Монгольская национальная революция или Национальная революция 1911 года во Внешней Монголии () — конфликт, руководимый высшей халхаской знатью при поддержке Российской империи, положивший конец двухвековой зависимости Халхи от китайской империи Цин. В результате было создано независимое государство во главе с теократическим монархом Богдо-ханом.
Предпосылки
Экономические К началу XX века Халха, находившаяся под властью империи Цин, переживала экономический кризис, спровоцированный китайским восстанием тайпинов (1850—1864). Потеря налогов с охваченного восстанием Южного Китая и значительные расходы имперской казны на его подавление заставили Пекин взимать налоги с монголов не скотом, как это было заведено, а серебром.Ш. Нацагдорж. Манжийн эрхшээлд байсан үеийн Халхын хурангуй түүх. (1691—1911). — Улаанбаатар, 1963. — х. 173. Основным же источником серебра у монголов были займы у китайских ростовщиков. Займы и высочайшие проценты по ним выплачивались скотом, перепродававшимся купцами в Китай. Как результат, катастрофически (практически вдесятероБенигсен А. П. Несколько данных о современной Монголии. — Санкт-Петербург, 1912. — с. 57) сократилось поголовье скота, составлявшего основу жизнеобеспечения для кочевого населения Халхи; так, например, поголовье одного из крупнейших феодалов Халхи — Богдо-гэгэна, с миллиона голов в 1861 году к 1909 году сократилось до 12 тыс.Д. Цэдэв. Их шавь. — Улаанбаатар, 1964 — х. 91 Общая численность крупного рогатого скота в стране оценивалась всего примерно в 1,5 млн голов.Торновский М. Г. События в Монголии-Халхе в 1920—1921 годах // Легендарный барон: неизвестные страницы гражданской войны. — М.: КМК, 2004 — с. 174 — ISBN 5-87317-175-0
Политико-административные В начале XX века империя кардинально сменила собственную политику в отношении Халхи, направленную на культурно-национальную изоляцию региона от ханьского Китая. После ряда внешне- и внутриполитических коллизий, как то: германская оккупация Шаньдуна, поражение Японо-китайской войне 1894—1895 годов, Ихэтуаньского восстания и последовавшего захвата Российской империей Ляодунского полуострова и далее — всей Маньчжурии, имперская администрация стала проводить в действие ряд масштабных экономических, политических и военных реформ модернизационного характера, известных как «новая политика» (Xin zheng).
Во Внешней Монголии модернизация была сопряжена с культурной ассимиляцией Халхи, которую предполагалось использовать как заслон от Российской империи с севера. В период с 1901 по 1910 год был проведён ряд соответствующих реформ: отменены старые запреты китайцам селиться в Халхе и монголам разговаривать по-китайски, а также разрешены межнациональные китайско-монгольские браки.Ш. Нацагдорж. Манжийн эрхшээлд байсан үеийн Халхын хурангуй түүх. (1691—1911). — Улаанбаатар, 1963. — х. 104. См. также: Ewing, T.E. Ch’ing Policies in Outer Mongolia 1900—1911 — Modern Asian Studies, v. 14, 1980.
В начале 1910 года Пекин назначил маньчжура Сандо наместником императора во Внешней Монголии. Прибыв в Ургу, Сандо немедленно начал приводить в действие «новую политику»: было организовано десять служб по надзору за войсками, налогообложением, торговлей, правительством и др. Были составлены планы колонизации Монголии китайскими земледельцами. В январе 1911 года в Ургу прибыл полковник Тан Цзайли, занявшийся реорганизацией монгольской армии, доля монголов в которой должна была составить лишь 50 %; близ Урги были построены казармы для 4 сотен китайской пехоты. Бескомпромиссная политика новой администрации вызывала протесты монгольского населения, однако его призывы не менять старых порядков результатов не давали.Chen Chungzu, Wai menggu jinshi shi [The modern history of Outer Mongolia], (Shanghai, 1926), bien 2, p. 5.Ш. Нацагдорж. Манжийн эрхшээлд байсан үеийн Халхын хурангуй түүх. (1691—1911). — Улаанбаатар, 1963. — х. 261.
