Пётр Демья́нович Успе́нский (, Москва — 2 октября 1947 года, Лайн-плейс, Суррей, Англия) — русский писатель, автор оккультно-публицистических работ, эзотерик, путешественник, . Проявлял интерес к метафизическим идеям «Четвёртого пути».
Биография
Родился в семье разночинцев Демьяна Петровича Успенского и его жены Екатерины Семеновны, урожденной Борисовой, дочери купца. Отец начинал службу в Межевой канцелярии, на момент рождения сына в чине коллежского асессора служил в Воспитательном доме. Через неделю после рождения ребенок был окрещен в храме Пимена в Новых ВоротникахЦГА Москвы. Ф. 203, оп. 750, д. 25, л. 189 об.ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 768, д. 28, л. 531 об..
После окончания общей гимназии получил математическое образование. В 1907 году, работая журналистом в московской газете «Утро», увлекся теософией. С этого времени сотрудничал с различными изданиями, выступал с публичными лекциями в Москве и Петербурге. В 1908 году будучи редактором московской «Новой газеты» предпринял журналистскую поездку на Восток в поисках мистических откровений. Посетив в Индии йогов, пришёл к выводу, что оккультная мудрость заключается в активной деятельности, а не в созерцании. С 1914 по 1915 год был автором и издателем ежедневной московской газеты «Новь».
В России начала XX века, хотя церковная цензура была сильна, с 1901 года стали появляться первые стихийные кружки неомистицизма (теософии), при этом их деятельность и литература негласно оставались под запретом. Хотя к изучению неомистицизма проявляли интерес не только интеллигентская публика того времени, но и целый ряд церковных иерархов. В 1907 году были проведены три съезда теософов: в Москве, Киеве и Санкт-Петербурге, где было принято решение о необходимости легализации Русского Теософского Общества. В целях борьбы с «духовными конкурентами», 25 апреля 1908 года своим декретом святейший Синод запретил православным иерархам участвовать в деятельности или поддерживать подобные общества, заклеймив их «зловредным оккультизмом», несовместимым с православным христианством. Однако светские власти проявили куда большую либеральность. 30 сентября 1908 года в реестре обществ Санкт-Петербурга они зарегистрировали Российское теософское общество. С этого момента неомистицизм в России приобрёл статус официально разрешенного. Начался бум публикаций, лекций, семинаров и тренингов. В Москву потянулись «духовные учители» по йоге, теософии, оккультизму, магии, экстрасенсорике и различным восточным системам. Издавались книги по астрологии, нумерологии, картам Таро, развитию ясновидения, гипнозу, целительству, духовному преображению и саморазвитию.
Успенский пытался разобраться в многообразии противоречивой «новой оккультной литературы». Своё понимание, что можно было извлечь из литературы он публиковал в тематических брошюрах. Он позиционировал себя как независимого исследователя темы эзотеризма и к 1914 году подготовил черновик книги «Новой модели вселенной». Будучи автором семи трудов «по здравому пониманию» актуальных теософии и оккультизма (пять из которых им уже было опубликовано), Успенский предпринял ряд экспедиций по Европе и Востоку с целью поиска новых эзотерических знаний. Результатами этих путешествий он планировал поделиться с заинтересованной публикой и дополнить свою готовящуюся к публикации «Энциклопедию». С этой целью в феврале и марте 1915 года в Александровском зале Санкт-Петербурга он прочёл две публичные лекции по тенденциям тогдашнего Мистицизма, обнаруженным им в путешествиях по Востоку. Они назывались «В поисках чудесного» и «Проблема смерти»Ровнер А. Гурджиев и Успенский. — М.; София: «Гелиос», 2002. — 512 с. — С. 215.. На лекции пришло в общей сложности более 1000 человек, благодаря чему Успенский решил повторить их в Москве.
