Танзима́т ( — «упорядочение», «уложение»; ) — принятое в литературе название модернизационных реформ (и самого периода их проведения) в Османской империи с 1839 до 1876 года, когда была принята первая османская конституцияCleveland, William L & Martin Bunton, A History of the Modern Middle East: 4th Edition, Westview Press: 2009, p. 82.. Основные принципы реформ были изложены в Гюльханейском хатт-и-шерифе, изданном султаном Абдул-Меджидом 3 ноября 1839 года при вступлении на престол. В отличие от прежних реформ, главное место в Танзимате занимали не военные, а социально-экономические преобразования. Инициатива принадлежала образованной группе бюрократии, которую возглавлял Мустафа Решид-паша, ставший автором Гюльханейского хатт-и шерифа. В течение ряда лет он был послом в Великобритании и Франции, а затем был назначен министром иностранных дел. Под его руководством был разработан план новых реформ, призванных укрепить центральную власть, предотвратить развитие национально-освободительного движения на Балканах и ослабить зависимость Порты от европейских держав путём приспособления существующего строя к нормам западноевропейской жизниNTV Tarih history magazine, issue of July 2011. «Sultan Abdülmecid: İlklerin Padişahı», pages 46-50. (Turkish).
Предыстория и предпосылки реформ
Необходимость реформ была вызвана углублением в начале XIX века кризиса Османской империи вследствие роста внутренних противоречий и обострения борьбы европейских держав за господство на Балканах и Ближнем Востоке. Экономический и политический упадок страны, поражения в войнах, сепаратизм окраинных феодалов, недовольство народных масс усилением налогового бремени и устаревшей феодальной системой породили в османских правящих кругах стремление к проведению реформ, которые, не затрагивая основ феодального строя, могли бы спасти империю от назревающей угрозы распада и гибели.
Попытки султана Селима III (1789—1807) и затем великого визиря Мустафы-паши Байрактара (1808)Миллер А. Ф. Мустафа-паша Байрактар. Оттоманская империя в начале XIX века. М.-Л., 1947. осуществить такие реформы потерпели неудачу. Реформы Махмуда II (в том числе уничтожение в 1826 янычарского войска) содействовали упорядочению государственного управления, форм земельной собственности и сопровождались усилением личной власти монарха, но мало способствовали прогрессу турецкого общества.
В то же время общий кризис империи продолжался, а наиболее ярким проявлением этого кризиса были в 1820—1830-х гг. неудачные для Турции войны, в которых она лишилась территорий современных Балкан и Греции и с большим трудом подавила волнения в Египте и Курдистане.
Одной из главных предпосылок реформ было заметное ухудшение экономического положения империи. Вплоть до конца XVIII века местные ремесленники в целом удовлетворяли медленно возраставший внутренний спрос. Более того, создались возможности для развития мануфактурного производства — усилился процесс разложения цеховой организации ремесла, всё большие масштабы приобретали скупка, авансирование и другие простейшие формы подчинения ремесленного производства торговому капиталу. Препятствия на пути торгово-промышленного предпринимательства толкали наиболее богатые элементы османотурецкого общества в сферу землевладения. С упразднением сипахийской системы окончательно оформился тип крупного землевладельца, выступавшего в качестве фактического собственника земли, хотя формально эта земля оставалась частью фонда мира, то есть государственных угодий. Утверждение феодально-абсолютистского режима лишь ограничило политическое могущество этого класса, но не затронуло корни его экономической власти. Феодальные порядки, в целом, сохранялись.
Уже в первой половине XIX века, особенно после завершения промышленной революции в Европе, условия функционирования городского ремесла, как в азиатских, так и европейских провинциях резко ухудшились, многие отрасли пришли в упадок из-за выхода на рынки куда более дешёвой и зачастую качественной европейской продукции. В Анатолии особенно пострадали центры наиболее развитых отраслей производства — хлопчатобумажной, суконной, шёлковой промышленности, металлообработки — Бурса, Анкара, Диарбакыр, Амасья, Токат. Так, за первые 40 лет XIX столетия в 10 раз уменьшилось производство тканей в Бурсе и Диярбакыре. Резко сократилось изготовление основных, производившихся на экспорт товаров: шёлковых тканей, шерсти, невыделанной кожи, масличных семян, натуральных красителей, оливкового масла, табака в листьях, зерна, орехов, а также опиума. Почти весь шёлк-сырец вывозился теперь за границу, во множестве отраслей сохранялся лишь экспорт продукции с низкой добавленной стоимостью.
В структуре импорта при этом продолжали преобладать такие товары, как хлопчатобумажные и шерстяные ткани, металлы, изделия из металла и стекла, лекарства, готовая одежда и обработанная кожа, то есть товары с относительно высокой добавленной стоимостью.
Русский путешественник М. П. Вронченко, внимательно изучавший экономическое положение Малой Азии в 1830-х годах, отмечал, что число шерстяных станков в Анкаре сократилось с 2000 до 100, поскольку европейские изделия из ангорской шерсти стоят значительно меньше. Другие отрасли, не ощутившие в такой же степени воздействия иностранной конкуренции, вынуждены были сокращать производство из-за значительного сужения сырьевой базы в связи со снятием ограничений на экспорт местной сельскохозяйственной продукции. Сельское хозяйство, в котором было занято до 90 % населения страны, реагировало на изменение экономической ситуации значительно слабее. Растущий спрос на продукты земледелия и скотоводства способствовал некоторому увеличению товарности сельскохозяйственного производства, но он не изменил общего положения в деревне. Задавленные тяжёлым бременем налогов и повинностей, отрезанные от рынка в одних случаях бездорожьем, неразвитостью транспортных средств, а в других — наличием посредников-скупщиков урожая, крестьянские хозяйства сохраняли свой натуральный характер. Меры правительства, направленные на обеспечение спокойствия в столице и провинциях, отмена государственной монополии на закупку шерсти и ряда других товаров после 1838 года, ликвидация внутренних барьеров и правительственных регламентаций способствовали оживлению внутренней торговли, что проявилось в увеличении товарообмена между отдельными районами страны, оживлении ежегодных ярмарок и еженедельных базаров.
