Андре́й Ива́нович Штакеншне́йдер (, имение Штакеншнейдеров, Гатчинский уезд, Санкт-Петербургская губерния — , Москва) — русский немецкого происхождения, яркий представитель первого поколения архитекторов-эклектиков, автор ряда проектов императорских и великокняжеских резиденций в Санкт-Петербурге и пригородах. Академик (с 1834), почётный вольный общник (с 1842) и профессор 2-й степени (с 1844) Императорской Академии художеств, (1858).
Биография А. И. Штакеншнейдер был внуком кожевника, выписанного в Россию императором Павлом I из Брауншвейга. Сын Иоганна Штакеншнейдера, немецкого подданного, владельца мукомольной мельницы на р. Пудость близ Гатчины. В семье говорили по-немецки, сына назвали Генрихом, и только впоследствии его имя переделали на русский лад: Андрей ИвановичШуйский В. К. Андрей Штакеншнейдер // Зодчие Санкт-Петербурга. XIX — начало XX века / сост. В. Г. Исаченко. — СПб.: Лениздат, 1998. — С. 292. — 1070 с. : ил. — (300 лет Санкт-Петербургу, 1703—2003). — ISBN 5-289-01586-8..
В 13 лет, в конце 1815 года мальчика отдали в Императорскую Академию художеств, но поскольку он числился иностранцем, семье приходилось платить за обучение 350 рублей. Средств не хватало, поэтому Штакеншнейдер, не закончив курс, вынужден был 21 января 1821 года устроиться на службу чертёжником в Комитет для строений и гидравлических работ. Чертёжную мастерскую возглавлял архитектор Огюст Монферран.
Под руководством Монферрана будущий зодчий продолжал практическое обучение на петербургских стройках, работал в Комиссии о построении Исаакиевского собора, куда был определён 1 июня 1825 года. Но как иностранец Штакеншнейдер до выслуги в двенадцать лет не мог получить необходимый чин. Он покинул службу (официально по болезни) и по ходатайству Монферрана в мае 1830 года выехал за границу для лечения. Был в Италии и ФранцииШуйский В. К. Андрей Штакеншнейдер. — С. 294—295. Во время поездки Штакеншнейдер был в Помпеях, делал зарисовки и обмеры на раскопках древнеримского города, в Берлине познакомился с постройками К. Ф. Шинкеля в стиле «прусского эллинизма».
С 1832 года Штакеншнейдер занимался частными постройками. Перестраивал усадьбу для графа А. Х. Бенкендорфа в его имении Фалль, в окрестностях Ревеля (Кейла-Йоа). Для усадебного дома архитектор вместе с владельцем выбрали романтический стиль готического замка. В качестве прототипа Штакеншнейдер избрал «Коттедж» в Петергофе постройки А. А. Менеласа (1826—1829)Борисова Е. А. Русская архитектура в эпоху романтизма. — СПб.: Дмитрий Буланин, 1999. — С. 254. — 315 с. — ISBN 5-86007-083-7. В том же стиле Штакеншнейдер строил дачу княгини Т. Б. Потёмкиной в Гостилицах. После постройки замка Фалль Бенкендорф представил архитектора императору. Штакеншнейдер приобрёл благоволение Николая I и стал получать от него, одно за другим, важные поручения. Он перестраивал великокняжеские усадьбы и дворцы, оформлял интерьеры в разных стилях. В 1835 году построил в Петергофе «Никольский домик» в «русском стиле».
В 1837 году за счёт Кабинета Штакеншнейдер был командирован за границу «для совершенствования архитектурных знаний». Посетил Италию, Францию, Германию и Англию. В 1844 году Совет Академии присвоил ему звание профессора 2-й степени Академии художеств без исполнения с его стороны программной задачи как художнику, уже имеющему известность.
Начав службу в должности архитектора при дворе великого князя Михаила Павловича, он под конец своей жизни стал главным архитектором Департамента уделов, с 1848 года — архитектором Высочайшего двора и заведующим постройками по загородным дворцам государыни императрицы. Работал в Санкт-Петербурге, Царском Селе, Петергофе, Новгороде, Москве, Таганроге, Крыму.