Встреча с Гурджиевым После также имевших успех московских лекций, Успенский был дважды настойчиво приглашён на встречу с неким господином Г., также увлекающимся вопросами «четвёртого измерения» и ведущим соответствующую группу. Поначалу Успенский отклонил эти предложения, так как считал низким качество работы мистических групп обеих столиц. Однако спустя время один из новых знакомцев (скульптор Сергей Меркуров — родственник Гурджиева), вновь подошёл к Успенскому и, зная интересы последнего, предложил ему не просто встретиться с Гурджиевым, а ознакомиться с его эзоидеями.
В апреле 1915 году Успенский прибыл в кафе на назначенную встречу. Гурджиев был одет в одежду не по сезону, пытаясь произвести впечатлениеП. Д. Успенский «В поисках чудесного» п.1 стр.9 Пер. с англ. — СПб Из-во Чернышёва,1992 г.. К встрече Гурджиев подготовился заранее, ознакомившись с уже опубликованными книгами Успенского и составив по ним представление о том, какие вопросы волнуют его собеседника. Новые оригинальные ответы Гурджиева на интересные Успенскому вопросы мистицизма позволили последнему не уйти с почти провалившейся первой встречи. После этой встречи Гурджиев пригласил Успенского посетить другую встречу — с его учебной группой. По дороге в группу Успенский про себя отметил явные противоречия в повествованиях Гурджиева, но ничего не сказал вслух. Уровень организации гурджиевской работы сразу бросился в глаза Успенскому, когда он увидел «учеников» Гурджиева, в массе своей представлявших бессеребряную московскую интеллигенцию студентов и служащих (простецкую, незамысловатую, с большими молодёжными иллюзиями о жизни).
Успенскому зачитали первые главы гурджиевской рукописи «Проблеск истины», спросив его о возможности её публикации в какой-нибудь газете или журнале. Однако в излагаемой форме это практически было неосуществимоП. Д. Успенский «В поисках чудесного» п.1 стр.13 Пер. с англ. — СПб Из-во Чернышёва,1992 г.. Хотя, как выяснилось позже, именно для нужд литературной работы Гурджиев и приглашал к себе журналиста-мистика П. Д. Успенского.
Сотрудничество Когда Гурджиев, не говоря об этом прямо, дал понять Успенскому, что принял бы его в ученики, последний встречно предложил Гурджиеву условия своего потенциального сотрудничества: сохранять за собою право самостоятельной работы над лекциями Гурджиева, так как над многими идеями мистицизма того времени Успенский уже работал самостоятельно.
Среди мистиков превалирует форма взаимоотношений «ученик — учитель», а что такое сотрудничество многие из них не понимают вообще. Не понял этого и Гурджиев, настаивая на классической форме взаимоотношений. Не желая обострять спор, Успенский чуть изменил тематику дискуссии и высказал обоснованные сомнения как о сохранении им «тайны работы» (ибо о многих эзотерических идеях он уже писал ранее в своих книгах), так и относительно низкого качества «мистической работы» на материале бедной столичной интеллигенции. Он полагал, что если Гурджиев действительно нашёл на Востоке хотя бы обрывки эзознаний, то нужны и более серьёзные (состоявшиеся) люди и более прочная финансовая базаП. Д. Успенский «В поисках чудесного» п.1 стр.15 Пер. с англ. — СПб Из-во Чернышёва,1992 г.. По сути Успенский встречно предложил Гурджиеву то, что сам умел делать хорошо — поднять организаторский уровень его групп. Этим Успенский позже и занялся (договорившись об особых правилах своего участия в «эзоработе Гурджиева») — привлекал в московскую группу зрелых и состоятельных людей (из числа своих многочисленных знакомых), а также привлёк подходящие кадры и сформировал (под Гурджиева) Санкт-Петербургскую «Группу искателей эзотерических знаний».
