Алекса́ндр Абра́мович Ка́менский (24 января 1922 — 1 августа 1992) — советский и российский искусствовед, художественный критик, теоретик и историк искусства. Известен как автор термина и идеолог сурового стиля и автор трудов, посвященных творчеству мастеров советского и русского искусства, в частности, Марка Шагала, Анны Голубкиной, Сергея Коненкова, Мартироса Сарьяна. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации (1992).
Биография Окончил московскую среднюю школу № 170 (первоначально № 36) Октябрьского района. В 1940 году поступил на искусствоведческое отделение филологического факультета Московского института философии, литературы и истории имени Н. Г. Чернышевского (МИФЛИ). В октябре 1941 ИФЛИ эвакуирован в Ашхабад, а в ноябре слит с МГУ, также находившимся там в эвакуации. С июля 1942 по май 1943 Университет находился в Свердловске, где Каменский работал на миномётном заводе. Летом 1943 вместе с Университетом вернулся в Москву. Учился у М. В. Алпатова, Б. Р. Виппера, В. Н. Лазарева, Г. А. Недошивина, А. А. Фёдорова-Давыдова.
Первым самостоятельным исследованием стала курсовая работа «Рембрандт и проблема барокко» (1944 г.). Дипломная работа «Рисунки Валентина Серова эпохи зрелого мастерства» заслужила высокую оценку профессора А. А. Фёдорова-Давыдова и профессора В. В. Виноградова.
С отличием окончил отделение искусствоведения исторического факультета МГУ в 1945 году и начал публиковаться в прессе как художественный критик. В 1945 году, ещё до окончания университете, поступил на работу в ГМИИ им. А. С. Пушкина в качестве научного сотрудника, а в марте 1946 года, уже как автор «около 40 статей по разным вопросам истории и современности изобразительного искусства»Архив ГМИИ, ф. № 5, оп.1, д. № 1646,, в аспирантуру ГМИИ. (Тема диссертационного исследования «Поздний Рембрандт», научный руководитель проф. Б. Р. Виппер). Одновременно развернул активную художественно-критическую деятельность, сотрудничал с ВОКС’ом и Совинформбюро, редактировал ежемесячный журнал «Хроника советского изобразительного искусства». В 1946 — 47 преподавал курс «Всеобщая история искусства» в ГИКе. В 1948 году критические выступления Каменского в прессе сделали его одним из объектов компании по борьбе с космополитизмом. В ходе III сессии Академии художеств СССР академики П. Сысоев и А. Н. Лебедев, а также Я. Д. Ромас в 1949 году на общем партийном собрании МОССХа клеймили его как «защитника формализма и антипатриота», поддерживающего чуждые советскому искусству явления. Эти явления, по мнению академиков, олицетворяли художники Андрей Гончаров и Владимир Фаворский. После окончания аспирантуры в 1949 году получил назначение Комитета по делам искусств в Вильнюсский Художественный институт, где преподавал курс истории искусства. Через несколько месяцев назначен заведующим кафедрой истории искусств. После возвращения в Москву в 1952 г. стал вновь активно печататься и участвовать в художественной жизни. В 1940—1950 годах Каменский пишет о Е. Кибрике, Д. Шмаринове, О. Верейском, С. Герасимове, Ю. Пименове, Б. Пророкове, Д. Дубинском, В. Горяеве, А. Гончарове.
Полностью преодолеть глубинный страх перед репрессиями Каменский смог только после смерти Сталина и именно на период между 1953 и хрущёвской оттепелью пришёлся период его формирования как художественного критика в классическом понимании. Началом оттепели в отечественном искусствознании стали его публицистические выступления 1956 года, в первую очередь, программная статья «Размышления у полотен советских художников» в журнале «Новый мир». В ней Каменский называет две главных проблемы современного советского искусства — культ личности, как источник деформации представлений о правде и последствия влияния А. Герасимова, В. Ефанова, Н. Тоидзе, Д. Налбандяна и «других любителей парадных фейерверков», провозгласивших «культовые» полотна высшим достижением нашей живописи, образцом и примером для подражания".
