Никола́й Васи́льевич Пине́гин ( (10 мая) 1883, Елабуга, Елабужский уезд, Вятская губерния, Российская империя — 18 октября 1940, Ленинград, РСФСР, СССР) — русский и советский писатель, художник, исследователь Арктики. Участник экспедиции Г. Я. Седова на судне «Св. мученик Фока»Поморская энциклопедия: В 5 т. Т. I: История Архангельского Севера / Гл. редактор В. Н. Булатов; Сост. А. А. Куратов. — Архангельск: Поморский университет, 2001. — С. 304..
Родом из семьи провинциального ветеринара. Начал обучение в Вятском реальном училище, продолжил его в Пермской гимназии, из которой был исключён. С 17-летнего возраста Николай Пинегин зарабатывал самостоятельно. Поступил в Казанское художественное училище, и в 1907 году сдал экзамены в Академию художеств, но смог окончить её лишь в 1916 году. Ещё в казанский период он увлёкся арктической тематикой, в 1909 году совершил первое путешествие на Мурманское побережье Кольского полуострова. В 1910 году участвовал в походе на северную оконечность Новой Земли, во время которого познакомился с Г. Я. Седовым; в том же году выставлял свои картины на Академической выставке в Петербурге. В 1912—1914 годах участвовал в качестве художника, фотографа и кинооператора в экспедиции Г. Седова. По материалам, собранным в экспедиции, создал первый русский фильм на арктическую тематику и цикл полотен и этюдов. С 1916 года занимал должность художника Черноморского флота, заведовал художественной студией в Симферополе.
В 1920 году эмигрировал в Константинополь, далее перебрался в Прагу и Берлин, где служил театральным художником и иллюстратором. В Берлине в 1922 году при поддержке М. Горького издал свои экспедиционные дневники под названием «В ледяных просторах». В 1923 году вернулся в СССР и в следующем году принял участие в Северной Гидрографической экспедиции, совершал обзорные полёты вместе с Б. Г. Чухновским. В 1927—1930 годах возглавлял экспедицию АН СССР к Большому Ляховскому острову, где зимовал в основанной на мысе Шалаурова полярной станции. Из-за простоя экспедиционного судна в Якутию полярникам пришлось возвращаться арктической зимой самостоятельно. После возвращения Н. Пинегин работал в Арктическом институте, где основал Музей Арктики и состоял в редколлегии «Бюллетеня Арктического института». В 1932 году руководил экспедицией на ледокольном пароходе «Малыгин» к острову Рудольфа. В 1935 году арестован, «как бывший белогвардеец» приговорён к пятилетней ссылке в Казахстан, но в том же году после вмешательства К. Федина и В. Визе был освобождён, хотя и не реабилитирован. Из-за невозможности работы в академических структурах, вернулся к художественному и литературному творчеству. Скончался после продолжительной болезни, не успев завершить документальный роман «Георгий Седов». Николай Пинегин похоронен на Волковском лютеранском кладбище, тело в 1950 году было перенесено на Литераторские мостки. Имя Н. В. Пинегина носит ряд географических объектов.
Становление. Первые путешествия (1883—1910)
Ранние годы
Происхождение елабужской семьи Пинегиных неизвестно, фамилия не зафиксирована в уезде. Семейное предание гласило, что они состояли в родстве с купеческим семейством Шишкиных, из которого вышел известный художник. Это до известной степени объясняло художественные устремления Николая. Он родился 10 мая (по новому стилю) 1883 года в семье разъездного ветеринара Василия Пинегина и его жены Матрёны Фёдоровны. В семье было трое детей. В 1893 году Василий овдовел и вскоре женился во второй раз; в этом браке было четыре девочки. Николай, по собственным рассказам, сильно переживал; у него не сложились отношения с мачехой и в дальнейшем он не любил вспоминать об отце и своих детских годах.
Некоторое время Николай Пинегин проучился в губернском реальном училище. Далее семья перебралась в Пермь, и мальчика отдали в местную гимназию. Учился Николай плохо, давал о себе знать и характер: из пятого класса он был исключён «за неповиновение» (отказ посещать церковные службы). Наконец, в 1900 году Николай навсегда покинул семью и начал самостоятельную жизнь. Чтобы добраться до Казани, он зарабатывал писанием портретов, играл в духовом оркестре (он вообще отличался музыкальностью и имел большие способности), пристроился в передвижную труппу. В 1901 году он без экзаменов был принят вольнослушателем в Казанскую художественную школу. Сохранилось прошение Пинегина от 27 февраля 1902 года о зачислении в ряды действительных учеников IV класса и освобождении от экзаменов по арифметике и географии ввиду наличия свидетельства об окончании четырёх классов гимназии. Прошение было удовлетворено, из этого же документа следует, что в сословном отношении он числился «сыном чиновника», а его отец проживал тогда в Ножевке Пермской губернии. Пинегин упоминался в «Общем алфавитном списке» Художественной школы и в 1904—1905 академическом году; тогда он квартировал в доме Петровой на 1-й Солдатской улице.
