«Море житейское» (другие названия: «Волна», «Пловец») — горельеф скульптора А. С. Голубкиной в стиле модерн над правым входом в здание Московского Художественного театра в Камергерском переулке.
История создания горельефа В Камергерском переулке (Москва), на доме № 3 находится горельеф А. С. Голубкиной «Море житейское».
До XIX века переулок именовался Егорьевским и Спасским, а позднее в XIX веке, носил названия: Старогазетный, Газетный, Кузнецкий, Камергерский. Последнее название, давно бытовавшее среди москвичей (по дворам, принадлежавшим камергерам С. М. Голицыну и В. И. Стрешневу), было узаконено в документах городской управы в 1886 году.
Горельеф «Море житейское» сейчас располагается над правым входом в здание Московского Художественного театра. Само здание было перестроено в 1902 году по заказу К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко на средства известного мецената и владельца текстильной фабрики С. Т. Морозова. Архитектором сооружения стал Ф. О. Шехтель, который часто сотрудничал с различными мастерами изобразительного искусства. Для работы над зданием МХТ он привлек Анну Семеновну Голубкину, русского скульптора рубежа XIX—XX веков.
Анна Голубкина была одной из учениц Огюста Родена и вернулась в Россию как раз после своего обучения, за год до начала работы над Московским Художественным театром. В период с 1901 по 1903 по заказу Саввы Морозова и с одобрения Станиславского она работает над горельефом «Море житейское». Эта работа стала первым крупным заказом молодого скульптора.
Варианты названия У скульптуры существует несколько названий. Сегодня она больше известна как «Волна» или «Пловец». В названии этой статьи используется авторское название — «Море житейское».
Каждое название фокусируется на одном из аспектов работы А. С. Голубкиной. «Море житейское», являясь авторским названием, может показать нам изначальный замысел композиции — облекает в метафорическую форму творческий принцип театра Станиславского и Немировича-Данченко. Перед зрителем раскрывается картина жизни как стихии, которая сама по себе является источником искусства.Можно предположить, что авторское название и основной мотив скульптурной композиции были взяты из старообрядческого фольклора, где «море житейское» является символом мирской суетности. У Саввы Морозова в роду были старообрядцы. Анна Голубкина же лишь косвенно была связана с этой средой.
Название «Волна» в свою очередь устанавливает взаимосвязь с основным сюжетом и ключевым образом стиля модерн, в котором работал Федор Шехтель и в котором выполнено здание Московского Художественного театра. В 1901 году был написан рассказ «Буревестник» М. Горького, одного из ведущих авторов Художественного театра. Образная перекличка тут совершенно явственна: «Волна» и «Буревестник» — явления одного творческого и общественного ряда, и сама их символика имеет общую жизненную почву.
«Пловец» — самое позднее название, которое исходит из главного героя композиции Голубкиной.
Архитектурный контекст Горельеф Голубкиной является частью фасада здания МХТ и его следует воспринимать, как часть архитектурного сооружения, в контексте этого пространства. Само здание было детально вплоть до дизайна деталей интерьеров распланировано архитектором Шехтелем. Станиславский высказывался, что здание превратили в «изящный храм искусства».
Фасад пастельного зелёного цвета выполнен в стиле модерн. В здании сочетается множество материалов: стекло, керамика, штукатурка, дерево, металл. К примеру, цепи, поддерживающие козырьки — придают зданию жесткости и непоколебимости. Оконные рамы также подчиняются стилю модерн — рамы окон первого этажа в верхней части заполняются мелкой расстекловкой. Сами окна на первом этаже разделяются настенными геометричными фонарями. Это симметричное разделение от двух крайних входов к центральному уравновешивают композицию здания. Такая симметрия создает настроение серьёзности, но в сочетании с пастельным зелёным цветом появляется оттенок мечтательности и стремительности.
Симметричность здания нарушается разным оформлением правого и левого входов, что тоже является одной из черт модерна. Над левым входом сконструирован наклонный стеклянный козырек на металлическом каркасе. Дверь обрамляется небольшим порталом с капителью. Правый так же накрыт козырьком, однако выделяется на фоне всей архитектурной композиции — козырек находится на уровень выше левого, портал более выразителен, выдается вперед, дверь обрамляется керамической плиткой, а под стеклянным верхом расположилась скульптурная композиция Анны Голубкиной. Правый вход объединяет три этажа театра. Такой прием относится к неопалладианству — гигантскому ордеру, который объединял несколько этажей. Скульптурная композиция волны создает общую пластическую форму входа.
Несмотря на то, что «Море житейское» — достаточно крупная композиция (2,5 на 2,7 метра), сильно выделяется тоном на фоне светлого фасада и выдается вперед, она не перетягивает на себя все внимание зрителя, а гармонично вписывается в общую композицию здания. Этот фрагмент, выдающийся вперед, придает всему зданию стремительности. Благодаря скульптуре роль входа сильно увеличилась (этот прием можно наблюдать в барочной архитектуре).
Скульптура органично вписывается в архитектонику здания МХТ благодаря сочетанию материалов: тонированный под бронзу гипс скульптуры, деревянная дверь, штукатуренные стены зелёного цвета, голубоватая абрамцевская плитка с градиентом и стекло с металлом. Разные материалы объединяются в многоцветную композицию и создают полноценный образ.
