Михаи́л Никола́евич Лонги́нов (, Санкт-Петербург — , Санкт-Петербург) — русский литератор, писатель, поэт, мемуарист, библиограф, историк литературы и одновременно видный государственный деятель, орловский губернатор в 1867—1871 годах, а затем начальник Главного управления по делам печати (в 1871—1874 годах). .
Михаил Лонгинов прошёл впечатляющий путь личного развития, чрезвычайно показательный для своей эпохи, благодаря чему сам превратился в притчу, постоянный повод для писательских насмешек и легенду русской литературной жизни. Активный либерал и вольнодумец круга «Современника», закадычный приятель Некрасова, Тургенева и Дружинина, вдобавок, автор многих водевилей, «срамных стихов» и откровенно порнографических поэм, спустя всего двадцать лет он стал махровым консерватором, государственником. Заняв кресло «главного цензора» России, он беспощадно вымарывал из произведений своих бывших коллег даже самые незаметные намёки на фривольность или свободомыслие.
Биография Родился в Санкт-Петербурге года в семье видного чиновника, ставшего через три года после рождения сына статс-секретарём, Николая Михайловича Лонгинова. Будучи сыном крупного бюрократа с обширными связями в обществе, Михаил Лонгинов пошёл по стопам отца — и впоследствии сам занял весьма заметное место в бюрократической среде времён императора Александра II.
Учился и воспитывался Михаил Лонгинов сначала в Царскосельском лицее, по окончании которого поступил на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета, где учился неважно и вёл весьма свободный, богемный образ жизни. Тем не менее в 1843 году он окончил обучение с низшим званием действительного студента, и при содействии отца сразу же определился на службу в комиссариат. Дальнейшая карьера Михаила Лонгинова развивалась довольно гладко. В 1846 году он был откомандирован в Симферополь для инспектирования состояния местной провиантской комиссии, а в 1849 году направлен в Саратов для контроля за поставкою провианта для Кавказской армии, где пробыл весьма краткое время. В том же году он перевёлся на службу в департамент духовных дел по иностранным исповеданиям, а в 1854 году перешёл в канцелярию чиновником при Московском военном генерал-губернаторе Закревском.
При этом обширные связи отца и собственные знакомства позволяли Лонгинову не особенно надрываться по службе и распорядок иметь весьма свободный. Довольно часто он имел возможность отлучаться из Москвы в столицу на весьма продолжительное время. Именно концом 1840-х годов датируется его сближение с кругом «Современника», более всего с Некрасовым, Тургеневым, Дружининым и Панаевым. Отойдёт Лонгинов от журнала примерно в 1857 году, не приняв проводимых Чернышевским и Добролюбовым радикальных идей и не разделяя новых принципов «реальной критики». Судя по всему, отход от прежнего круга общения сопровождался у Лонгинова личной обидой и резким пересмотром прежних взглядов. Спустя всего четыре года он выступает с резкими нападками на новых вождей «Современника» в своей ярко полемической статье «Белинский и его лже-ученики» (журнал «Русский вестник», № 6 за 1861 год). Следующие пять лет, в 1859—1864 годах, Михаил Лонгинов замещал должность секретаря Общества любителей российской словесности при Московском университете. В это время, когда только начинались большие реформы Александра II, Лонгинов по воспоминаниям Никиты Гилярова-Платонова, был большим либералом, всячески «выставлял себя самым ярым защитником свободного слова и самым резким порицателем цензурного учреждения» // Русская история в портретеГиляров-Платонов Н. П. Возрождение Общества любителей российской словесности в 1858 году : речь, читанная в публичном заседании Общества 7 декабря 1886 года // Сборник Общества любителей российской словесности на 1891 год. — М., 1891. — С. 147—148..
В 1865 году Михаил Лонгинов получил назначение состоять ответственным членом от правительства в Тульском губернском присутствии по крестьянским делам, а уже в следующем году — Крапивенским уездным предводителем дворянства, но в этой должности он состоял всего три месяца, после чего перевёлся на службу в министерство внутренних дел. Однако и там пробыл лишь немногим больше. В 1867 году карьера Михаила Лонгинова вступила в свою наивысшую фазу. По протекции своих столичных друзей он получил неожиданно высокое назначение орловским губернатором и в этой должности оставался до 1871 года.
В 1871 году он занял последний и высший пост в своей карьере. Его перевели в Санкт-Петербург, где он получил назначение на должность начальника Главного управления по делам печати (или Главного цензора России). Этот пост Лонгинов занимал до самой своей смерти и заслужил на нём своеобразную и громкую славу как в среде чиновников, так и своих бывших друзей и коллег по литературному труду. Либерально настроенный в молодости, уже в 1860-е годы Лонгинов перешёл на ярко выраженные реакционные позиции, которые не замедлили в полной мере проявиться на посту Главного цензора. Тот же Николай Гиляров-Платонов с удивлением отмечал, что Лонгинова словно подменили, его было не узнать, до такой степени «он озлоблением дышал против печати, видел в ней как бы личного врага». Именно Лонгинов выступил главным инициатором и создателем новых цензурных правил от 31 мая 1872 года, сильно дополнивших «слишком либеральный» закон о печати от 6 апреля 1865 года в сторону стеснения положения печати и существенного расширения полномочий министерства внутренних дел в этой области.
