Алексе́й Алекса́ндрович Лопухи́н (1864, Орёл — 1 марта 1928, Париж) — русский судебный и административный деятель из рода Лопухиных, директор департамента полиции в 1902—1905 годах, действительный статский советник.
Происхождение и семья Сын прокурора Петербургской судебной палаты Александра Лопухина (1839—1895) и Елизаветы Голохвастовой (1841—1909), внук лермонтовского приятеля Алексея Лопухина и писателя Дмитрия Голохвастова. Родился в 1864 году в Орле. Его младшие братья — герой Первой мировой войны генерал Д. А. Лопухин и губернатор В. А. Лопухин.
Жена — княжна Екатерина Дмитриевна Урусова (1868—1930), сестра С. Д. Урусова. В 1889 году у них родилась дочь Варвара, в замужестве Чичерина.
Биография Семья Лопухина была не слишком богата, но и не бедна: по наследству Лопухин получил свыше 1000 десятин земли в Орловской и Смоленской губернияхНиколаевский Б. История одного предателя (Азеф). — , 1991. В Орловской мужской гимназии его одноклассником был . В 1881 году он поступил на юридический факультет Московского университета, который окончил со степенью кандидата прав. В университетские годы был близок к умеренно-либеральным кругам и дружил с князем С. Н. Трубецким.
С 1886 года находился на службе в Тульском окружном суде, с 1890 года — товарищ прокурора Рязанского окружного суда, а с 1893 года — Московского окружного суда. В этом качестве Лопухин, в частности, расследовал дело приват-доцента Московского университета П. Н. Милюкова. «Либерализм Лопухина, — вспоминал Милюков, — не помешал ему произвести расследование по всем правилам искусства. Он привёз с собой стенографическую копию моих нижегородских лекций с подчёркнутыми красным карандашом криминальными местами и заставил меня раскрыть их смысл»Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 1. — , 1990. — С. 182. В 1896 году Лопухин был назначен прокурором Тверского окружного суда, в 1899 году — Московского, а в 1900 году — Петербургского окружного суда. В 1902 году стал прокурором Харьковской судебной палаты.
Во главе Департамента полиции В 1902 году министр внутренних дел Вячеслав Плеве назначил Лопухина исполняющим обязанности директора департамента полиции, а в 1903 году утвердил в этой должности. В том же году Лопухин получил чин действительного статского советника. Человек либеральных взглядов, Лопухин на этом посту выступил решительным противником системы полицейской провокации. В 1904 году под его руководством было составлено «Временное положение об охранных отделениях», которое запрещало начальникам охранных отделений использовать секретных агентов для организации государственных преступлений; Лопухин подал на имя императора аналитическую записку, в которой утверждал, что с революцией следует бороться не только с помощью полицейских мер, но и с помощью законодательных реформ. Вместе с тем сам Лопухин на своем посту с инициативами преобразований не нашёл поддержки у министра внутренних дел Плеве и с чувством разочарования был вынужден оставить попытки что либо изменить, однако в отставку не ушёл. Он не стал слушать предложений опытного начальника Особого отдела Л. А. Ратаева о необходимости реформы полиции по объединению различных служб под общим руководством и согласованию её работы, вместе с тем уволил с поста руководителя заграничного отделения Рачковского и много других старых кадровых сотрудников, заменив их неопытными новичками, иногда вовсе не служившими в полиции. Пытаясь реализовать идею развития секретной агентуры, Лопухин истратил за неполные два года 5 млн рублей, лишив Департамент Полиции финансовых средств непосредственно перед началом русско-японской войны и революционного кризиса. Главные усилия Лопухина через его доверенного сотрудника С. В. Зубатова сводились к наведению «дисциплины и законности», как это понимал сам министр — агенты должны были вступать в организации, не ведя активной деятельности, и регулярно информировать Департамент полиции.