Взяв с Успенского обещание не публиковать до поры до времени «особо тайные фрагменты», Гурджиев согласился на встречные условия, что характеризуют их отношения как партнёрские, а вовсе не как феодальные отношения «учитель — ученик», которые приписывают им малокомпетентные историки. Именно паритетные отношения (как и безусловно обширная предварительная подготовка) позволили строгому, принципиальному и щепетильному в деталях Успенскому быстро включиться в системную мистработу взбалмошного «маэстро Г», а кроме того усилить её приводом новых, более подготовленных людей из своего круга. Сотрудничество поначалу было столь успешным, что Гурджиев спокойно оставлял недавно влившегося Успенского «за старшего», когда уезжал на занятия с другой группой (во второй столице России). Это говорит об особом статусе Успенского, фактически ставшего в 1915—1918 годы главным помощником и сподвижником Гурджиева в деле построения и обкатки новой практической Системы саморазвития человека.
Сразу после февральской революции по распоряжению Гурджиева Успенский привёз из Петербурга и Москвы остатки групп в Ессентуки, где эзоработа продолжилась. Однако осложнившиеся отношения между самими Гурджиевым и Успенским вынудили последнего покинуть группу. Успенский дистанцировался от Гурджиева из-за сползания их паритетных партнёрских отношений в сторону излишне жёсткой модели отношений «учитель — ученик». Со временем Гурджиев всё более склонялся к роли «начальника надо всеми подчинёнными». Кому это не нравилось, от него уходили (не только Успенский, но и многие другие).
Продолжая оставаться в Ессентуках, Успенский уже независимо работал над эзосистемой. После окончательного отъезда Гурджиева к себе на родину в Тбилиси (с остатками сводной группы), в близлежащих к Ессентукам городах (Краснодаре и Ростове) Успенский уже самостоятельно собрал группы по изучению фрагментов эзосистемы, не скрывая того факта, что обнаружены они были ГурджиевымП. Д. Успенский «В поисках чудесного» п.18 стр.435 Пер. с англ. — СПб Из-во Чернышёва,1992 г..
Эмиграция В начале 1920 года с остатками предыдущих групп Успенский эмигрировал из объятой гражданской войной России в Константинополь, организовав и там работу по ознакомлению с «фрагментам эзосистемы»П. Д. Успенский «В поисках чудесного» п.18 стр.437 Пер. с англ. — СПб Из-во Чернышёва,1992 г.. Туда же вскоре приехала и новая тифлисская группа Гурджиева. Успенский, отошедший от Гурджиева ещё за 2 года до этого, хотя и был удивлён его появлению, но, следуя кодексу долга и чести, представил в своих группах Гурджиева как «первоисточник» (нашедший фрагменты), после чего передал ему Константинопольские группы.
В августе 1921 года Успенский переехал в Великобританию и поселился в Лондоне, где собрал новую группу мистически настроенных людей для изучения системы «Четвертого пути», продолжая развивать и дошлифовывать её фрагменты. Он обработал их, переведя с разношерстного оккультно-магического, старо-христианского и восточно-иносказательного сленга Гурджиева (к тому же плохо, с сильным кавказским акцентом говорившего по-русски) на цивилизованно-литературный и психологический язык, которым Успенский владел в силу своего столичного воспитания и образования. Такая стилистически переработанная, систематизированная и дополненная разъясняющими комментариями Успенская версия «Фрагментов» стала психологической версией Системы.
В свою очередь Гурджиев также перебрался в Европу, но поселился во Франции, где он преподавал свои исходные фрагменты «Системы» под брендом «Айда-йога или Путь хитреца». Наличие по сути двух версий Системы в кругах последователей породило сводное название «Учение Гурджиева-Успенского».
Гражданской женой Петра Успенского была София Григорьевна Волошина (в первом замужестве — Максименко)The Gurdjieff Legacy Foundation Archives: Sophie (Sophia) Grigorievna Ouspensky (1878—1961).
Разрыв отношений Успенский сотрудничал с Гурджиевым вплоть до 1924 года, и несмотря на накопившиеся к 1918 году разногласия, и даже отход от Гурджиева (Ессентуки, 1918), в общей сложности за все совместные почти 9 лет администрировал семь групп «Четвёртого пути», пять из которых сформировал самостоятельно.