«Вопль» (иногда название переводилось как «Вой», ) — поэма одного из самых известных американских поэтов второй половины XX века Аллена Гинзберга, считающаяся самым известным произведением бит-поколения (наравне с романами «В дороге» Д. Керуака и «Голым завтраком» У. Берроуза). Публикация поэмы считается поворотным пунктом в истории современной литературы, днём рождения новой американской поэзии со свободной экспрессией, сексуальным либерализмом и иными ценностями, которые десятилетие спустя станут краеугольным камнем контркультуры США.
Впервые представленная общественности на знаменитых «», поэма завоевала огромный успех и привлекла к начинающему поэту Гинзбергу общественное внимание. Отдельной книгой «Вопль» вышел только год спустя в издательстве известного общественного деятеля, бизнесмена и поэта Л. Ферлингетти. Однако весь тираж был арестован полицией, Ферлингетти арестован, а поэма обвинена в непристойности. Последовавший вслед за этим суд снял все обвинения с «Вопля» и поспособствовал популярности произведения, вскоре ставшего классикой американской литературы XX века.
История создания
В середине 1940-х годов будущий поэт активно экспериментировал с марихуаной и бензедрином, находясь под влиянием своих близких друзей — У. Берроуза и Д. Керуака; тогда же Гинзбергу впервые приходит в голову идея о поэзии «Нового ви́дения». В 1948 году Гинзберг жил в Беркли, недавно переехав из Нью-Йорка; к этому времени он был безработным, был отчислен из университета, попробовал множество разнообразных психоделиков и наркотиков и был несколько раз арестован. Гинзбергу было наркотическое явление У. Блейка — которое, вдобавок к произошедшему ранее, в сильной мере поспособствовало началу работы над «Воплем». В 1949 году Гинзберга арестовали за кражу автомобиля; по настоянию профессоров Аллена его вместо тюремного заключения направляют в Колумбийский Психиатрический Институт для прохождения лечения и сеансов психоанализа. Именно здесь Гинзберг знакомится и вскоре становится близким другом , которому впоследствии и посвятит «Вопль».
В 1954 году, приняв в своей квартире изрядную дозу пейотля, Гинзберг видит галлюцинацию, в ходе которой «Sir Francis Drake Hotel» предстаёт ему в виде лица чудовища — Молоха. Работу над «Воплем» поэт начал летом 1955 года. Бо́льшая часть произведения была написана в в Беркли; незадолго до начала работы над материалом, посвятить поэзии всё своё свободное время Гинзберга уговорил его лечащий врач Филип Хикс (). Поначалу Гинзберг экспериментировал с паратаксисом, сочиняя короткую поэму о смерти Д. Воллмер — он показал материал своему другу , нашедшему работу слишком академической. Рексрот посоветовал Гинзбергу «освободить свой голос» и писать от сердца; поэт серьёзно отнёсся к совету и начал творить, вдохновившись работами У. Карлоса, У. Уитмена, У. Блейка и Д. Керуака.
Я. Могутин отмечал, что поэма была написана Гинзбергом под воздействием большого количества наркотических веществ — пейотля, яхе и LSD-25; писа́л он фирменным стилем, лейтмотивом которого была идея о том, что «первая мысль — лучшая мысль». Сам поэт говорил:
Сам автор называл «Вопль» подтверждением индивидуального восприятия Бога, секса, наркотиков и абсурда; подтверждением милосердия и сострадания, которые, по утверждению Гинзберга, являются основными эмоциями поэмы. Название было придумано Керуаком (с его же подачи получил название и «Голый завтрак» Берроуза).
Содержание и художественные особенности
«Вопль», пишет Надин Клеменс (), — это смесь автобиографии, апокалиптического видения мира, катарсиса и пророчества. Книга посвящена близкому другу Гинзберга, К. Соломону, мученику (как воспринимает его Гинзберг), олицетворяющему в глазах поэта поколение угнетённых божественных пилигримов. Поэма адресована культуре, которая, по мнению Гинзберга, погубила множество его друзей. «Вопль» состоит из трёх частей и сноски.
