Шуньята (, , пали: suññatā , , , , букв. «пустота»; от санкскр. śūnya, пали suñña — «пустой», также «ноль») — центральное понятие буддийской школы мадхъямака и всего махаянского буддизма, обозначающее «отсутствие постоянного „я“ у личности» и «самобытия» у явлений; отсутствие собственной природы вещей и феноменов (дхарм) ввиду их взаимозависимости, обусловленности и относительности: то, что возникло сложением факторов и со стечением обстоятельств, пусто (шунья).
Термин «шуньята» раскрывается в сутрах Праджняпарамиты. Занимает центральное место в сочинении Нагарджуны «Муламадхьямака-карика» («Коренные строфы о срединности», II век). Был разработан в III веке в трактате «Катхаваттху» монаха Моггалипуттатиссы. Данный трактат был написан по случаю 3-го буддийского Собора, созванного царем Ашокой.
Реализация Шуньяты сознанием адепта считается оптимальным способом познания «вещей как они есть» и духовной терапии, освоение которой сопровождается культивированием совершенств терпения, сострадания и духовной силы, но одновременно и устранённости от иллюзорного в конечном счёте мира, что вместе составляет систему основных достижений в «пути бодхисаттвы».
Происхождение понятия «шуньята» Термины «шунья» и «шуньята» встречается в различных произведениях буддизма, начиная с текстов Палийского канона (Типитака). Так в «Сутта-нипате» (5.15 Могхараджа-манава-пуччха: Вопросы Могхараджи) приведены слова Будды Шакьямуни:«1118. Как на пустой, взирай ты на этот мир. Разрушив обычное понимание себя, ты поборешь и смерть. Владыка смерти не узрит того, кто так смотрит на мир.»Также, о «пустотности» говорится в «Пхена пиндупама сутте (Комок пены, СН 22.95)», «Чуласунньята сутте (Малая лекция о пустотности, МН 121)», «Махасунньята сутте (Большая лекция о пустотности, МН 122)». В сутрах Праджняпарамиты, основные из которых датируются I-II вв., конечная истина раскрывается через осмысление «пустотности» не только вещей, но также сансары, нирваны и даже самого учения Будды.
Этимология «Śūnyatā» переводится с санскрита как «пустота», «незаполненность», «пустынность», «недостаток», «бессмысленность», «распылённость», что происходит от прилагательного «śūnya» — «пустой», «ничем не заполненный», «необитаемый», «одинокий», «лишённый чего-либо», «тщеславный»; также, слово «śūnya» соответствует цифре «ноль» в деванагариИндийские цифры.
По мнению буддолога Л. Мялля, «ноль» (śūnya) в буддизме означает не отсутствие чего-либо или отрицание чего-либо, а снятие (или игнорирование) оппозиций между утвердительными и отрицательными суждениями, между «+» и «-». В буддийской литературе существует и другой термин для обозначения ноля — madhya (madhyama), который переводится обычно как «среднее». Ноль является изобретением древнеиндийской философии, был усвоен математикой в III в. до н. э., затем перенят арабами, а от них — западным миром.
Śhūnya + -tā
Подходы к определению Шуньята — наиболее трудное понятие буддизма, не поддающееся простому описанию и определению. Постижение «пустоты» — важная цель буддийских медитаций, методика которых отличается в разных школах.
Буддийский мыслитель Нагарджуна понимает пустоту как «взаимозависимое возникновение» (санскр.: пратитья-самутпада), что является ключевой доктриной раннего буддизма (например, Патичча-самуппада сутта, СН 12.1). Буддийское учение о взаимозависимом возникновении фактически утверждает, что в мире сансары всё обусловлено, и что нет ни одного явления, которое, обусловливая другое явление, не было бы обусловлено каким-то третьим. Не существует ни абсолютных причин, ни абсолютных следствий. Любая причина является одновременно следствием, и, наоборот, любое следствие — причиной. В Абхидхарме различаются одновременное взаимное обусловливание (аньонья-пратьяята) и последовательное мгновенное обусловливание (анантра-бхава-пратьята).
