Волкола́к (, волкодла́к, волкула́к, , , ) — в славянской мифологии человек-оборотень, на определённое время принимающий образ волка. Волколака чаще описывали как обычного волка, иногда указывались странности во внешнем виде и поведении, указывающие на его человеческое происхождение. Волколак сохраняет разум, но не может говорить.
Согласно народным представлениям, превращение в волков — наиболее распространённый тип оборотничества у славян. Он известен с древности и в той или иной степени присутствует у всех славянских народов, лучше всего представлен у белорусов, поляков и украинцев. В русских поверьях персонажа чаще называли просто о́боротнем, образ имеет явное сходство с волколаком. Южнославянские представления смешивают волколаков с упырями (вампирами).
Считалось, что колдуны для обращения в волков прочитывали заклинание и перепрыгивали, перешагивали, перекувыркивались или пролезали через наделяемый магической силой объект, накидывали его или перекидывали через себя Для обратного превращения колдуну обычно требовалось совершить те же действия в обратном порядке. По своему желанию колдуны превращались в волколаков, чтобы причинить вред людям.
Встречались поверья о людях, склонность к периодическому оборотничеству у которых была с рождения в результате поведения их родителей или появилась в наказание за их собственные грехи. Отличительной чертой таких волколаков в человеческом облике считались различные зооморфные признаки, например волосы, напоминающие волчью шерсть. Превращение чаще происходило по ночам или в определённое время года. Часто считалось, что такие волколаки не контролируют своё поведение в волчьем облике и нападают на скот и людей, даже на близких. Иногда волколакам приписывался каннибализм. Сохранились древние поверья, связывающие с волколаками затмения небесных светил.
Согласно народным поверьям, колдун или ведьма могли превратить человека в волка, обычно из мести, накинув на него заговорённую волчью шкуру, обвязав поясом, зачаровав дверь, через которую должна пройти жертва, и другое. Особой популярностью пользовался сюжет о превращении в волков целой свадьбы. Срок превращения исчислялся от нескольких дней до нескольких лет. Невольные волколаки страдают от страха и отчаяния, скучают по человеческой жизни и не смешиваются с волками. Часто считалось, что они не едят падали и сырого мяса, перебиваясь подножным кормом и украденной у людей едой. Упоминается немало способов, при помощи которых якобы можно помочь вернуть им изначальный вид.
Представления о волколаках переняли значительную часть символики волка в славянской традиционной культуре. В качестве истоков мифа обычно указывают древние тотемические верования и обряды юношеской инициации. На образ волколака могли повлиять наблюдения за людьми с различными физическими и психическими отклонениями или за старыми и больными волками. Образ получил отражение в славянской художественной литературе.
Исторические сведения и география Мотив превращения человека в волка присутствовал в народных верованиях всех славян, но лучше всего он сохранился у украинцев, белорусов и восточных поляков. У русских слово волколак зафиксировано только в южных областях, на остальной же территории людей, превращающихся в волков, называли просто оборотнями, но поверья о них очень схожи с поверьями о волколаках. У словаков и особенно у чехов представления о волколаках немногочисленны; у лужичан они также редуцированы и встречаются в основном в Нижней Лужице Южнославянские представления смешивают волколаков с упырями (вампирами), в них, кроме , эти образы практически сливаются. Помимо поверий, быличек и бывальщин, волколаки встречались также в небольшом количестве сказок.
Говоря о древности представлений о превращениях людей в волков на славянских землях, можно упомянуть племя невров, жившее в VI—V веках до н. э. где-то на территории современных Украины и/или Беларуси, члены которого, согласно пересказываемым Геродотом (ок. 484(?) — ок. 430/425/420 годы до н. э.) в его «Истории» сообщениям, становились волками на несколько дней в году, вероятно, зимой: Геродот. История. Книга IV, 105.. Возможно, имеется в виду обрядовое «превращение» Сопоставление «оборотничества» невров со славянским праздничным ряженьем для некоторых исследователей является одним из аргументов за гипотетичную славянскую природу невров. Впрочем, нельзя со всей уверенностью даже утверждать, что речь идёт о представлениях самих невров, а не скифов или греков, при том, что у последних они, по-видимому, не были редкостью.