Деревянная дверь с бронзовыми ручками и металлическими планками, которую обтекает горельеф, наталкивает на мысли о корабле, бороздящем моря искусства и творчества. Ещё одна интерпретация входа под скульптурой — это пещера, вход которой нависает над зрителем. Две пилястры с консолями, прилегающие к зданию по обеим сторонам от двери, создают дополнительное движение вверх и вперед и гармонизируют экспрессию горельефа. Меандры на пилястрах дополняют движение «Моря житейского». Деформируясь на изгибе, они создают момент входа и выхода из скульптурной композиции. Этот геометрический элемент является классицистическим мотивом и создает переходный момент в стилях — напоминание о древнегреческом меандре. Зелено-голубая плитка из Абрамцево своими морскими переливами и оттенками больше погружает зрителя в атмосферу морской стихии.
Намеренно разные варьирующиеся оттенки плитки, крашеное дерево, рельефные металлические орнаменты на верхних ярусах плитки и пастельно-зелёная штукатурка погружают горельеф в обрамление многоцветности. Цветовая палитра и светотеневая композиция, выбранные Шехтелем позволяют и создать контраст тона, выделить скульптуру, и вписать «Море житейское» в здание, задавая природную гамму, которая объединяет море и землю.
Взаимодействие со зрителем «Море житейское» взаимодействует не только с архитектурной композицией. Своей пластикой и формой горельеф будто влетает в улицу, взаимодействуя с пространством тротуара. Он обращает на себя внимание прохожих. Он говорит с посетителями театра, настраивает их на характер, царящей в нём атмосферы и традиции. Когда стоишь у двери и смотришь вверх, создается ощущение захлестнувшей волны, будто новые идеи и впечатления готовы обрушиться на того, кто войдет в театр. Композиция Анны Голубкиной является метафорой творческих принципов театра Станиславского.
Горельеф воспринимается с помощью полукругового обхода. Формат пластической композиции — вытянутый прямоугольник, но силуэты форм выходят за его пределы, нарушая симметрию. Он продиктован границами замкнутого архитектурного пространства. Верхняя плоскостная часть композиции ограничена рамкой портала, тогда как центральная и нижняя части выходят наплывами за его границы, как бы выплескиваются на зрителя. Горельеф не сокращается в глубину, а стекает по обеим сторонам двери.
С разных ракурсов произведение раскрывается по-своему: лица то появляются, то исчезают в морской пене, какие-то новые выражения и эмоции окашивают этих людей. Интересный эффект создается при полукруговом обходе — здесь как раз видна эта перемена персонажей и движение волны. Однако это движение не усматривается при рассмотрении на отдалении, тогда горельеф несколько теряет свой объём и становится больше похож на живописную композицию.
При разном освещении настроение произведения так же меняется. При хорошем свете, видно лицо пловца, рвущегося вперед, и чайки над ним, которая жива и свободна. В сумерках сам цвет гипса становится более гнетущим и тяжелым, создается ощущение темных бурливых вод, в которых таится опасность.
Горельеф сохраняет зримую архитектонику живого тела, отражает проникновенную человечность искусства Голубкиной, это видно по характеру её пластических приемов. Создается впечатление непосредственного, мгновенного. Интересно вспомнить слова В. И. Качалова: «Бунтарство и протест, с которыми молодой, но уже известный писатель (А. М. Горький) подходил к основам тогдашней жизни, были сродни бунтарству театра МХАТ…» Горельеф, помещенный на здании театра, конечно, мог расцениваться царскими властями как своеобразный вызов.
Здание театра с горельефом А. Голубкиной воспринимается совсем иначе, чем если представить его без этой скульптуры. Архитектура приобретает дополнительное движение, она становится живой и яркой.
Анализ горельефа
Материал «Море житейское» выполнено из гипса и затонировано под бронзу. Выбор материала во многом обусловлен своей практичностью, удобством а так же современностью и художественными преимуществами. О глине А. Голубкина пишет, что та «по своей гибкости совершенно не дает препятствий». Такой материал позволяет работать над формой во всех её проявлениях, изгибать и деформировать, что раскрывает возможности мастера в скульптуре, ей самой может придавать импрессионистичность и экспрессию.
Гипс позволяет придать динамику композиции. Матовая серо-бирюзовая холодная поверхность дает мягкую светотень и позволяет горельефу вписаться в общий фасад театра, образуя единое гармоничное пространство. Фактура создается не той или иной обработкой круглящейся поверхности, а мазками лепки. Нет четких границ в пространстве, внутренние переходы основаны на чисто живописных эффектах. Фактура гипса и техника исполнения пластики позволяют свету как будто пробудиться к самостоятельной жизни. Вибрирующая масса буквально перетекает из одной плоскости в другую.
Поскольку горельеф находится на улице, в разное время суток создается светотеневая игра. Это создает иллюзию движения, постоянно меняющейся глубины композиции в целом. При дневном свете масса распределена так, что присутствует ощущение вспученности пены на волнах. Все многочисленные светотеневые перетекания, ритмические вариации, контрасты в рельефе мест углубленных и приподнятых над поверхностью осознанны и вылеплены как оттенки движения одухотворенной материи. Приемы лепки, нервные и стремительные, связанные с особенностями характера скульптора, отображают внутреннее движение формы, отвечающее движению мысли и чувств. В горельефе «Море житейское» нет ни четкой архитектоники, ни ясного построения объёмов.
Горельеф имеет свою текстуру. Матовая поверхность тонированного гипса не отрывает его от матовой поверхности стены, позволяет контрастировать со стеклянными и металлическими элементами. Благодаря этому движение создается не только внутри скульптурной композиции, но и во всем архитектурном сооружении. Эти же текстурность и матовость придают «Морю житейскому» тяжесть, которая раскрывается в нескольких планах: как физическое ощущение тяжести (в том числе благодаря выбранному цвету бронзы), как метафорическое ощущение тяжести, непрозрачности, а значит реальности и стихийности. Что касается тонировки, то она выполнена равномерно, а акцент делается на сами волны.