В бытность Лопухина директором департамента полиции в стране начались революционные события. В 1904 году террористом Егором Созоновым был убит министр внутренних дел Плеве, в конце 1904 — начале 1905 года в Петербурге и Москве прокатилась волна забастовок; 9 января 1905 года организованное священником Георгием Гапоном шествие к Зимнему дворцу было расстреляно. Принятые департаментом полиции меры по аресту Гапона не увенчались успехом. Когда Охранному отделению стало известно, что эсеры вынесли «смертный приговор» великому князю Сергею Александровичу, в то время командующему Московским военным округом, генерал-губернатор Петербурга Дмитрий Трепов просил Лопухина ассигновать 30 тысяч рублей для усиления охраны великого князя. Лопухин отказал и 4 февраля 1905 года великий князь был убит эсером-боевиком Иваном Каляевым. Лопухин был обвинён в непринятии необходимых мер для его охраны и 4 марта 1905 года смещён с поста директора департамента полиции.
В 1905—1907 годах Лопухин был назначен губернатором Эстляндии. Неприятие сугубо полицейских методов борьбы с революцией позволило ему продержаться на этом посту всего полгода. В то время как в разных городах Российской империи, включая Петербург и Москву, полиция боролась с революцией с помощью погромщиков из «Союза русского народа» и других аналогичных организацийМилюков П. Н. Воспоминания. Т. 1. — , 1990. — С. 318, 409—412, 422., Лопухин в Эстляндии призвал революционных рабочих организовать вооружённые отряды для помощи полиции в борьбе с погромщиками, и рабочие откликнулись на этот призыв; 27 октября 1905 года Лопухин был обвинён в попустительстве революционному движению и уволен от должности губернатора с причислением к Министерству внутренних дел.
Уже в Эстляндии Лопухин фактически оказался в лагере оппозиции и по возвращении в Петербург, проведя собственное расследование, в 1906 году выступил с разоблачениями деятельности Департамента полиции. В октябре 1906 года он подал министру внутренних дел П. А. Столыпину рапорт, в котором сообщал о том, что в помещении губернского жандармского управления печатались листовки с призывами к погромам, что полиция сама организует черносотенные банды и об их деятельности комендант императорского двора лично докладывает Николаю II; Лопухин утверждал, что только благодаря деятельности Петербургского совета рабочих депутатов столица избежала погромов, произошедших в ряде других городов. Копию своего рапорта Лопухин направил в суд, где проходили слушания по делу Петербургского совета, и изъявил готовность выступить в качестве свидетеля. Суд, однако, отказался заслушать его показания: письмо Лопухина, зачитанное в заседании 13 октября, и без того произвело эффект разорвавшейся бомбыДойчер И. Вооруженный пророк. — , 2006. — С. 180..
Об этой деятельности полиции и о заявлении капитана жандармского корпуса М. С. Комиссарова: «Погром устроить можно какой угодно, хотите на десять человек, а хотите на десять тысяч», — Лопухин ещё в начале 1906 года сообщал С. Ю. Витте (будучи в то время ещё премьер-министром, Витте не дал хода делу) и товарищу министра внутренних дел С. Д. Урусову, с которым был связан родственными узами. Став депутатом I Государственной думы, князь Урусов в июне обнародовал результаты расследования ЛопухинаДойчер И. Вооруженный пророк. — , 2006. — С. 179, Дума сделала запрос Столыпину, который, однако, отрицал как существование типографии, так и причастность полиции к погромам.
Уволенный из министерства внутренних дел (и сам оказавшийся под наблюдением Департамента полиции), Лопухин пытался вступить в коллегию присяжных поверенных, но получил отказ, как бывший сотрудник полиции; он занялся частной юридической практикой, а позже предпринимательством, учредив акционерное общество. Из-за прежней службы в полиции Лопухину было отказано и в приёме в конституционно-демократическую партиюСавинков Б. Воспоминания террориста // Избранное. — , 1990. — С. 283..
Ничего не добившись ни в суде, ни в Думе, вскоре распущенной Столыпиным, Лопухин результаты своих расследований изложил в книге «Из итогов служебного опыта. Настоящее и будущее русской полиции», изданной в 1907 году. Известный петербургский журналист В. Л. Бурцев, издававший в то время исторический журнал «Былое», не раз обращался к Лопухину с просьбой написать для этого журнала воспоминания; но Лопухин отказывался, не желая разглашать то, что разглашению не подлежалоНиколаевский Б. История одного предателя (Азеф). — , 1991.