Часть I посвящена страданиям различных личностей, которых Гинзберг называет в первой же строке «лучшими умами моего поколения». Писатель говорил, что эти люди — со дна общества, к примеру наркоманы, гомосексуалы и психопаты; по большей части упоминаемые в первой главе «Вопля» люди — это те, кто причислял себя к поколению битников в 1950-х и 1960-х годах. Они открыто отрицали общество, в котором жили и которое было причиной их страданий. Отображение общества в поэме носит негативный окрас, что, опять же, по мнению Патрика Ведекинда (), весьма характерно для произведений битничества; Гинзберг обвиняет современное ему общество в том, что оно уничтожило его поколение — поколение, которое поэт считал святым. Автор характеризует общество как репрессивную систему, управляемую деньгами и насилием: «как кусали сыщиков в шеи и визжали от удовольствия в полицейских машинах, не повинные ни в каких преступлениях, кроме пьянства и воинствующей педерастии».
Часть II сконцентрирована вокруг «Молоха», хотя и затрагивает уже упомянутых в первой части личностей. Молох, семитское божество, поклонение которому отличалось жертвоприношениями, в «Вопле» воспроизводится в виде жертвы поколения Гинзберга обществу «холодной войны»; «Молохом» Гинзберг называет американское общество, в котором, по мнению поэта, доминируют деньги и насилие; он пишет: «Молох, чья кровь — финансовые потоки! Молох, чьи пальцы — как десять воинств!». Поэт даёт кошмарный взгляд на современное общество, аналогичный взгляду У. Блейка на Лондон.
Часть III целиком сконцентрирована на фигуре К. Соломона, находившегося в описанное время на лечении в психиатрической клинике (название данного заведения — Колумбийский Психиатрический Институт, но в тексте оно получает более короткое и звучное название «Рокленд»). В данной главе поэт воспевает мужество и стойкость своего друга; «душа невинна и бессмертна, и она не должна умирать непристойно в психушке усиленного режима», — пишет автор. Помимо этого, третья часть поэмы является связующим звеном между «Воплем» и «Супермаркетом в Калифорнии» — стихотворением Гинзберга, затрагивающим вопросы идеологии потребления и безумия, царящего в современном обществе, которое также рассматривается в качестве одного из ключевых произведений бит-поколения.
«Сноска к „Воплю“», изначально бывшая частью поэмы, по совету К. Рексрота была оформлена отдельно. В данной части Гинзберг даёт свою интерпретацию четверостишия Блейка из стихотворения «Странствие» () — «Все перехожие — бежать, / Дрожа в смятенье, как листва, / И шаром плоская Земля / Крутится в вихре естества»Перевод В. Л. Топорова, (). Гинзберг говорил: «Я вспоминал архетипический ритм Свят Свят Свят, рыдая в автобусе на , и занёс большую часть всего в записную книжку как раз там <…> я назвал это «Сноской к „Воплю“», поскольку это была очередная вариация на тему формы из Части II».
«Вопль» написан Гинзбергом под влиянием идеи о том, что «первая мысль — лучшая мысль»; данная методика частично навеяна идеями о «спонтанной» или «импровизационной» прозе Керуака, считавшего, что процесс письма не должен быть полностью осознаваемым действием, а должен быть движим исключительно потоком впечатлений от происходящего вокруг. Сам Гинзберг называл свой стиль «потоком сознания» (). Критики сходятся во мнении, что стилистически «Вопль» наиболее близок к верлибру. Наиболее весомое влияние на стилистику поэмы оказали У. Уитмен, У. Блейк и У. Уильямс, наставник Гинзберга.