Временами деятельность Лонгинова на своём посту отличалась крайней раздражительностью, порой доходившей до фанатической нетерпимости к инакомыслию: так например, он собирался наложить запрет даже на издание русского перевода «Происхождения видов» Чарлза Дарвина. Именно по этому поводу Алексей Толстой написал (в стихах) язвительное «Послание к M. H. Лонгинову о дарвинисме», довольно широко распространившееся в списках и копиях. Несомненно, что большинство литераторов воспринимали «ценсорство» срамного поэта Лонгинова, как нечто анекдотическое и несерьёзное, чем только многократно усиливали его раздражение и репрессии. Весьма забавным в один голос находили также и довольно комическое несоответствие добродушной, почти детской внешности Лонгинова и той несусветной строгости, которую он напустил на себя и всех окружающих. Показателен с этой точки зрения самый стиль толстовского «Послания» — нарочито сниженный, фамильярный и почти нецензурный, начинающийся следующим прямым обращением к начальнику Главного управления при Министерстве внутренних дел Российской империи по делам печати:
Правда ль это, что я слышу? Молвят о́вамо и се́мо: Огорчает очень Мишу Будто Дарвина система?
Полно, Миша! Ты не сетуй! Без хвоста твоя ведь ж…, Так тебе обиды нету В том, что было до потопа… // А. К. Толстой Послание к Лонгинову
Несмотря на то, что Михаил Лонгинов находился (почти буквально) на посту главного цензора России всего четыре года, имя его стало притчей во языцех как в среде пишущих авторов, так и более широких кругах российской интеллигенции. Все эти годы его сопровождала не только репутация «чудовища» и «тирана», но и более чем двусмысленная слава «автора замечательных по форме, но отвратительных по своему цинизму стихов». Не случайно, когда спустя восемь лет, в 1883 году на тот же самый пост Главного цензора назначили известного литератора Евгения Феоктистова, прошедшего почти подобный путь от либерала круга «Современника» до самого махрового консерватора и охранителя, в нём дружно признали «призрак Лонгинова». И призрак не замедлил с лихвой оправдать присвоенное ему высокое звание, нисколько не тяготясь славой своего предшественника. В своей известной книге воспоминаний под красноречивым названием «За кулисами политики и литературы», Феоктистов охарактеризовал Михаила Лонгинова всего в нескольких словах, как великолепного сочинителя непристойной литературы, которая «своим содержанием могла бы возбудить острую зависть даже в Баркове».
После четырёх лет пребывания на посту Главного цензора года Михаил Николаевич Лонгинов скончался, едва перешагнув возраст 51 года. Был похоронен на Тихвинском кладбище; в 1936 году его прах был перенесён на Литераторские мостки.
Его смерть была воспринята в кругах литераторов с подлинным облегчением, почти как «ещё одно освобождение», многие авторы и сочувствующие даже не трудились скрывать своей радости. Эти настроения лучше всяких описаний иллюстрируют многие десятки эпиграмм и эпитафий известных поэтов, написанных «вослед тирану». Вот только одна из них, сочинённая известным русским поэтом и сатириком Дмитрием Минаевым: Стяжав барковский ореол, Поборник лжи и вестник мрака, В литературе — раком шёл И умер сам — от рака.
Литературные работы Ещё в раннем детстве Михаил Лонгинов был очень живым, развитым ребёнком и производил на окружающих впечатление вундеркинда. Склонность к писаниям он обнаружил в себе очень рано: ещё будучи восьми лет от роду, он сочинил некую повесть под заглавием: «Наездники», которая в том же году была издана его отцом в количестве 50 экземпляров (СПб., 1831 год). Когда в конце 1830-х годов стал выходить энциклопедический лексикон Плюшара, пятнадцатилетний Михаил Лонгинов принял в нём живое участие, специально написав для него несколько статей (в XV—XVI тома).
В 1850-х годах Михаил Лонгинов под псевдонимом «Скорбный поэт» публиковал в «Современнике» короткие стихотворения, в те же годы он написал вторую свою повесть «Широкая натура». Большинство сочинённых Лонгиновым порнографических поэм и стихов не только датировано пятидесятыми годами, но и напрямую связана с его друзьями, известнейшими поэтами и писателями круга «Современника». Так, поэма «Бордельный мальчик» посвящена Ивану Панаеву, «Свадьба поэта» имеет в качестве мишени Нестора Кукольника и написана в диалоге с Некрасовым, а известный «Ответ Лонгинова Тургеневу» говорит сам за себя. Широко распространённые в списках и изданные двадцатью годами позднее в Карлсруэ неким «неизвестным доброжелателем» (когда их автор уже находился на посту главного цензора России), срамные стихи составили основную прижизненную славу Лонгинова. Он достойно продолжил эту весьма особую линию русской словесности и подхватил славные традиции Баркова, Пушкина, Лермонтова и своих близких «современников», Некрасова и Тургенева. Можно сказать, что среди русской поэзии второй половины XIX века Михаил Лонгинов в срамном жанре по лёгкости языка и объёму творческого наследия уступал только знаменитому специалисту в своём роде, Петру Шумахеру.
Будучи страстным театралом и постоянным любителем как сцены, так и кулис, Михаил Лонгинов приложил свои литературные способности также и в этой области изящного слова. Так, в соавторстве с К. А. Тарановским он перевёл для сцены несколько французских комедий и водевилей, например, «Всех цветочков боле розу я любил», «Быть бычку на верёвочке!» (1858 год) и среди прочих, даже одну мелодраму — «Испанский Дворянин» (1858) // Биография Лонгинова по Брокгаузу. Особого упоминания заслуживает тот факт, что почти все свои пьесы Лонгинов написал, будучи чиновником канцелярии при Московском военном генерал-губернаторе.