Дело Азефа В истории имя А. А. Лопухина связывается в первую очередь с делом Е. Ф. Азефа, в разоблачении которого бывший директор Департамента полиции сыграл важную роль.
В 1906 году к В. Л. Бурцеву пришел чиновник для особых поручений при варшавском охранном отделении М. Е. Бакай и, по словам Б. Савинкова, «сперва предложил… некоторые секретные документы для напечатания, а затем указал ему приметы и имена ряда секретных полицейских сотрудников»Савинков Б. Воспоминания террориста. — С. 273 . Так, Бакай сообщал, что среди членов партии эсеров с момента её основания был «один субъект, по профессии инженер, — он был провокатором, носил псевдоним у охранников „Раскин“ и числился при департаменте полиции»Савинков Б. Воспоминания террориста. — С. 274 . Бакай рассказал Бурцеву все, что ему было известно об этом агенте, и, проведя собственное расследование, Бурцев вышел на руководителя Боевой организации партии эсеров. За подтверждением он в сентябре 1908 года обратился к ЛопухинуНиколаевский Б. История одного предателя (Азеф).
По свидетельству Бурцева, Лопухин только теперь, слушая его рассказ о деятельности «Раскина», осознал, что полиция через своего агента оказалась прямо причастна к убийству Плеве и великого князя Сергея Александровича, и был этим потрясёнНиколаевский Б. История одного предателя (Азеф). — С. 21—24.. Он подтвердил, что «Раскин» — не кто иной, как Азеф, и позволил Бурцеву сообщить об этом одному из членов партии эсеров, по его собственному выбору. Бурцев выбрал Савинкова.
Однако лидерам партии эсеров настолько не хотелось верить в провокаторство руководителя Боевой организации, что к партийному суду был привлечён не Азеф, а Бурцев — за клевету. Бурцев ссылался на Лопухина, — А. А. Аргунов отправился в Петербург собирать сведения о Лопухине; однако, по свидетельству Савинкова, ровно ничего компрометирующего не обнаружилСавинков Б. Воспоминания террориста. — С. 283. .
Хотя имя главного свидетеля не разглашалось, Азеф догадался, кто из осведомлённых людей может свидетельствовать против него. Он отправился в Петербург к Лопухину с просьбой сохранить его тайну. Лопухин при виде Азефа был поражён, поскольку был уверен, что Азеф был убит эсерами вместе с провокатором Н. Ю. Татаровым. Встреча с «выходцем с того света» утвердила его в намерении рассказать о деталях провокации Аргунову и отказать исполнить просьбу Азефа (как и требование начальника Петербургского охранного отделения А. В. Герасимова, который по жалобе своего агента 10 дней спустя нанёс визит Лопухину)Письмо П. А. Столыпину, в котором Лопухин сообщает об этих визитах и просит избавить его от дальнейших подобных посещений, опубликовано в книгах: Николаевский Б. История одного предателя (Азеф). — , 1991; Джанибекян В. Провокаторы. — , 2000. — С. 76—77., всякое иное решение означало выставить клеветником Бурцева. Отказавшись брать на себя какие бы то ни было обязательства, Лопухин позже, в Лондоне, рассказал о визите Азефа В. М. Чернову, А. А. Аргунову и Савинкову, — именно это посещение, а точнее, ложное алиби, неаккуратно сфабрикованное полицией для Азефа (который по легенде в это время должен был находиться в Берлине), и развеяло последние сомнения в его провокаторствеСавинков Б. Воспоминания террориста. — С. 284—285. Чернов В. М. Перед бурей. — Минск, 2004. — С. 283..
Дело Лопухина Раскрывая тайного агента полиции, Лопухин знал, на что идёт. Прощаясь, лидеры эсеров благодарили его за оказанную услугу, на что Лопухин сухо ответил: «Не стоит. Я руковожусь соображениями общечеловеческого свойства и потому мои действия не следует рассматривать как услугу партии социалистов-революционеров…»