Дом Штакеншнейдера в Санкт-Петербурге на Миллионной улице, 10 (второй фасад выходил на набережной Мойки, 9) был центром культурной и общественной жизни художественной интеллигенции столицы. Архитектор приобрёл его у титулярных советников М. Е. и Д. Е. Петровых и перестроил для своей семьи в 1852—1854 годах. В особняке проходили «штакеншнейдеровские субботы», на которых собирались поэты, писатели, артисты и художники, ставились любительские спектакли. Здесь бывали В. Г. Бенедиктов, И. А. Гончаров, Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев, Я. П. Полонский и другие. В 1865 году Штакеншнейдеры продали этот дом в связи с болезнью хозяина. Здание было перестроено в доходный дом.
У Штакеншнейдера было загородное имение — мыза Ивановка, находившееся недалеко от Гатчины и доставшееся ему от отца в конце 1850-х годов.
В последние годы жизни здоровье Штакеншнейдера значительно ослабло. Весной 1865 года по совету врачей он отправился на кумысное лечение в Оренбургскую губернию. Проведённое там лето, казалось, принесло Штакеншнейдеру пользу, но на обратном пути в Санкт-Петербург он почувствовал себя плохо, скончался в Москве 8 августа того же года. Архитектор был похоронен в Санкт-Петербурге в близ церкви Григория Богослова, построенной им самим; ранее там же рядом был погребён его тесть тайный советник Ф. Л. Халчинский, а в последующем — супруга и дети Андрея Ивановича. Вместе с большей частью некрополя названной обители захоронение Халчинских — Штакеншнейдеров было утеряно в ходе уничтожения петербургских некрополей после Революции 1917 года; лишь в 1985 году оно было вновь выявлено в ходе археологических работ и восстановлено с установкой нового памятника.
Творческий метод и художественный стиль А. И. Штакеншнейдеру пришлось работать в сложный период кризиса архитектуры русского классицизма. Его первой крупной постройкой в Санкт-Петербурге был дворец дочери императора Николая I Марии Николаевны. Мариинский дворец (1839—1844) стал произведением «переходного стиля» от позднего русского классицизма к стилю необарокко периода историзма. Дворец замкнул собой южную сторону Исаакиевской площади — одной из центральных площадей города с величественным Исаакиевским собором (в то время собор ещё не был закончен, но его купол возвели к 1838 году). Это обстоятельство требовало от архитектора создания внушительного по размерам и стилю фасада здания.
Фасад дворца скомпонован согласно принципам классицизма: общая симметрия, трёхчастное деление (три выступающих ризалита: центральный и два боковых), ясные горизонтальные членения, «бриллиантовый руст» первого этажа. Второй и третий этажи объединены большим ордером. Однако в целом фасад производит тяжёлое, барочное впечатление из-за сильной рельефности с эффектами светотени, насыщенностью деталями, галереей-аркадой, поддерживающей балкон с вазонами, и мощного римского аттика центрального ризалита с огромными волютамиВласов В. Г. Мариинский дворец в Петербурге // Власов В. Г. Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства. В 10 т. — СПб.: Азбука-Классика. — Т. V, 2006. — С. 334.
В оформлении интерьеров Мариинского дворца, в прорисовке деталей декора проявились новые, не свойственные строгому классицизму, черты. Например, встречные каннелюры или измельчённый, «суховатый» орнамент, заполняющий пилоны в кабинете Марии НиколаевныПунин А. Л. Архитектура Петербурга середины XIX века. — Л.: Лениздат, 1990. — С. 54. Один из самых эффектных интерьеров — ротонда с колоннадой из тридцати двух колонн, поставленных в два яруса — также примечателен измельчённостью декора, что свойственно не классицизму, а одному из неостилей периода историзма: неоренессансу. Ротонда увенчана большим куполом с окулюсом, вызывающим в памяти купол Пантеона в РимеРотонда Мариинского дворца запечатлена на картине И. Е. Репина «Торжественное заседание Государственного Совета 7 мая 1901 года в день столетнего юбилея со дня его учреждения» (1901—1903).. «Квадратный зал», также с двухъярусной колоннадой оформлен росписями в «помпейском стиле».
