Импера́торский Каза́нский университе́т — университет, основанный по указу Александра I в 1804 году, стал одним из первых нестоличных университетов Российской империи.
Императорский Казанский университет 1804—1835 Датой основания университета считается , когда императором Александром I была подписана Утвердительная грамота. Одновременно был подписан Устав Императорского Казанского университета, предоставившего университету широкое самоуправление — выборность профессоров, деканов, ректора и др. Блаженной памяти Августейшая Прабабка Наша Государыня Императрица Елизавета Петровна, шествуя по стезям великого Преобразователя России, между прочими славными подвигами благоволила основать в Казани 1758 года Гимназию и даровать ей некоторые права, незадолго пред тем Московскому Университету пожалованные. Предположив, сообразно просвещения настоящих времен, в сём самом месте учредить Университет, дабы существование сего благотворного заведения соделать навсегда неприкосновенным и даровать ему возможность к достижению важного назначения образования полезных граждан на службу Отечества и распространения в нём нужных познаний.
По этому Уставу в университете должно было быть четыре отделения: нравственных и политических наук, физических и математических, врачебных или медицинских, словесных наук с кафедрой восточных языков, а также 28 профессоров, 12 адъюнктов, 3 лектора и 3 учителя «приятных искусств».
С момента утверждения, университет целых десять лет не мог пользоваться своим Уставом, а когда профессора, подчинённые власти директора гимназии Ильи Фёдоровича Яковкина, вступались за свои права, ссылаясь на Устав, это рассматривалось, как бунт против властей, и трое из профессоров были уволены. «В Казани вошла в силу неслыханная комбинация учебных учреждений: не гимназия должна была состоять при университете, а университет при гимназии и в полной подчинённой зависимости от гимназического начальства!»Кизеветтер. Исторические очерки, стр. 160.
Первый попечитель университета Степан Яковлевич Румовский, за все время своего попечительства, ни разу не побывал в Казани. Устав университета по разным обстоятельствам не приводился в действие. Всеми делами университета бесконтрольно распоряжался директор Казанской гимназии и профессор истории в Казанском университете, Илья Яковкин, сумевший ловко приобрести полное доверие Румовского. Все жалобы со стороны университетских профессоров и даже административных властей на злоупотребления Яковкина оставались бесплодными: он всегда успевал отделываться от взводимых на него обвинений и остался неограниченным распорядителем университета вплоть до самой смерти Румовского.
В этот период (1804—1814) университет представлял собой лишь высшие классы казанской гимназии, шесть учеников которой были, при открытии, произведены в студенты, а директор Яковкин и некоторые учителя в профессора и в адъюнкты. За неимением подготовленных отечественных учёных, пришлось пополнять университет иностранными, как Браун, Бартельс, Литтров, Броннер и др.
Коренные изменения в статусе Казанского университета произошли после смерти первого попечителя Степана Румовского и назначения новым попечителем Казанского учебного округа Михаила Александровича Салтыкова. Приезд в Казань нового попечителя, проникнутого самыми благими намерениями, не замедлил привести к благотворным результатам. Первым делом нового попечителя по прибытии в Казань в феврале 1813 г. было донесение министру народного просвещения графу Алексею Кирилловичу Разумовскому о плачевном состоянии университета. Внимание Салтыкова в особенности сосредоточивается на хозяйственной стороне: университетские постройки находятся в жалком состоянии, большие денежные суммы, отпускаемые ежегодно на их ремонт, употреблены неизвестно куда, нет никакого контроля относительно расходования денежных сумм. Причиною всех зол Салтыков считает Яковкина, с которым на первых же порах у него происходят столкновения. Михаил Александрович сближается с профессорами-немцами, которые действительно в то время представляли лучшую часть университетского состава. Его старания устранить от распорядительства Яковкина не сразу увенчиваются успехом. Уже в начале 1814 года Яковкин успевает получить из министерства значительную денежную награду, согласно представлению ещё покойного попечителя. Но это было его последнее торжество.
Салтыков усердно хлопочет о проведении устава, и последовало торжественное «полное открытие» классического университета в составе четырёх отделений: нравственных и политических наук, физических и математических наук, врачебных наук, словесных наук. Управление университетом переходит в руки Совета профессоров. Это открытие университета на основании данного ему ещё в 1804 г. устава и можно считать самым важным событием за все время попечительства графа Салтыкова. Это очень хорошо понимала среда профессоров того времени, и день 5 июля был ознаменован восторженными речами, где выражалась уверенность, что с этого времени начнётся процветание наук в Казанском университете, и его питомцы дадут полезных деятелей для всех сторон жизни (речь Перевощикова).
«С его приездом для нас, по-видимому, взойдёт лучшее солнце, светлое сияние которого я хочу приветствовать», - написал Литров, приветствуя новое назначение.
