Рыцарское восстание или Рыцарская война (нем. Ritterkrieg) — неудачная попытка немецких рыцарей так называемого «Братского соглашения» во главе с евангелическим рыцарем Францем фон Зикингеном насильственно сместить Рихарда, князя-епископа Трира, и секуляризировать его земли. Конфликт привел к смерти Зикингена и стал предтечей Крестьянской войны 1524—1526 годов в Германии.
Положение немецкого рыцарства в начале XVI века Некогда грозные, независимые феодалы-рыцари с течением времени теряли свои права и переходили в положение зависимого сословия. Княжеская власть в Германии быстро росла, не встречая на своём пути крупных препятствий, и поглощала отдельные мелкие феодальные элементы. Большая часть земского рыцарства отдельных княжеств попала в полную зависимость от князей. Наступала очередь имперского рыцарства, все ещё остававшегося в непосредственных отношениях к императору. Императорская власть была настолько слаба, что не могла противиться княжеским стремлениям. В 1495 году, несмотря на противодействие Максимилиана I, на имперском сейме в Вормсе был объявлен «всеобщий и вечный королевский земский мир», запрещавший, под страхом денежной пени в 2000 золотых марок и лишения всех прав, междоусобия и всякое нападение.
В следующем году был учреждён «имперский суд», попавший всецело в руки князей. Для рыцарей, привыкших решать дело оружием, не могло быть приятно установление подобного суда; к тому же кара за нарушение земского мира большей частью падала на рыцарство, минуя князей, как это случилось, например, в деле герцога Ульриха Вюртембергского. Ещё более возмутили рыцарство условия избирательной капитуляции, предложенной Карлу V: они запрещали союзы рыцарей и учреждали имперское правление по назначению курфюрстов и округов, без участия депутатов от рыцарства.
Негодование на усиление княжеской власти, стремившейся поглотить рыцарство, вылилось в прекрасном, сильном стихотворении Ульриха фон Гуттена. В «Жалобе свободных городов немецкого народа», написанной по поводу открытия, на время отсутствия Карла V в Германии, имперского правления, Гуттен восклицает: «Прежде, когда власть императорская была сильна, бедный рыцарь мог призвать князя, причинившего ему обиду к ответу и суду… А кому жаловаться теперь?»
Особенно трудно было положение рыцарей вследствие экономических условий. Главным источником существования рыцарей была земля, но немалое количество её попало в руки духовенства, вследствие распространенного обычая делать вклады в монастыри на вечное поминовение души: даже будущий предводитель восстания, поднятого под знаменем «смерть врагам евангелия — епископам и попам», Франц фон Зиккинген, намеревался построить новый монастырь и наделить его землёй, и только под влиянием Гуттена отказался от своего намерения.
Часть земель была захвачена князьями; «если владение какого-нибудь дворянина примыкает к княжеству, — жалуется Гуттен , — и годится для округления его страны, то владельца тянут к ответу, и ему не помогут его грамоты со всеми печатями». Оставшиеся земли дробились вследствие естественного размножения членов сословия и не могли уже прокормить их владетелей, особенно при полном неумении вести хозяйство. Цены на землю падали с каждым днём, так как промышленность и торговля давали более высокие доходы, чем сельское хозяйство.
Под влиянием этого экономического переворота прежняя простота заменялась роскошью. Князья заводили пышные дворы и тратили на это большие суммы; богатое бюргерство не уступало им. Отразилось это и на рыцарях. Гордость не позволяла им отставать если не от князей, то, по крайней мере, от бюргеров; но средств, с трудом хватавших при прежнем простом, мало отличавшемся от крестьянского образе жизни, теперь решительно не доставало. Рыцарству приходилось забывать своё презрение к мещанству и родниться с ним при помощи браков, чтобы хотя бы таким способом поправить свои обстоятельства. Но и здесь им приходилось чаще всего встречать отказы: бюргеры понимали причины внезапной симпатии рыцарства к презираемому им прежде сословию и опасались, что к их дочерям знатные мужья будут относиться не как к жёнам, а как к служанкам. Неудивительно, что к прежнему презрению у рыцарей присоединилась ненависть к богатому, сытому мещанству.