Штакеншнейдер для объяснения стилей своих построек пользовался разными терминами: помпейский (помпеянский) стиль, «неогрек», «в греческом вкусе». Термин «неогрек», или «а ла грек» ( — «под греков»), использовали в России XVIII—XIX веков, но он не имел точного значения, скорее, обозначал вообще моду на античностьПетрова Т. А. Архитектура неогрек в творчестве А. И. Штакеншнейдера. К вопросу о природе греческого стиля // В тени «больших стилей»: Материалы VIII Царскосельской научной конференции / ГМЗ «Царское Село». VIII Царскосельская научная конференция; при поддержке ГЭ. — СПб., 2002. — С. 67—77. — 323 с. — ISBN 5-93572-084-1.. А. П. Башуцкий называл новые интерьеры Зимнего дворца оформленными «во вкусе чисто греческом». Дворец в Сергиевке и даже Царицын павильон в Луговом парке Петергофа именовали то «итальянским», то «греческим»Пашкова Т. Л. Неогреческий стиль в архитектуре России и Германии. Художественные особенности и идеология // Россия — Германия. Пространство общения: Материалы X Царскосельской научной конференции / ГМЗ «Царское Село». — СПб.: Изд-во ГЭ, 2004. — С 336, 354 (примеч. 4), 355 (примеч. 5). — 538 с.. Сам же архитектор различал в описаниях Мариинского дворца интерьеры, «отделанные в неогреческом стиле» и в «греческом вкусе». Последнее, вероятно, предполагает более свободное отношение к историческому прототипу. Во время поездки по Германии Штакеншнейдер внимательно осматривал постройки К. Ф. Шинкеля в «греческом стиле». Однако до конца 1840-х годов наименования «стиль неогрек» и «помпеянский стиль» чаще всего не разделялиВласов В. Г. Неостили как альтернатива классицистической традиции в архитектуре // Власов В. Г. Искусство России в пространстве Евразии. — В 3-х т. — СПб.: Дмитрий Буланин, 2012. — Т. 3.: Классическое искусствознание и «Русский мир». — C. 270. — 379, с. — ISBN 978-5-86007-705-8.. Основная причина — своеобразие памятников, служивших для вдохновения, найденных главным образом на территории Геркуланума и Помпей, впитавших традиции разных культур: этрусской, греческой и римскойБотт И. К. Помпейский стиль в русской мебели // В тени «больших стилей». Материалы VIII Царскосельской научной конференции. — СПб., 2002. — С. 309..
В соответствии с эстетикой «периода воссозданий» Штакеншнейдер оформил в Мариинском дворце Будуар (не сохранился) — в стиле неорококо, с зеркалами, вызолоченным рокайльным орнаментом и фарфоровым камином «à la Pompadour»Петрова Т. А. Андрей Штакеншнейдер. — Л.: Лениздат, 1978. — С. 39—42. — 184 с.: ил. — (Зодчие нашего города)..
По дороге между Петергофом и Сергиевкой А. И. Штакеншнейдер построил «Дворец на Собственной даче» для великого князя Александра Николаевича (1843). Здание создавалось в память о стоявшем на этом месте ранее путевом дворце XVIII века. Сам архитектор назвал новый дворец, построенным в стиле «à la Louis XV», то есть в стиле рококо, но в его архитектуре явственны барочные черты.
Следующая крупная постройка Штакеншнейдера в Санкт-Петербурге — Дворец Белосельских-Белозерских, на углу Невского проспекта и набережной р. Фонтанки (1847—1848). Дворец воспроизводит композицию и основные черты Строгановского дворца, также расположенного по Невскому проспекту (на углу набережной реки Мойки), созданного столетием раньше Б. В. Растрелли (1752—1754). Однако мощная пластика фасадов, свойственная стилю Растрелли, в произведении XIX века исчезла, уступив место измельчённому декору. Графическая жёсткость, измельчённость и дробность, как правило, отличают любой неостиль от его исторического прототипа. Однако постройка Штакеншнейдера и другие новые здания «во вкусе графа Растрелли» были оценены критикой того времени положительно, как улучшение стиляБурдяло А. В. Необарокко в архитектуре Петербурга. Эклектика. Модерн. Неоклассика. — СПб.: Искусство-СПб., 2002. — 382, л. ил. с. — ISBN 5-210-01566-1.. По мнению критиков, Штакеншнейдер сблизил «растреллиевское барокко» с декоративными приёмами рококо ещё более, чем это проявлялось у самого Растрелли, и в результате создал собственный вариант неорококо, а не необарокко. Не случайно, французский писатель Т. Готье, посетивший Санкт-Петербург в 1858 году, отметил в декоре дворца Белосельских-Белозерских «фантазии стиля Людовика XV»Готье Т. Путешествие в Россию. — М.: Мысль, 1988. — С. 39..