Антикитайские выступления
Одной из ключевых фигур, воплощающих антикитайские настроения монголов, вскоре после своего прибытия в Ургу в 1875 году оказался молодой Богдо-гэгэн VIII. В 1882 году он представил на имя цинского императора Гуансюя доклад, в котором потребовал переезда китайского торгового квартала Урги за город, обосновывая это требованиями удалённости буддийских монастырей от торговцев. Китайские власти пошли на уступки и удалили торговцев от монастыря.Позднеев А. М. Очерки быта буддійскихъ монастырей и буддійскаго духовенства въ Монголии въ связи съ отношеніями вего последняго къ народу. Санкт-Петербург, Типография Императорской Академии наук, 1887. — с. 371 Богдо-гэгэн активно протестовал против повышения налогов ургинским амбанем Дэ Лином, отказывался от встречи с ним и в конце концов добился его отставки.АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, д. 1454, л. 62 (из донесения российского консула в Урге В. Ф. Любы) Последовательные антикитайские акции молодого Богдо-гэгэна даже вызвали попытку цинских властей физически устранить неугодного иерарха посредством отравления.Торновский М. Г. События в Монголии-Халхе в 1920—1921 годах // Легендарный барон: неизвестные страницы гражданской войны. М.: КМК, 2004 ISBN 5-87317-175-0 сс. 181
В 1890 году в Монголии появился калмык Джа-лама, называвший себя воплощением Амурсаны, вождя антикитайского восстания XVIII века, и призывавший к освобождению Монголии от китайцев, за что неоднократно подвергался арестам. В 1900-х годах в Монголии появились первые антикитайские партизанские отряды. В 1910 году Джа-лама в Юго-западной Монголии собрал под своим знаменем несколько тысяч человек.
В течение месяца после прибытия Сандо в 1910 году в одной из китайских плотницких мастерских Урги случилась драка между несколькими ламами и китайцами. Когда Сандо прибыл в центральный ургинский монастырь, Гандантэгченлин, для ареста виновных, ламы закидали его отряд камнями, чем вынудили его отступить. В ответ на требование о выдаче зачинщика беспорядка, одного из учителей Богдо-гэгэна, последний ответил твёрдым отказом. В конечном итоге Сандо наложил на Богдо-гэгэна денежный штраф, уволив главу Шабинского ведомства Бадамдоржа. За этим последовала безуспешная петиция монгольского населения к цинскому правительству об отставке Сандо.Ewing, T.E. Revolution on the Chinese Frontier: Outer Mongolia in 1911. — Journal of Asian History, v. 12, 1978 — p. 106.
Один из монгольских дворян, баргут Тогтохо-тайджи, поднял антикитайское восстание в 1907—1910 годах, которое началось в хошуне Южный Горлос в Восточной Монголии. После поражения восстания Тогтохо ушёл в Халху и попытался поднять на восстание местных монголов, но это не удалось. Он ушёл обратно во Внутреннюю Монголию, потом в западную Маньчжурию. Здесь он разбил китайцев, в 1911 году ушёл в столицу Халхи, потом с разрешения российских властей — в Забайкалье.[Коростовец И. Я. 2009. Девять месяцев в Монголии. Дневник русского уполномоченного в Монголии. Август 1912 — май 1913 г. Улаанбаатар: Адмон.]