Путешествия 1904—1909 годов. Первые публикации
Исток полярных устремлений Н. Пинегина коренился в общей для русской культуры рубежа веков и популярности творчества Кнута Гамсуна. В своих записных книжках Николай упоминал, что был хорошим охотником и имел навыки выживания в дикой природе. Ещё обучаясь в Казани, он ввёл для себя режим строгой экономии, чтобы накопить денег на художественное путешествие на Север. Его планы поддержали товарищи: студент-естественник Семёнов, топограф Маросин, путеец Качалов, которые на лето 1904 года запланировали поездку. Семёнов предложил обратиться в ИРГО, и составил письмо на имя председателя — великого князя Николая Михайловича. В письме был изложен план обследования состояния Северо-Екатерининского канала, на реализацию которого молодые люди запросили карты, геодезические инструменты и 50 рублей на снаряжение. В ответном письме в субсидии было отказано («по отсутствию сведений о способностях указываемых вами лиц к производству намеченных исследований»), однако экспедиция была принята под покровительство Географического общества и получила официальное письмо, обязывающее местные власти содействовать молодым людям. Припасы закупили на сэкономленные средства, а палатку одолжили у знакомого землемера. Товарищи добрались до Усолья, где купили у местного жителя за три рубля лодку, на которой двинулись далее. Лодку обычно тянули бечевой. О своих впечатлениях молодой путешественник писал так: За устьем Колвы, попав сразу в очень редко населённые места, мы были предоставлены собственным силам. Пора мечтаний о приключениях и героических подвигах прошла, настало время будничной простой работы. Ежедневно мы добросовестно тянули в течение двенадцати часов тяжёлую гружёную лодку, бранясь, лезли в воду стаскивать лодку с бесчисленных мелей, перебредали по пояс речонки и ручьи и, окружённые тучами комаров и мошки, пытались заниматься съёмкой и зарисовками. <…> Вся дичь, на которую мы рассчитывали, попряталась. Мы брели с утра до вечера мокрые до нитки, прозябшие и сумрачные. На остановках разжигали костры, пытаясь сушиться. И мрачно хлебали тюрю из сухарей, заправленную кусочками масла.
Поход (громко названный «Волжско-Двинской экспедицией») завершился трагически. Сначала в деревне Канавная местные жители решили, что молодые люди везут золото, — здесь пригодилось официальное письмо. На следующий день, снаряжая патроны, Пинегин поранил руку при взрыве пороха на машинке для набивания (один из пальцев навсегда остался изуродованным). Его отправили в Чердынь пароходом, долечиваться пришлось у родных в Перми. Семёнов решил вернуться вместе с ним; через два дня после их отъезда Маросин получил смертельное ранение из собственной двустволки, которую повесил на плечо взведённой. Качалов был заподозрен в его убийстве и лишь после долгих проволочек мог вернуться домой. Пинегин не охладел к Северу, но пришёл к выводу, что нужно повышать уровень собственных знаний и тщательно готовиться к походам.
Два года после возвращения оказались для Пинегина тяжёлыми в финансовом плане. Чтобы заработать, в 1906 году он сумел устроиться чертёжником на Китайско-Восточную железную дорогу, а в 1907 году перебрался в Саратовскую артель землемером. Он продолжал интенсивно рисовать и продолжил обучение в Высшем художественном училище при Императорской Академии художеств. Летом 1909 года Пинегин отправился к родным в Архангельск. Здесь он вошёл в состав недавно основанного Общества изучения Русского Севера; председатель А. Шидловский выписал молодому художнику рекомендательные письма, открытый лист на лодки и предоставил бесплатный проезд до . На пароходе «Николай», специально предназначенном для командировок официальных лиц, Николай Васильевич прошёл по Белому морю и Кольскому побережью, совершил множество зарисовок и написал обстоятельный отчёт. Кроме того, в «Известиях Архангельского общества изучения Русского Севера» в 1909 и 1910 годах были опубликованы два очерка: «Айновы острова» и «Из сказок Лапландского Севера». После публикации в журнале «Солнце России» очерка «В стране полуночного солнца» в 1910 году Николай Пинегин получил гонорар в 100 рублей и, присоединив к ним двадцатирублёвые сбережения, вновь отправился в путешествие.
Путешествие на Новую Землю
В начале 1910 года Пинегин являлся студентом батального класса Академии художеств, работая под руководством профессора Н. С. Самокиша. Обретя средства, летом 1910 года первым же рейсом Архангельско-Мурманского срочного пароходства художник отплыл на Северный остров Новой Земли. На пароходе «Святая Ольга» (по другой версии, «Великая княгиня Ольга Константиновна») в тот сезон отправлялись плотники для постройки базы в Крестовой губе и гидрографы для описания этой же бухты. Командой Главного гидрографического управления руководил лейтенант флота Георгий Яковлевич Седов, который отбыл в экспедицию через два дня после собственной свадьбы. 21 июля учёные и примкнувший к ним Николай Пинегин обосновались на берегу в дощатом бараке. В таких условиях ему предстояло прожить в течение трёх месяцев. Сразу стало понятно, что выживание в Арктике требует особой предусмотрительности: пришедший 31 числа пароход «Николай» принёс вести, что становище рыбопромышленника Масленникова в Мелкой губе вымерло в полном составе. Далее Николай Васильевич по приглашению командира посыльного судна флотилии Северного океана «Бакан» совершил «прогулку» до мыса Желания. По пути, в Южной Сульменевой губе Пинегин впервые видел стекающий в море ледник и стал свидетелем образования айсберга. С разрешения командира офицеры «Бакана» расстреляли вновь возникший айсберг из пушки. На Малом Заячьем острове команда встретила норвежцев-браконьеров, которые бежали, бросив на берегу заготовленные сало и шкуры, которые были доставлены на борт, опечатаны и описаны ревизионной комиссией. У самого мыса Желания Пинегин впервые наблюдал «ледяное небо» — отражение сплошных полей пакового льда на низкой облачности.