Ещё больше рыцари ненавидели духовенство. Привольная, праздная жизнь духовных сановников, очень часто, к тому же, иностранцев по происхождению, их высокомерие и незаслуженный почёт донельзя раздражали голодных, обиженных судьбой рыцарей. При каждом удобном и неудобном случае они считали своим долгом порастрясти их карманы, и даже образованные рыцари не брезговали этим видом дохода. Глубокое неудовольствие господствовало и в среде крестьянства, но оба сословия слишком были далеки друг от друга, чтобы действовать солидарно.
Предыстория восстания Реформация не вызвала рыцарского восстания, но послужила для него знаменем. Из всех членов рыцарского сословия больше всех выделялся в то время Франц фон Зиккинген. Человек бывалый, энергичный, храбрый, богатый, весьма влиятельный среди членов своего сословия, Зиккинген был известен своей ненавистью к князьям, особенно духовным, и горожанам. Карл V очень уважал его способности, пользовался им как кондотьером в войне с Францией и всячески отличал его. Национальное движение против католицизма не осталось чуждо Зиккингену, благодаря воздействию его близкого друга, Ульриха фон Гуттена. Хотя все разговоры в диалогах, которые последний вкладывает в уста Зиккингена, настолько принадлежат ему, насколько Сократу — речи в диалогах Платона, многие поступки Зиккингена показывают, что его коснулось реформационное движение.
Пока Зиккинген пользовался доверием императора, он был далёк от намерения предпринять что-нибудь решительное и смелое; он рассчитывал, что ему удастся достигнуть многого одними советами. Но после неудачного похода во Францию с наёмным войском Зиккинген потерял расположение Карла V. Надеяться можно было только на собственную силу.
В августе 1522 года Зиккинген устроил в Ландау собрание имперских рыцарей. Настроение умов на съезде было очень возбуждённое. Жаловались на пристрастие и медлительность имперского правления и верховного суда, на притеснения и обиды со стороны соседних князей и епископов, на духовенство; многие желали Реформации и протестовали против постановления вормсского сейма. Всеми съехавшимися был заключён союз и 13 августа 1522 года подписано «братское соглашение»; не присутствовавшие на съезде могли вписать свои имена на особых листках, разосланных для этой цели по всей империи.
Цель соглашения не вполне ясна. Оно стремилось, по-видимому, сделать рыцарское сословие независимым от князей, освободить его членов от всякой посторонней судебной власти. Все ссоры между рыцарями, примкнувшими к союзу, должны были решаться рыцарским третейским судом, без дальнейшей апелляции; жалобы со стороны других сословий на членов союза могли быть поданы только рыцарям; все рыцари должны были помогать тому члену союза, на которого нападал противник, несмотря на предложение первого обратиться к третейскому суду; наоборот, отказавшемуся от такого решения дела запрещалось оказывать какую бы то ни было помощь. Исключение делалось для княжеских рыцарей; им было разрешено принимать участие в распрях между князьями, городами и т. д., но под условием щадить имущество членов союза и по окончании войны вновь вступать в союз и подчиняться постановлениям его. В союз допускались не только рыцари, но и князья, города; одним только духовным был закрыт туда доступ.
Трудно сказать определённо, против кого именно был заключён этот союз; несомненно только то, что он был враждебно расположен к духовенству и не особенно благоволил князьям. Решено было собираться ежегодно на общее собрание; отсутствующие члены должны были подчиняться принятым решениям. Союз был заключён на 6 лет; для ведения его дел был выбран комитет из 12 рыцарей — по числу областей; главой назначили Зиккингена. Он стал исправлять укрепления своих замков, снабжать их припасами. Это дало некоторым историкам повод предполагать, что позднейший поход Зиккингена на Трир находится в связи с ландаусским съездом и что в договоре были тайные статьи, неизвестные нам. Другие, наоборот, думают, что трирский поход был предпринят по личной инициативе Зиккингена на собственный страх и риск и что нельзя смешивать его планов с планами рыцарства.
