённая территория северо-восточной Руси, а на обломках старого Владимирского великого княжения, после приобретения его Дмитрием Донским в наследственное владение своего дома. Не усилиями московских князей и даже вопреки их стремлениям начато это дело объединения. Московские князья, начиная с Калиты и до Дмитрия Донского, вовсе не были созидателями того порядка, который привёл Русское государство к единовластию и величию, а наоборот, были решительными проводниками взгляда на княжение, как на частную собственность, со всеми его противогосударственными последствиями. Инициаторами и сторонниками воссоединения территории под властью одного князя были бояре, выступившие защитниками этой идеи ещё в старой Ростовской земле. С Ивана Калиты за именами князей скрывается боярская рука, создающая камень за камнем Русское государство. Нет согласия и в относительной оценке византийских влияний, хотя для выяснения этого вопроса сделано довольно много в специальной литературе.Сергеевич В. И. «Вольные и невольные слуги московских государей» // «Наблюдатель», 1887, № 2-3..