Патрик Генри (; 29 мая 1736 — 6 июля 1799) — американский государственный деятель, юрист и фермер, активный борец за независимость американских колоний, широко известный своей речью на вирджинском совете, где произнёс: . Считается отцом-основателем США, служил также первым и шестым губернатором Вирджинии. Генри родился в округе Хановер, где прошёл обучение, помогал отцу в его трактире, после чего самостоятельно освоил юриспруденцию, в 1760 году стал адвокатом, и прославился после «дела Парсона». Его избрали в Палату бюргеров Виргинии, где он быстро прославился речами против «Гербового акта 1765 года». В 1774 и 1775 он был делегатом первого и второго Континентального конгресса, на ход которого не оказал существенного влияния. Однако его выступления сделали его популярными в Вирджинии, особенно после «», когда он сумел собрать ополчение и заставить британскую армию выплатить компенсацию за незаконно изъятый порох. Он был убеждённым сторонником независимости и работал над проектами и Вирджинской конституции. 29 июня 1776 года он был избран первым губернатором независимой Вирджинии. Покинув этот пост в 1779, он служил в палате делегатов, а затем отслужил ещё два губернаторских срока. Со временем он начал опасаться усиления федерального правительства и отказался прибыть на конституционный конвент 1787 года. Он начал бороться против ратификации Конституции США, чем в основном и стал известен в истории. В последние годы жизни он вернулся к юридической практике, отказавшись от предложений постов от федерального правительства.
Ранние годы Патрик Генри родился в колонии Вирджиния на фамильной ферме «» в округе Хановер. Его отцом был Джон Генри (1704–1773), который жил в шотландском Абердиншире и эмигрировал в Вирджинию в 1720-х годах. Около 1732 года он поселился в округе Хановер и женился на Саре Уинстон Сим (1710–1784), вдове из известной семьи английского происхождения. Патрик Генри носил то же имя, что и его дядя, англиканский священник, и до его смерти в 1777 году часто упоминался как Патрик Генри Младший. Отец Патрика был близким родственником Элеоноры Сим из Эдинбурга, которая в 1777 году вышла замуж за Генри Брума, и их сын, лорд-канцлер Генри Брум был, таким образом, троюродным братом Патрика Генри.
До 10 лет Патрик учился в местной школе, где научился читать, писать и считать, после чего отец перевёл его на домашнее обучение, и Патрик немного освоил латынь и греческий язык. Но это было нерегулярное образование, непостоянное, и даже оно закончилось, когда Патрику исполнилось 15 лет. Известно, что в те годы он особенно увлекался охотой. Со временем фамильные земли и рабы перешли в собственность его старшего брата, Джона Сима Младшего, и Патрику пришлось искать себе источники дохода. В возрасте 15 лет он стал клерком у местного торговца, а уже через год вместе с братом открыл свой магазин, но этот бизнес не был успешным.
В 1754 году Генри женился на Саре Шелтон, женщине «такой же безденежной, как и он сам», по выражению Тайлера, который считал этот поступок опрометчивым и нелепым. Считается, что церемония прошла на террасе фамильного дома жены, . В качестве свадебного подарка отец Сары подарил им 6 рабов и земли на ферме Пайн-Слэш около Механиксвилла. К тому времени земля была уже сильно истощена, и Генри вместе с рабами занялся расчисткой дикой земли под посевы. Однако вскоре последовала засуха, а затем сгорел и сам дом, и Генри перебрался в Хановер-таверн, заведение, принадлежавшее отцу его жены. Здесь ему пришлось принимать гостей и развлекать их игрой на скрипке. Одним из посетителей заведения оказался Томас Джефферсон, которому было тогда 17 лет. Он останавливался в таверне на пути в колледж Вильгельма и Марии, и потом писал, что познакомился с Патриком несмотря на разницу в возрасте. В 1824 году Джефферсон сказал Даниелу Уэбстеру, что Генри когда-то был барменом, и это не совсем точно, поскольку Генри в основном обслуживал гостей, а не торговал алкоголем.