Благие последствия незамедлительно улучшили административные и хозяйственные части. Что же касается «процветания наук», то едва ли самые высокие стремления нового попечителя и университетского совета, точно так же, как и какие бы то ни было уставы могли помочь делу. Жизнь не давала материала для осуществления этого устава. Лучшими профессорами по-прежнему оставались немцы, но и их не хватало, многие кафедры пустовали, и попытки создать русских профессоров из оканчивающих университет только в редких случаях оказывались успешными. Преподавание преимущественно велось на латинском языке, а так как знания студентов ни в этом языке, ни в немецком не были достаточными, то преподавание часто не достигало цели. Однако, нашлось несколько студентов, особенно по математическим наукам, которые явились достойными преемниками своих профессоров в преподавании, такие как Лобачевский и Симонов, положившие начало казанской математической школе.
Обрусевший немецкий профессор Карл Фёдорович Фукс также выдвинулся из ряда других профессоров университета, сначала как натуралист, потом, как профессор «терапии и медики».
Салтыков в этом отношении ничем, конечно, помочь не мог: состояние современного русского общества, а также исключительное отдалённое положение Казанского университета были тому причиной. Однако, дошедшие до нас его отдельные меры проникнуты стремлением хоть отчасти улучшить положение дел. В 1816 г. состоялось постановление о том, чтобы профессора по желанию замещали пустующие кафедры не по своей специальности с половинным окладом жалованья. Едва ли эти лекции могли принести большую пользу, но лучше было что-то, чем ничего. При Салтыкове появляются молодые профессора из русских, окончивших университет, например будущий ректор университета Гавриил Ильич Солнцев Количество студентов (с 1814) быстро возрастало и возросло почти в четыре раза (в 1819 — 161 чел.).
В первые десятилетия своего существования Казанский университет (совместно с первой казанской гимназией) являлся ведущим центром изучения восточных языков. Ежели России назначено, как провидел великий Пётр, перенести Запад в Азию и ознакомить Европу с Востоком, то нет сомнения, что Казань — главный караван-сарай на пути идей европейских в Азию и характера азиатского в Европу. Это выразумел Казанский университет. Ежели бы он ограничил своё призвание распространением одной европейской науки, значение его осталось бы второстепенным; он долго не мог бы догнать не только германские университеты, но наши, например Московский и Дерптский; а теперь он стоит рядом с ними, заняв самобытное место, принадлежащее ему по месту рождения.
Салтыков уходит в отставку, согласно своему прошению, с должности попечителя с оставлением только в ведомстве Коллегии иностранных дел.
В 1819 году последовала ревизия Казанского университета Михаилом Леонтьевичем Магницким, слухи о которой, точно так же, как и назначение перед тем министром народного просвещения князя Александра Николаевича Голицына, и заставили Михаила Александровича поторопиться отставкой.
Спокойное течение дел в университете было прервано ревизией, которая не была вызвана ни какими-либо злоупотреблениями, ни расстройством университета, а явилась лишь выражением того нового течения, которое стало господствовать в министерстве народного просвещения при князе Голицыне. Самые результативные ревизии были заранее предрешены. Ревизором явился Михаил Магницкий, который нашёл, что университет подлежит совершенному закрытию, но император Александр I не согласился на эту меру и поручил самому Магницкому исправить замеченные им недостатки. Приняв в 1819 г. должность попечителя Казанского учебного округа, Магницкий немедленно удалил неугодных ему профессоров, а профессора прав и, ставшего на тот момент, ректором Гавриила Солнцева предал университетскому суду, за преподавание естественного права «на разрушительных началах». Дело это тянулось два года и закончилось постановлением университетского суда, который, по докладу профессоров Тимьянского и Городчанинова, обвинил Солнцева, главным образом в том, что он начала естественного права выводит «из здравого разума человеческого, а не из св. Евангелия», и решили «удалить его навсегда от профессорского звания», с воспрещением когда бы то ни было поступать на службу в учебные заведения. Одновременно с судом над Солнцевым произведена была полная реорганизация университета, на основании начал, высказанных в инструкции Магницкого новому ректору Казанского университета Никольскому. Преподавание было проникнуто обличительным характером. Инструкцией определялись дух и направление, которому профессора обязаны были следовать в преподавании наук философских, политических, медицинских, естественных, физики, астрономии, словесности, истории, древних и восточных языков. Для преподавания естественного права был нарочно составлен учебник христианского естественного права; вместо римского права велено преподавать византийское, по Кормчей книге. Директор университета обязан был наблюдать, чтобы студенты постоянно видели вокруг себя примеры покорности и строжайшего чинопочитания; ему вменено было в обязанность по возможности чаще присутствовать на лекциях, время от времени просматривать тетради студентов и наблюдать, чтобы дух вольнодумства ни открыто, ни скрытно не ослаблял учения церкви в преподавании наук философских и исторических. Университетский совет обратился в слепое орудие попечителя. В профессорской семье и среди кандидатов на кафедре царили происки и интриги. Число студентов уменьшилось значительно; родители не хотели помещать своих детей в университет, все слушатели которого, вынуждаемые проходить школу военной выправки, постоянно и повсюду состояли под надзором университетского начальства и полиции.
В 1825 году построен главный корпус университета.