Самым ранним свидетельством о представлениях о превращении в волков у славян являются, по-видимому, упоминания в итальянских и византийских хрониках сверхъестественных способностей болгарского царевича (ок. 910 — ок. 970) : Лиутпранд Кремонский. Антаподосис. 3, XXIX.. В «Слове о полку Игореве» (1185) полоцкий князь Всеслав Брячиславич (ум. 1101) превращается по ночам в волка и добегает в таком виде за ночь до Тмутаракани (впрочем, вполне возможно, что это всего лишь метафоры): Цитата оригинала приводится по фотокопии издания поэмы 1800 года. Большая буква в слове «Куръ» в связи с тем, что первые издатели считали, что речь здесь идёт о городе Курске.. Образ волка, наряду с образами других животных, приписывается в поэме также певцу Бояну и самому князю Игорю Святославичу (1151—1201). В сербской (Иловицкой) и русской Кормчих книгах 1262 и 1282 годов соответственно упоминаются волкодлаки (первое упоминание слова), гонящие облака и поедающие луну и солнце В русских былинах в волка превращается Волх Всеславьевич (Вольга Святославич).Не все исследователи согласны с тем, что под этими именами Волх Всеславьевич и Вольга Святославич выступает один и тот же персонаж.: «Ко другой-та мудрости учился он, Волх, обвертываться серым волком», «Похотелося Вольги много мудрости… серым волком рыскать да по чистыим полям»Цитируется в соответствие с: . В сербском эпосе в волка превращается герой Змей Огненный Волк (прототип — деспот Вук Бранкович, ум. 1485). Всё это, по мнению и В. Н. Топорова, может свидетельствовать о существовании общеславянского мифологического героя-волка.
В XV—XVIII веках верования в волколаков на польских землях не раз упоминались в местных и иностранных исторических хрониках и демонологических работах. Польские авторы в своих трудах в рамках господствовавших в Европе представлений отрицали возможность реального превращения, указывая на его мнимый, созданный дьявольским обманом характер Одним из наиболее ранних зафиксированных случаев является сообщение о поимке в лесу мазурского крестьянина с обильной растительностью на теле, многочисленными шрамами, якобы от собачьих клыков, и подозрительным поведением, которого обвинили в нападении на скот соседей в волчьем виде, который он постепенно приобретал ко дню Иоанна Крестителя и к Рождеству Христову, его заперли в подвале замка прусского герцога Альбрехта (1490—1568), но ожидавшееся превращение в волка так и не произошло Русский перевод: ; в дальнейшем его, по-видимому, сожгли заживо. В XVII—XVIII веках превращение в волчиц выступало в качестве одного из обвинений в ходе польских судов над «ведьмами».
Большинство мифологических рассказов и поверий о волколаках, как и о других персонажах славянской низшей мифологии, записаны в XIX—XX веках. В XX веке традиционные представления об оборотничестве угасают, что связано, возможно, не только с общим упадком традиционных верований, но и с уменьшением численности волков, хотя в некоторых регионах рассказы о превращениях в волков всё ещё сохраняют некоторую популярность. В современных городских демонологических представлениях славянские взгляды на волколаков вытесняются образом вервольфов (ликантропов) из западной популярной культуры.