Важную роль сыграла статья «Пора разобраться!» (1962) в газете «Московский художник», посвященная двум важнейшим темам. Во-первых, большим переменам в советском искусстве, связанных с освобождением от пороков и извращений культа личности. Во-вторых, формированию нового стиля в советском искусстве, «который, надо думать, уже в ближайшем будущем обретёт окончательно ясные контуры и характерные черты <…> Речь идёт не о повторении старых образцов, скорее о принципиальной внутренней близости, о перекличке разных эпох революционного искусства.» В этой статье критик предсказывает возникновение нового стиля «мужественной простоты» и прослеживает его истоки вплоть до искусства лет революции и впоследствии, 1920 — начала 30-х годов. В ходе ожесточённых общественных и газетных дискуссий Каменский разработал критерии описания и анализа современного искусства и остановился на термине «суровый стиль», как наиболее точно отражающем суть искусства молодых советских художников шестидесятых годов. Как член Президиума Правления московского союза, он вошёл в оргкомитет и выставочный комитет «30 лет МОСХ» (1962).
Каменский поставил на обсуждение общего собрания МОСХ 2 вопроса: 1. О включении в состав экспонентов выставки художников, работавших с момента возникновения организации, но забытых или подвергавшихся гонениям и репрессиям в годы культа личности. 2. Об изменении традиционного принципа экспонирования отчётных выставок, когда экспозиция начиналась с парадных произведений, воспевающих вождей коммунистической партии и достижения советской власти. Став таким образом идеологом выставки, автором концепции и соавтором экспозиции, он, например, разместил в её центральной части «Обнаженную» Роберта Фалька и смог по новому представить историю МОСХ, да и всего советского искусства. После «манежной выставки» был подвергнут травле в центральной прессе за попытку пересмотра истории советского искусства и поддержку художников «сурового стиля»«За идеологически ошибочные выступления в советской и зарубежной печати, за неправильную ориентацию зрителей и молодых художников, в частности, за отстаивание неверных концепций развития советского изобразительного искусства, при которых на первый план выдвигалась небольшая группа художников формалистического толка 20-х годов, обратиться к мандатной комиссии съезда с просьбой лишить т. Каменского делегатского мандата.» Выписка из протокола совместного заседания Президиума, Парткома, председателей бюро секций и секретарей парторганизаций МОСХа. 8 апреля 1963Выписка из протокола совместного заседания президиума, парткома, председателей бюро секций и секретарей парторганизаций МОСХа. 8 апреля 1963
«Каменский был и впрямь явлением совершенно особенным. Классическая эрудиция, сплавленная с романтическим свободомыслием шестидесятников и блистательным критическим даром, профессиональное мужество и нравственная отвага сделали его человеком замечательным».
В 1964 первым среди художественных критиков подверг некомплиментарному разбору произведения И. С. Глазунова.
В 1965 защитил кандидатскую диссертацию «Творчество С. Т. Коненкова». В 1960—1970-е в круг любимых героев попадают В. Фаворский, А. Тышлер, художники «Бубнового валета» П. Кончаловский, И. Машков, А. Лентулов, Р. Фальк, лидер «Голубой розы» П. Кузнецов, символист К. Петров-Водкин, «бывшие формалисты» А. Древин, Д. Штеренберг, Н. Альтман. Его интересует творчество молодых мастеров Д. Жилинского, Н.Андронова, Б. Биргера, П. Никонова, Т.Салахова, А. Васнецова, В. Попкова и многих других, чьё творчество вошло в историю искусство под метким названием «суровый стиль». По мнению М. Ю. Германа, «Каменский разделял и исповедовал романтизм шестидесятых. Думаю, он вообще был критиком и учёным романтического толка, обладал разумом пылким и парадоксальным, влюблялся в художника, о котором писал и даже, строя теоретические концепции, умел сохранять эмоциональное начало во вполне безупречных логических построениях». В этот же период Каменский пишет множество научных, критических и публицистических статей, получавших значительный общественный резонанс. В центре его внимания Марк Шагал, Мартирос Сарьян, Сергей Конёнков, Анна Голубкина. Много внимания искусствовед уделял «карнавальности» — творчеству молодых «семидесятников», в частности, Т. Назаренко и Н. Нестеровой, «документальному романтизму» «восьмидесятников», в частности, А.Волкова и А.Петрова. Он оценил и поддержал Минаса Аветисяна, как продолжателя традиции армянской живописи, заложенной Мартиросом Сарьяном.