Чтения в Галерее Шесть
Впервые Аллен Гинзберг представил слушателям «Вопль» в ходе в районе Сан-Франциско под названием 7 октября 1955 года. Мероприятие было организовано К. Рексротом для рекламы Гинзберга, Макклура и других молодых поэтов (также принимали участие Ф. Ламантиа, Г. Снайдер, Ф. Уэйлен и Д. Керуак) и собрало около ста пятидесяти человек, однако в точности восстановить события произошедшего представляется затруднительным; версия Макклура представлена в книге «Scratching The Beat Surface», Керуака — в «Бродягах Дхармы». Двадцатидевятилетний Гинзберг на тот момент практически не публиковался и никогда ранее не принимал участие в поэтических чтениях. «Вопль» был написан им всего несколько недель назад, потому никто ещё не слышал текста произведения и не читал его. <…> я последовал за галдящей толпой поэтов на вечер в Галерее Шесть — вечер, который, кроме всего прочего, стал вечером рождения . Там были все. Это был совершенно безумный вечер. <…> к одиннадцати часам, когда Альва Голдбук [Аллен Гинзберг], пьяный, раскинув руки, читал, вернее, вопил свою поэму «Вопль», все уже орали: «Давай! Давай!», как на джазовом джем-сейшне, и старина Рейнольд Какоутес, отец поэтической тусовки Фриско, утирал слёзы восторга. Сам Джефи читал славные стихи о Койоте, боге североамериканских равнинных индейцев (по-моему), во всяком случае, боге северо-западных индейцев квакиутль и всё такое прочее. Выступая, Гинзберг пел строки поэмы как еврейский кантор, мельком подглядывая в текст и произнося каждую новую строчку на едином дыхании. Присутствовавшие в галерее гости остолбенели, а Керуак в ритм выступающему поэту начал кричать: «Давай! Давай!» (). По окончании чтения (только первой части поэмы, остальное ещё не было написано), Рексрот был в слезах, а Гинзберг получил удачный старт для своей будущей поэтической карьеры. Поэт уходил со сцены под громкие аплодисменты. Шесть месяцев спустя в своём дневнике Гинзберг написал: «Я величайший американский поэт»; потом он добавил: «Пусть Джек [Керуак] будет величайшим».
Биографические отсылки и аллюзии
Часть I СтрокаРусский текст поэмы дан по переводу И. Кормильцева, Отсылка «как в окрестностях Эл обнажали мозги перед небом и видели ангелов Мухаммеда и, прозрев, гуляли, пьяно шатаясь, по крышам жилых строений» Данные строки отсылают к рассказанной Гинзбергу Керуаком истории о «небесных приключениях» Ф. Ламантии после прочтения последним Корана. «как шли коридорами университетов с нездешним сиянием в глазах, бредя Арканзасом и трагедией в духе Блейка среди студентов, вернувшихся с фронта» В 1948 году у Гинзберга была галлюцинация, в которой У. Блейк читал свои поэмы; поэт говорил, что увиденное открыло ему связи во всём сущем. Позже он утверждал, что его эксперименты с наркотическими веществами были во многом попыткой воспроизвести данный опыт. «как их изгоняли из институтов за шизу и расклейку непристойных стихотворений на окнах собственных черепушек» Это была одна из причин, по которой автора исключили из Колумбийского университета, — он писал различные непристойности на грязном окне в своей комнате. Он предполагал, что одна из уборщиц учебного заведения была антисемиткой, потому что никогда не мыла его окно, — и выражал свои эмоции по этому поводу надписями «На хуй евреев» () и рисунками свастик. «как ютились в неухоженных комнатах в одном исподнем, сжигая деньги в мусорных вёдрах и вслушиваясь в Ужас за каждой стеною» Люсьен Карр сжёг свои безумные записи вместе с двадцатью долларами, уступив настойчивости своей матери. «… между полюсами Канады и Патерсона» Д. Керуак был франкоканадцем из Лоуэлла, Массачусетс, а Гинзберг вырос в Патерсоне, Нью-Джерси. «как тонули ночь напролёт в субмариновом свете „Бикфорда“, выплывали затем и сидели вечером над выдохшемся пивом в пустынном „Фугацци“ …» и «Фугации» — нью-йоркские заведения, где часто проводили время битники. В «Фугацци» некоторое время работал Гинзберг. «… танжерской ломоты, китайской мигрени, оставшись без героина в угрюмой меблирашке где-то в Ньюарке …» У. Берроуз жил в Танжере, Марокко, когда Гинзберг писал «Вопль». Первый неоднократно испытывал героиновые ломки, о чём часто писал своему другу. «… как изучали Плотина Эдгара По Святого Иоанна Креста телепатию и бибоп-каббалу потому что космос инстинктивно вибрировал у них под ногами в Канзасе» Перечисляются известные мистики и мистицизм, которыми некоторое время увлекался Гинзберг. «как исчезали в жерлах мексиканских вулканов» Отсылка к Джону Хоффману (), другу Ф. Ламантии и , погибшему в Мексике; также отсылка к книге М. Лаури. «рыдая и срывая с себя одежду, и вой сирен Лос-Аламоса сбивал их с ног»