У Генри было семь сестёр. Любимой его сестрой была , которая вышла замуж за капитана в 1768 году. Сестра Элизабет стала женой Уильяма Кемпбелла, который в годы войны стал капитаном в полку Патрика. В 1781 году она вторично вышла замуж за генерала . Сестра Джейн вышла замуж за полковника Самуэла Мередита (1732—1808). Сестра Сюзанна стала женой генерала . Сестра Мэри вышла замуж за Люка Боуэра, а Люси, младшая, вышла замуж за клерка и полковника ополчения Валентина Вуда. Сестра Сара вышла за английского торговца.
Общественная деятельность Работая в таверне, Генри находил время для изучения права. Точно неизвестно, как долго он его изучал, но впоследствии он утверждал, что усвоил его за месяц. По совету местного юриста он в 1760 году подал заявку на лицензию и прошёл экзамен, который принимали самые известные юристы в Уильямсберге. Юридические познания Патрика были недостаточно глубоки, но он произвёл сильное впечатление своим складом ума, и в итоге в апреле 1760 года ему выдали лицензию и он открыл практику при судах Хановера и в прилегающих округах.
Дело Парсона
Засухи 1750-х годов привели к росту цен на табак. В колонии было не много драгоценных металлов, поэтому зарплаты священникам, согласно закону 1748 года, выдавались табаком. До засухи табак стоил 2 пенса за фунт (0,45 кг), а в 1755 и 1758 году вирджинская Палата бюргеров издала «», позволяющий выплачивать долги, записанные в фунтах табака, деньгами из расчёта 2 пенса за фунт. Эти выплаты касались официальных лиц и в частности клира англиканской церкви. Некоторые священники попросили Торговую Палату в Лондоне отменить этот акт, поэтому 10 августа 1759 года Британское правительство признало акт недействительным. Урожай табака в 1758 году был плохим, табак подорожал, поэтому некоторым клирикам удалось через суд заставить приход выплатить им недостачу. В 1762 году некто Д. Мори обратился в суд округа Хановер с требованием компенсации — это дело стало известно как «». Ответчик нанял адвокатом за 15 шиллингов Патрика Генри. Сторона обвинения утверждала, что Мори за период действия «Двухпенсового акта» получил 144 фунта, хотя исходя из рыночной цены табака должен был получить 450 фунтов, поэтому требовал компенсации в размере 300 фунтов.
1 декабря 1763 года состоялся суд. Генри выступил с речью, которая длилась час. Не касаясь вопроса экономического ущерба, он отметил неконституционность действий королевского правительства, которое не имело прав налагать вето на акты Вирджинии и отменять «Двухпенсовый акт». Акт Вирджинии он оценил как полезный для общества, и заявил, что король, отменивший законный акт, превращается из отца нации в «тирана», который утратил право требовать повиновения, а клириков назвал врагами общины. Адвокат истца открыто обвинил Генри в государственной измене и поднял крик, но Генри продолжал речь, а судья не останавливал его. В итоге Генри добился того, что суд выплатил Джеймсу Мори символическую компенсацию в размере одного пенса. Дело Парсона стало первым выступлением против королевских решений в колонии, выявило протестные настроения и недовольство положением англиканской церкви. Это же дело стало началом политической карьеры Патрика Генри.
Гербовый акт Дело Парсона сделало Генри знаменитым в вирджинской провинции. Он стал ещё известнее в 1764 году, когда представлял интересы Натаниеля Дэндриджа, депутата Палаты бюргеров от округа Хановер. Дэндриджа обвиняли в подкупе избирателей при помощи угощения алкоголем, что было общепринятой, но запрещённой практикой. Генри прочитал яркую речь в защиту Дэндриджа, которая не сохранилась до нашего времени. Он проиграл дело, но успел познакомиться со многими влиятельными политиками: Ричардом Генри Ли, Пейтоном Рэндольфом и Джорджем Уитом. В 1765 году Палату покинул Уильям Джонсон, депутат от округа Луиза и один из прежних клиентов Генри по делу Парсона. Так как у Генри была своя земля в этом округе, он воспользовался правом быть депутатом, и победил на выборах в мае 1765 года.Он сразу же отправился в Уильямсберг, где уже открылась сессия Палаты.