Однако дальнейшему развитию торговли и складыванию единого внутреннего рынка препятствовали господство феодальных порядков и неустойчивость экономического положения в империи. Проникая в Турцию, иностранный капитал вместо того, чтобы активно способствовать становлению капитализма, пошёл по более лёгкому пути и стимулировал неразвитость экономики империи параллельно с торговлей, что превращало Турцию одновременно в источник сырья и рынок сбыта для европейских стран. Появление же капиталистического элемента в самом османском обществе тормозилось и тем обстоятельством, что правящая верхушка предпочитала не вкладывать крупных средств в хозяйственные начинания. Трудности накопления богатства и передачи его по наследству создали сильнейший стимул для непомерного и расточительного потребления. Поэтому в руках высшего слоя не аккумулировались большие капиталы, а постоянные войны препятствовали накоплению значительных сумм в государственной казне (а в итоге привели к расстройству финансов империи).
Ход реформ В российских и советских исторических работах данные преобразования принято условно разделять на два периода:
Первый период — с 1839 по 1853 год, то есть до начала Крымской войны. Второй период — с 1856 по 1876 год, то есть c окончания войны до принятия конституции в 1876 года.
Гюльханейский хатт-и-шериф Работа по подготовке указа о реформах была начата ещё при жизни Махмуда II. В конце 1839 г. молодой султан Абдул-Меджид опубликовал знаменитый Гюльханейский хатт-и-шериф (, , «хатт» — «священный указ», Гюльханэ — «жилище роз» — стамбульский парк Гюльханэ перед дворцом, где был объявлен хатт-и-шериф).
Признавалось необходимым изменить распределение податей в смысле их уравнительности и отказаться от системы сдачи их на откуп, определить расходы на сухопутные и морские силы; устанавливалась публичность судопроизводства. Все эти льготы распространялись на всех подданных султана без различия вероисповеданий. Сам султан принёс присягу на верность хатт-и-шерифу.
Гюльханейский хатт-и шериф провозглашал три основные цели преобразований: обеспечение безопасности жизни, чести и имущества для всех подданных империи вне зависимости от религиозной принадлежности; правильное распределение и взимание налогов; упорядочение рекрутского набора и сокращение срока военной службы. При осуществлении идей султанского указа 1839 г. Мустафа Решид-паша столкнулся с ожесточенным сопротивлением противников реформы, прежде всего улемов и высших чиновников, наживавшихся на взяточничестве и злоупотреблениях. Активное противодействие реакционеров привело к тому, что реформы Танзимата проводились непоследовательно. Много внимания уделялось инициаторами Гюльханейского акта реализации его положения о неприкосновенности жизни, имущества и чести всех подданных.
В хатт-и шерифе подчёркивалось, что поставленные задачи могут быть успешно решены только в случае единства правительства и народа. Авторы проекта считали, что Империи необходима государственная идеология, которая могла бы объединить многонациональное население страны. Такой идеологией провозглашается османизм. Для него характерен декларативный интернационализм, ибо сторонники османизма выступали за «равенство и единство всех народов», населяющих турецкую державу. В дальнейшем османизм станет идеологией «новых османов», младотурок. В годы Первой мировой войны османизм на деле будет оправдывать господство турок над нетурецкими народами.
Во время Крымской войны 1853—1856 годов под давлением Великобритании и Франции, стремившихся ослабить позиции Российской империи при обсуждении условий Парижского мирного договора 1856 года и получить для себя новые привилегии в Турции, был подготовлен, а затем обнародован (18 февраля 1856) новый рескрипт султана (хатт-и хумаюн 1856). Наряду с повторением основных положений Гюльханейского акта, он содержал обещания развивать экономику страны и использовать для этой цели «опыт и капиталы Европы», то есть предоставить дополнительные привилегии иностранному капиталу; в частности, иностранные подданные получили право владеть недвижимостью на территории Османской империи на равных правах с турецкими подданными. Упоминание об этом рескрипте было включено в Парижский мирный договор (1856) и он стал частью международных обязательств Турции. В дальнейшем многие принятые во исполнение рескрипта 1856 законы содействовали укреплению позиций иностранного капитала и инонациональной (нетурецкой) компрадорской буржуазии и превращению Турции в полуколонию. Но в некоторой степени законы Танзимата способствовали улучшению госуправления, суда и администрации. Так, в 1864 был принят закон о вилайетах, в 1858 — уголовный и земельный, в 1869 — гражданский кодексы (хотя они во многом представляли собой собрание старых норм шариата).
В 1858 г. был принят земельный закон, закреплявший земельные отношения, сложившиеся после отмены ленной системы. Подавляющая часть земель принадлежала государству или являлась вакуфной. Она сдавалась в аренду и её нельзя было продавать, закладывать, дарить. Наследование таких земель также было ограничено. Земли в Османской империи исторически делились на: Мири — государственная. К ней относился основной массив земель страны. Право верховной собственности этих земель принадлежало государству. Мюльк — «частнособственная». Это безусловные феодальные земельные пожалования. Вакуф (Вакф) — земля, доходы с которой поступали религиозным учреждениям или на общественно-благотворительные нужды.