Доктрина взаимозависимого возникновения раскрывает процессуальный механизм непостоянства (анитья), которое является в буддизме одной из фундаментальных характеристик существования. Непостоянство в свою очередь является основанием для другого основополагающего учения буддизма — бессамостности (анатмавада). «Всё относительное или зависимое является нереальным, шунья (свабхава-шунья — пустым от „самобытия“)», находится «в процессе постоянного становления» и не является ни самостоятельно существующим, ни несуществующим (Нагарджуна, «Муламадхьямака-шастра»).
В своем произведении «Муламадхьямака-карика» Нагарджуна закладывает концептуальные основания махаяны:
Во взаимообусловленном мире нет ни самостоятельных сущностей, ни первопричины, на которые можно было бы опереться; именно поэтому, мир пуст (шунья), и пустота тоже пуста. Все теоретико-познавательные средства (прамана) недостоверны, абсолютная истина (парамартха-сатья) ими непостижима и невыразима в любой системе знаков. Традиционно принято рассматривать 18 или 20 аспектов пустоты. Однако, для философского анализа наиболее важны первые четыре аспекта, которые последовательно лишают надежды отыскать хоть какую-то опору для мыслительных конструкций:
Пустота внутреннего (тиб. nang strong-pa-nyid) — отрицание абсолютного статуса субъекта. Пустота внешнего (phyi strong-pa-nyid) — отрицание абсолютного статуса объекта, т. е. отрицание независимости внешнего мира. Пустота внешне-внутреннего (phyi-nang strong-pa-nyid) — отрицание возможности найти какую-либо абсолютную основу в субъектно-объектном отношении, т. к. абсолютной основы нет ни в одной из сторон, участвующих в нем. Пустота пустоты (strong-pa-nyid strong-pa-nyid) — отрицание абсолютного статуса самой пустоты, которая, как и всё прочее, не может быть опорой для конструирующего мышления, т. е. рассматриваться как некая субстанция.
Теория пустоты может пониматься как закономерное развитие древнейшей буддийской доктрины «несубстанциональности» — Анатмавады. В ранних школах под пустотой личности понимается пустота индивида от независимого субстанционального существования, а пустота феноменов там не рассматривается вообще. Принцип «бессамостности» личности, имевший место в Абхидхарме хинаяны, получил развитие в мадхьямаке и был дополнен принципом «бессамостности» дхарм. В терминологии школы прасангика-мадхьямака различают два вида пустоты, или «бессамостности»: бессамостность личности (санскр. pudgala nairātmya, тиб. bdag med) и бессамостность феноменов (санскр. dharma nairātmya, тиб. chos kyi bdag med).
Существует различие между пониманием пустоты в двух основных философских школах махаяны — мадхьямаке и йогачаре. С точки зрения мадхьямаки, пустота — это взаимообусловленность, относительность, иллюзорность, отсутствие самостоятельной сущности всех явлений. Природа реальности (дхармата) и абсолютная истина непостижимы всеми известными способами познания. Философы йогачары соглашались с Нагарджуной в том, что все элементы опыта (дхармы) в действительности относительны, пусты (шунья). Но йогачарины не были согласны с тем, что пустота есть единственная реальность, считая это слишком нигилистическим. С точки зрения йогачары, пустота — это пустота реальности вне сознания; в опыте даны не объекты, а только представления о них, и реальность полностью зависит от сознания.
Представления о пустоте разных школ буддизма соответствуют их доктиринальным основам. Школы тибетского буддизма придерживаются следующих воззрений: в гелуг высшим философским воззрением считается радикальная мадхьямака — прасангика-мадхьямака; доктирнальная основа кагью — сочетание мадхьямаки и йогачары; сакья — синтез умеренной мадхьямаки и йогачары. Учение дзогчен в целом близко йогачаре, хотя специфический термин дзогчен «кунши» (тиб. «основа всего») соответствует пониманию пустоты в мадхьямаке. Для китайского буддизма (и для большинства школ буддизма Дальнего Востока) характерен синтез йогачары и концепции татхагатагарбхи.