Ход революции
Делегация в Российскую империю
Весной 1911 года монгольская знать убедила Богдо-гэгэна созвать съезд для обсуждения провозглашения независимости. Формальным поводом к собранию послужил июльский праздник Надом, во время которого было предложено обсудить перераспределение налогов по хошунам. Съезд собрался 10 июля, и Богдо-гэгэн прямо поставил перед князьями вопрос об их намерениях относительно «новой политики». Восемнадцать из них отказались от подчинения Китаю и позднее, встретившись за городом, приняли решение объявить о независимости страны. В Санкт-Петербург была отправлена делегация во главе с Сайн-Нойон-ханом Намнансурэном искать поддержки у российского правительства.Л. Дэндэв. Монголын товч түүх. — Улаанбаатар, 1934 — х. 2; Ш. Сандаг. Монголын улс töriin гадаад харилцаа (1850—1919). — Улаанбаатар, 1971. — х. 244. Письмо к российским властям подписал сам Богдо-гэгэн, а также три халхаских хана: Сэцэн-хан Навааннэрэн, Сайн-Нойон-хан Намнансурэн и Тушэту-хан Дашням; оно включало просьбу о помощи против Китая, включая военную, в обмен на русские концессии в Монголии.
15 августа делегация прибыла в российскую столицу и на следующий день была принята министром иностранных дел Сергеем Сазоновым. Российская империя предпочла не полную независимость Монголии, а вариант автономии в составе империи Цин. Для защиты возвращающейся делегации была увеличена российская консульская охрана в Урге.Die Internationalen Beziehungen im Zeitalter des Imperialismus. — Berlin, 1931-40, s. III, v. 1.1. — p. 405. Российский консул в Пекине уведомил цинское правительство о факте делегации, недовольной китайской колонизацией, административными реформами и увеличением военного присутствия Китая в Халхе. Было объявлено, что Россия не может не быть обеспокоена положением соседнего региона, и сделано предупреждение о возможных последствиях игнорирования требований монголов.Die Internationalen Beziehungen im Zeitalter des Imperialismus. — Berlin, 1931-40, s. III, v. 1.1. — pp. 494-95. Узнав о делегации, ургинский амбань Сандо немедленно вызвал к себе главу Шабинского ведомства Богдо-гэгэна, Эрдэнэ-шандзодбу, и потребовал объяснений. Шандзодба, настаивая на своей непричастности к заговору, раскрыл Сандо планы монгольской знати. Амбань потребовал от Богдо-гэгэна отозвать запрос российскому правительству о введении русских войск в Халху; тот выразил согласие, однако потребовал отмены «новой политики» в Халхе. В ответ на запрос из Пекина в Ургу телеграфировали, что в некоторых частях её можно временно отложить.Chen Lu, p. 185.
Сандо приказал ургинской знати подписать заявление, что лишь некоторые из них ответственны за отправку делегации. Те сделали такое заявление, однако лишь устно. Сандо запретил монголам какие-либо сношения с российским консульством в Урге, угрожая в противном случае дополнительно ввести пять сотен пехоты в Ургу и увеличить её китайское население. Чтобы уведомлять амбаня о визитах русских к Богдо-гэгэну и предотвращать их, вокруг дворца Богдо-гэгэна были организованы китайские караулы, а к границе были высланы войска для перехвата возвращающейся делегации.Die Internationalen Beziehungen im Zeitalter des Imperialismus. — Berlin, 1931-40, s. III, v. 1.1. — p. 495.
Низложение ургинского амбаня
В начале октября в Ургу стали прибывать российские войска. Богдо-гэгэн, под давлением Сандо, обещал сообщить российскому правительству, что необходимости в этом нет, однако российский контингент в Урге рос и далее.Chen Lu, p. 181. 10 октября в Китае вспыхнуло антиманьчжурское Учанское восстание, переросшее в масштабные антиимперские волнения по всей стране. Сандо, чувствуя неустойчивость своего положения, просил об отставке, но получил из Пекина отказ. Тем временем тайно вернулась делегация Сайн-Нойон-хана и доложила о результатах высшей знати и духовенству, которые составили обращение к Богдо-гэгэну, выражающее необходимость независимости от маньчжурской династии, более не влияющей благотворно на монгольскую веру и государство. Богдо-гэгэн огтветил указом (), благодарившим составителей обращения и предписывающим монгольским родам () объединиться в единое собственное государство ().Л. Дэндэв. Монголын товч түүх. — Улаанбаатар, 1934 — х. 2; Ш. Сандаг. Монголын улс töriin гадаад харилцаа (1850—1919). — Улаанбаатар, 1971. — х. 19-21.