Подготовка Как бы то ни было, военные приготовления, начатые ещё до формального заключения союза, шли очень быстро. Пронесся слух, что Зиккинген, все ещё числившийся главнокомандующим императора, набирает войско по поручению последнего для войны с Францией. Зиккинген, конечно, охотно поддерживал этот слух. Вследствие этого под его знамёна быстро собралось большое войско. Он заявил в воззвании к войскам и союзникам, что его поход не имеет целью увеличение собственного могущества, а предпринят против врагов Евангелия — епископов и попов; он называл своё ополчение рыцарями креста против врагов Евангелия.
Поход Зиккингена был направлен против трирского курфюрста и архиепископа, Рихарда фон Грейффенклау-Фольратс. Что Зиккинген выбрал именно последнего, легко объясняется тем, что трирский курфюрст был слабее других, и притом Зиккинген был жестоко им оскорблён: на аугсбургском сейме 1518 года никто так резко не осуждал Зиккингена за предпринятый им поход на Гессен.
Трирский курфюрст был архиепископом, то есть духовным князем, столь ненавистным для рыцарства; «он крепче всех по человеческому разумению закрывал врата слову Божию», как выражались про него современники. Наконец, Зиккинген надеялся, что курфюрста можно застигнуть врасплох и что его собственные подданные в большом числе перейдут на сторону нападающих, так как обыкновенно в епископских городах часть граждан была против духовного правления, а численность этой партии должна была ещё усилиться благодаря Реформации. Соседи, думал Зиккинген, не помогут трирскому курфюрсту: пфальцский курфюрст находился с Зиккингеном в хороших отношениях и можно было ожидать, что он сохранит, по крайней мере, нейтралитет; вмешательства хитрого Альбрехта Майнцского опасаться было нечего, а кёльнский архиепископ Герман фон Вид был кабинетный учёный, не вмешивавшийся в мирские дела. Император отсутствовал, и можно было быть уверенным, что он не захочет оказать помощь приверженцу и агенту французского короля. Таким образом, по-видимому, все благоприятствовало плану Зиккингена, и он рассчитывал покончить с Триром прежде, чем к нему успеет явиться на помощь личный враг Зиккингена, Филипп, ландграф Гессенский.
Предлог для войны скоро был найден. Некий Герхард Бёрнер, именуемый многими немецкими историками просто разбойником, захватил двух трирских подданных и держал их у себя в плену, Зиккинген выкупил их по их же просьбе и взял с них слово, что выкупную цену, 5150 рейнских гульденов, они немедленно выплатят; в противном случае они, по обычаям того времени, должны были отдать себя в руки Зиккингена. Но те и не думали держать своё слово; вернувшись домой, они обратились за решением дела к имперскому правительству, ссылаясь на то, что обещание уплатить выкуп было вынужденным. Дело было решено в их пользу, а на жалобу Зиккингена трирскому курфюрсту последний ответил, что не желает нарушать приговора имперского правительства.
Восстание
Поход на Трир Зиккинген только этого и ждал: он сейчас же объявил курфюрсту войну. Последний обратился за помощью к соседним князьям и имперскому правлению. Курфюрст майнцский сначала решительно отказал, ссылаясь на неаккуратность вассалов и на трудность или невозможность достать наёмных солдат. Его подданные оказывали содействие Зиккингену; многие из них даже вступили в ряды зиккингеновских войск. Только потом, когда имперское правительство решительно потребовало от Альбрехта оказать помощь Триру, он предложил соседу 200 конных и пеших солдат, находившихся в распоряжении Швабского союза.