А. А. Каменский стал первым советским исследователем второй половины XX века, поставившим перед собой задачу системного изучения и рассказа о творческого пути Марка Шагала (с 1966 г.). Но отечественные издательства отказывались публиковать фундаментальный труд искусствоведа, посвященный художнику. В 1986, при посредничестве ВААП, получил предложение от французского издательства Edition du Regard написать книгу о Шагале, которая в значительно сокращенном виде (без ведома автора) вышла в свет во Франции в 1988. Защитил докторскую диссертацию «Творчество М. З. Шагала. Российский период» (1990). Его фундаментальная монография «Марк Шагал — художник из России», посвященная русскому периоду творчества художника, была в целостности издана на русском языке в 2005 году, через 13 лет после смерти автора.. Эта книга стала второй монографией о Шагале на русском языке после вышедшей в 1918 году книги А. Эфроса и Я. Тугендхольда.
Личность Опечатки в характеристике выпускника искусствоведческого отделения Александра Каменского в части, касавшейся оценки его доклада «Рембрандт и проблема барокко», сделали текст этого документа достоянием золотого фонда искусствоведческих баек: «…в процессе обучения обнаруживал живой интерес и любовь к искусству, выдающиеся способности и безусловные данные к научной работе. Его доклад „Делибрандри и проблема бармино“ получил премию на конкурсе студенческих работ». Как драматург, участвовал в работе пародийного театра «Синяя птичка», созданного актёром и писателем Виктором Драгунским. Театр просуществовал в Москве с 1948 по 1958 годы. Из воспоминаний художника Иллариона Голицына о встрече Н. С. Хрущёва с интеллигенцией в Свердловском зале Кремля 7 марта 1963: «Перерыв. Все бросились жрать. Я вяло шел, есть не хотелось, бросаться в толпу не желал. Аксенов рядом — молча пожал мне руку. Посмотрели в глаза и расстались. Вышел к столикам. Еда сметена. Каменский Саша — тонкая фигура стоит против жирного Софронова. Вижу — между ними последний бутерброд (я глаз на него положил). Каменский быстро взял бутерброд и, обращаясь к Софронову, сказал: „Я — тоньше“. Сцена в духе Домье — подумал я…» Как-то, в середине шестидесятых, А. Каменский в составе веселой компании отправился в ресторан в гостинице «Москва». За соседним столиком с кем-то беседовал мужчина, чья внешность показалось знакомой. Закончив ужинать, мужчина подошёл к Каменскому и сказал: «Александр Абрамович, мне нравятся Ваши статьи. Я их все читаю. И зачастую мне приходится Вас защищать.» — «Простите, с кем имею честь?», — спросил Каменский. «Позвольте представиться — Семичастный, Владимир Ефимович». (Семичастный В. Е. — председатель КГБ при Совете Министров СССР с 1961 по 1967). В сборнике рассказов «Второе апреля», писатель Илья Зверев сделал своего друга «Сашку Каменского», героем новелл о школьной жизни. «Что был для нас Каменский?! Ну, написал Попков портрет Пушкина. Мы видим — Пушкин опереточный, а что, как — объяснить не могли. Приходит Александр Абрамович, долго молчит, потом говорит: „Ну, вот что, Витя! Пушкина вижу, но не вижу тебя!“ Витька моментально реагировал. Сначала всё хотел разрезать. Понял потом, всё таки, что нужно сделать. И действительно, он у него получился.» (Запись беседы художника Павла Никонова и искусствоведа Михаила Каменского, декабрь 2017.)