Этимология Слово «волкодлак» общеславянское:
Язык Формы слова «волкодлак» (полужирным выделены литературные формы) русский волкола́к(а) (Мосальский уезд Калужской губернии), волкодла́к (смоленское; вероятно, под влиянием южнославянских языков), волкула́к (воронежское, курское, орловское), вуку́ла (смоленское, воронежское) белорусский ваўкала́к(а), воўколак(а), вавкула́к, вовкула́к украинский вовкула́к(а), вовколак, волкулак; юго-западное наречие: вовку́н и вовкуни́ця (), вовколаб; гуцульские говоры: вовку́нка (); закарпатские говоры: вовкунак, вовчур(ь); лемковские говоры: вовкура́д, вовкора́б; западнополесские говоры: [воўкокула́к], вовкулач [воўкула́ч] лужицкие wjelkoraz старопольский wilkołek (преобладающее), wylkolek, vylkolek, wilcolec, wylkolecz; wilkołak, wylkolak (самая ранняя форма, впервые упоминается в 1455 году в латинско-польском словаре) польский wilkołak, wilkołek, wilkołap словацкий vlkolák, vlkodlak (диалектное), vilkolak, vrkolak чешский vlkodlak («обжора», вероятно, книжное слово под влиянием южнославянских языков, в народной речи встречавшееся только в ляшских диалектах как vyl’kodlak) старославянский , , болгарский въркола̀к, вълкола̀к, въркола́кът, вълкодла́к, въркодлак, въклодла́к, вълкоедлак, фъркулак, фърколяк (от , которое заимствовано из славянских языков), въртоколак, вракулак, уркулак, фъкуляк, вракала̀к, вракалок, върлак македонский врколак, во́лколак старосербский влькодлаци () (впервые упоминается в сербской (Иловицкой) Кормчей книге 1262 года) сербохорватский вуко́длак / vukódlak, влокодлак, укодлак, кодлак; хорватское: vȕkodlak, kudlak; хорватское чаковское: vukozlȁk, kozlȁk, kodlȁk; : врколак словенский volkodlák, vukodlák, okodlák, kódlak, verkodlák, kodlakon, volcodlac (слово упоминается в 1592 году) праславянский *vl̥ko-dlakъ (предположительно), от диал.
Отсюда же название волка-оборотня у литовцев — / ; заимствованные из болгарского названия вампиров у балканских неславянских народов — , , , рагуз., транс., , ; заимствованное название пожирающего луну и солнце существа — ; и их диалектные варианты. Неологизм вурдала́к, введённый в русский язык А. С. Пушкиным (стихотворение «Вурдалак» из цикла «Песни западных славян», 1835) и А. К. Толстым (готический рассказ «Семья вурдалака», 1839) и используемый преимущественно по отношению к упырям и вампирам, является совмещением и искажением нескольких балканских форм.
Первая часть названия происходит от слова волк () и изменялась соответственно ему в конкретных языках.
Вторая часть, согласно классической гипотезе, соответствует , , , то есть «волосы», «шкура», «шерсть», «конский или коровий волос», отсюда же русское кудла, праславянская лексема в этом случае реконструируется, как или .
Причина альтернации дл//л в волкодла́к—волкола́к и о//у в волкола́к—волкула́к в упрощении групп согласных и субституции лабиализованных коррелятов.
Согласно принимаемой ныне большинством исследователей другой версии, второй элемент, возможно, происходит от балто-славянского *dlak(i)as — «медведь», ср. / (), , , ; что родственно , (ср. — «человек-медведь», «медвежий человек») , др.-исл. art и др. В данном контексте предлагается праславянская реконструкция второй части, как — «медведь», а позиция лингвистов, считающих такую реконструкцию ошибочной — недостаточно обоснованной. В этой связи отмечается, что термин «волкодлак» может быть одного происхождения с и тождествен по смыслу именам: др.-исл. Ulf-biorn, Biǫrn-olfr, , , вестгот. Ber-ulfus. Совмещение способностей превращаться в волка и медведя описано в древнерусской книге «Чаровник» и в поверьях Закарпатья. «Волкодлак» могло означать также «мужчина с чертами медведя или волка».
Ряд исследователей совмещают обе вышеозначенные гипотезы, полагая, что второй компонент изначально был древним индоевропейским названием медведя, но в дальнейшем, в связи с табуированием названия этого зверя, сохранился только в качестве обозначения шкуры (или наоборот). М. М. Валенцова, впрочем, сомневается в этой версии, так как оборотничество в волков и медведей в дошедших до нас верованиях совмещалось очень редко.