Согласно доктрине «татхагатагарбха» (природа Будды), истинная реальность как она есть (татхата, бхутататхата) представляется «пустой» (бессущностной и неописываемой) только для омраченного сансарического существа. В действительности же, сама по себе она «не-пуста» (ашунья), и обладает бесчисленными благими качествами: чистота, блажество, постоянство, сущностность.
Учение о татхагатагарбхе стало объектом обвинений в неадекватности и еретичности со стороны так называемого «критического буддизма». Один из аргументов таких обвинений заключается в том, что теория гарбхи по сути тождественна брахманистской атмаваде, является субстанциолизмом и эссенциализмом. А это противоречит буддийским анатмаваде (учении о бессамостности) и шуньяваде (учении о пустоте). «Критический буддизм» возник в Японии в середине 1980-х годов, провозгласив принцип возвращения к индийским корням, к «подлинному» буддизму.
Геше Джампа Тинлей определяет пустоту как «отсутствие собственной сущности, или собственной природы, феноменов и личности». Буддолог Торчинов Е. А. раскрывает понятие «пустотность» подобным же образом: «отсутствие у феноменов (дхарм) самобытия (свабхава), или своего собственного, независимого от причин и условий существования: ни одна дхарма, ни один феномен не существует независимо от других, и не является самодостаточной сущностью».
Буддолог Андросов В. П. выделяет в учении о пустоте три аспекта: 1) символ «неописуемого абсолютного единства реальности», 2) понятие, передающее «значение всеобщей относительности, обусловленности, взаимосцеплённости мироздания, отсутствия в нем какой бы то ни было самостоятельной, независимой сущности», 3) объект «высших практик медитации».
Для того, чтобы подчеркнуть взаимообусловленность всех явлений, буддолог Ф. И. Щербатской переводил слово «шуньята» не как «пустота», а как «относительность». Е. А. Торчинов соглашается с тем, что для такого понимания есть определенные основания. Однако отмечает, что значение термина «шуньята» значительно шире, проводя следующую аналогию. Бедняк может взять в долг много золота и вести себя некоторое время так, словно богат. Но такое «богатство» будет лишь видимостью, кажимостью. Такой же кажимостью является и бытие чего бы то ни было: все феномены обусловлены, не существуют сами по себе, в силу своей собственной природы; их бытие заимствовано и не есть подлинное бытие. Причем, нет никакого абсолютного «взаимодавца» (Бога, первопричины): явления сами бесконечно обусловливают существование друг друга.
Далай-Лама XIV говорит об этом следующее:Интервью в Бодхгайе, 1981—1985.
Нагарджуна на основании взаимообусловленности и относительности различных явлений и категорий и возникновения неразрешимых противоречий при попытке рационально проанализировать их существование, а также того, что все категории являются продуктом ментальной деятельности, развил теорию о двух истинах, или двух уровнях познания. Первый уровень — эмпирическая реальность, соответствующая обыденному опыту. Он иллюзорен относительно уровня абсолютной, высшей истины, постигаемой силами йогической интуиции. Относительная истина состоит в том, что все индивиды («я») и вещи существуют, но условно и относительно; они суть просто наименования. Абсолютная реальность — это шуньята.
Ошибочное понимание Неточное понимание термина «пустоты» в небуддийских переводах и комментариях привело к тому, что буддизм получил репутацию философии нигилизма, солипсизма, отказа от доводов рассудка и от словесного понимания, отказа от позитивных тезисов, представления о всеобщей иллюзорности и т. п.; за подобные взгляды буддизм постоянно подвергался критике небуддийских школ. В то же время, буддийские школы, развивая понятие о пустоте, категорически отрицают все перечисленные пункты, акцентируя внимание на «таковости», «взаимозависимом происхождении», причинности и обусловленности.