Между тем расходы на Войну с Францией (1756–1763) увеличили внешний долг Великобритании, и правительство стало искать способы сбора денег с американских колоний. В 1765 году был издан Акт о гербовом сборе, который вводил специальный сбор в пользу Англии. Этот акт должен был частично решить финансовые проблемы и укрепить власть короля в колониях. Палата бюргеров поручила Эдварду Монтагю, своему представителю в Лондоне, выразить несогласие с новым сбором и так же поступили представители других колоний. В самой Вирджинии начались споры вокруг этого акта.
Палата бюргеров собралась в начале мая, но первые три недели рассматривала лицензии паромщикам, лицензии на отстрел волков и прочие мелкие дела. Ближе к концу мая многие депутаты (в их числе Дж. Вашингтон) разъехались по домам. Пассивность палаты объяснялась в основном тем, что она ждала ответа из Лондона на свою петицию. Никто не был готов к решительным протестам: Палата имела большой опыт прошений в адрес правительства, но никогда не протестовала открыто, и её лидеры были непривычны к такого рода заявлениям.
Патрик Генри присоединился к сессии Палаты 20 мая. Уже 28 мая пришло письмо из Лондона от Монтагю с сообщением, что Гербовый акт принят. На следующий же день, 29 мая, Генри зачитал в палате Вирджинские резолюции (Virginia Stamp Act Resolves). Он утверждал, что колонисты имеют те же права, что и англичане, не признавал налогов без представительства, и объявлял, что только вирджинская Ассамблея имеет право вводить налоги. Предполагается, что Генри увидел в решении правительства как угрозу правам колонистов, так и возможность заработать политический капитал.
Дословного текста выступления Генри не сохранилось, все известные его реконструкции основаны на поздних воспоминаниях, когда и Генри и его речь стали знамениты. Первая попытка реконструкции были предпринята в 1790 году Джеймсом Мэдисоном, а вторая только в 1805 году Генри Уиртом. Уирт описывал выступление Генри так: «Громовым голосом, похожий в тот момент на бога, Генри воскликнул: "У Цезаря был Брут, у Карла I — Кромвель, и Георгу III... — («Измена!» — закричал спикер. «Измена, измена!» — отозвалось эхом в каждом углу палаты. Это было одним из тех испытаний, которые определяют характер. Генри не запнулся ни на мгновение; но, поднявшись на недосягаемые высоты, вперив в спикера горевшие решительным огнем глаза, он окончил свою фразу самым твердым образом) ...и Георгу III следовало бы учесть их опыт. Если это измена, то извлечём из неё все возможное"». И если в резолюциях Генри нападал в основном на парламент и правительство Джорджа Гренвилла, а не короля лично, что было традиционно для американской политической риторики, то в своей речи он напрямую обвинил в несправедливости самого короля.
В дневниках депутата палаты Чарльза Мюррея содержится несколько иная версия высказывания о Цезаре и Бруте. «...один из членов [палаты] встал и сказал, что читал, что в былые времена у Тарквиния и Юлия был свой Брут, у Карла был Кромвель, и он не сомневается, что какой-то добрый американец тоже встанет за свою страну». А спикер, по словам Мюррея, возмутился, что никто в палате не остановил этого депутата. В ответ Генри заявил в своей лояльности королю и извинился за свои высказывания. Историки XX века иногда осуждали Генри за трусость в этом вопросе, но по мнению историка Джона Кукла поведение Генри соответствовало принятому парламентскому этикету, предполагавшему извинения за резкие выражения, и было скорее риторическим приёмом опытного оратора.
Ассамблея незамедлительно приняла Резолюции, предложенные Генри. Эта победа сразу сделала его крупной политической фигурой и показала политикам Вирджинии, какие новые перспективы перед ними открылись. Его примеру последовал Ричард Генри Ли, который отчасти завидовал славе Генри и потом утверждал, что первым протестовал против Акта, но вся слава досталась Генри. Впоследствии Ли и Генри станут ведущими политиками Вирджинии.