«Ма́ленькие траге́дии» — цикл коротких драматических пьес для чтения А. С. Пушкина, написанный им в 1830—1832 годах в Болдине. Он состоит из четырёх произведений: «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость» и «Пир во время чумы».
Анна Ахматова писала, что «быть может, ни в одном из созданий мировой поэзии грозные вопросы морали не поставлены так резко, как в „Маленьких трагедиях“ Пушкина».
Структура цикла
«Скупой рыцарь»
Композиционно две первые сцены пьесы служат представлением, экспозицией конфликта двух главных героев и непримиримых противников — барона Филиппа и его сына Альбера. В третьей сцене, в которой противники обратились к внешней силе, их феодальному сеньору — герцогу, конфликт стремительно вырывается наружу и заканчивается трагически — смертью старого барона.
В первой сцене молодой рыцарь Альбер в башне замка сетует, что в последнем поединке противник повредил его шлем и у него нет возможности выступить вечером в турнире. Его отец скуп и отказывает ему в содержании. Слуга рыцаря Иван сообщает, что еврей Соломон отказывается дать в долг без залога. Прибывший Соломон намекает отчаявшемуся Альберу, что смерть отца можно ускорить с помощью некоего средства. Взбешённый Альбер прогоняет ростовщика и восклицает, что лишь из-за скупости отца вынужден выслушивать такие намёки. Альбер решает отправиться к герцогу, чтобы тот заставил своего вассала дать сыну достойное содержание.
Вторая сцена полностью посвящена отцу Альбера — барону Филиппу. В подвале замка он прячет в сундуки очередную горсть золотых монет, вспоминая, как они ему достались — какие-то отняты у бедной вдовы с тремя детьми, ради других его вассал, возможно, отправился ночью на большую дорогу: Да! если бы все слезы, кровь и пот, Пролитые за все, что здесь хранится, Из недр земных все выступили вдруг, То был бы вновь потоп — я захлебнулся б В моих подвалах верных…
Все свои прежние страсти барон отбросил ради одной оставшейся и поглотившей его целиком — страсти к золоту. Мысль о том, что после смерти его сын растратит все скопленное им богатство, сводит барона с ума.
Тем временем, герцог в своём замке обещает Альберу переговорить с его отцом и просит во время разговора укрыться в соседней комнате. Прибывший барон принят герцогом с лаской, в благодарность о прежних временах и услугах герцог предлагает барону отправить сына ко двору, где тот получит достойный приём. Барон, не желая тратить на это деньги, приводит вымышленные причины, по которым сын недостоин быть при дворе и в финале обвиняет Альбера в умышлении отцеубийства. Взбешённый Альбер вбегает и обвиняет отца во лжи. Барон вызывает сына на поединок, бросив перчатку, и сын готов сразиться с ним. Герцог отнимает перчатку и гонит Альбера прочь. Старый барон, тем временем, не выдерживает потрясения и умирает. Ошеломлённый герцог сетует: Ужасный век, ужасные сердца!
«Моцарт и Сальери»
В мае 1825 года скончался знаменитый итальянский композитор Антонио Сальери и по Европе пронеслись слухи, что на смертном одре он признался в отравлении Моцарта. Эти слухи произвели на Пушкина большое впечатление и он решил взять за фабулу пьесы событие из жизни реально существовавших и всемирно известных людей под их собственными именами. Знакомые Пушкина позднее упрекали поэта за то, что он осмелился вынести приговор Сальери, не имея для этого достоверных оснований. В ответ в небольшой заметке Пушкин привёл анекдот о том, как Сальери освистал музыку Моцарта на премьере «Дон Жуана»: «Завистник, который мог освистать „Дон Жуана“, мог отравить его творца».
Пьеса начинается представлением Сальери. В своём монологе он вспоминает о долгом пути постижения музыки, его любовь и служение искусству безмерны и он принёс большие жертвы в попытке овладеть высшими тайнами мастерства. В прежние годы зависть была ему чужда и при появлении новых талантов он легко был готов отринуть достигнутое трудами признание и вновь поступить в ученики, вместе с товарищами искренне порадоваться их успехам. Всё изменилось с появлением Моцарта. Всё, чего Сальери постигал и добивался великими трудами, юному Моцарту достаётся «даром». Это незаслуженное, невыстраданное обладание оскорбляет Сальери, разрушает выстроенную в его душе картину справедливого устройства мира. Внутренний монолог-рассуждение Сальери завершается криком о несправедливости — людей, не способных оценить верное многолетнее служение искусству, и неба, не ценящего многочисленные принесённые жертвы: …О небо! Где ж правота, когда священный дар, Когда бессмертный гений — не в награду Любви горящей, самоотверженья, Трудов, усердия, молений послан — А озаряет голову безумца, Гуляки праздного?.. О Моцарт, Моцарт!
Входит Моцарт, он слышал своё имя в финале размышлений Сальери. Встревоженный Сальери испуган, что Моцарт мог слышать его монолог, но Моцарт весел и беспечен и лишь ещё более убеждает Сальери в справедливости его обвинений шуткой с представлением уличного музыканта. Моцарт легкомыслен, он легко отдаёт на поругание свою музыку, даром доставшуюся ему божественным провидением. Знак широкой народной любви и известности Моцарта в воспалённом от зависти мозге Сальери предстаёт актом поругания высокого искусства, которому он служит. Моцарт делится с Сальери своим новым шедевром, но в ответ на восторженное признание: «Ты, Моцарт, бог…», — лишь отшучивается — «…право? может быть… Но божество мое проголодалось». Всё убеждает Сальери в верности его рассуждений — провидение ошиблось, талант достался недостойному и он владеет им не по праву. Приговор вынесен и Сальери лишь беспокоится, чтобы Моцарт не позабыл прийти к месту своей казни.
«Каменный гость»
Одним из главных отличий «Каменного гостя» от предыдущих двух маленьких трагедий пушкиновед Благой отмечал разницу в характере исследуемой страсти. Для барона Филиппа и Сальери их страсти носили центростремительный характер, замыкали их вглубь себя и уводили их от жизни и людей. Иначе с Дон Гуаном — его жажда любви влекла его к людям, к жизни. С этим связано и изменение характера пьесы, вместо камерных сцен с ограниченным числом участников, четыре сцены «Каменного гостя» содержат большое количество действующих лиц.
Дон Гуан, отправленный в ссылку за убийство на дуэли командора, самовольно возвращается в Мадрид. Ожидая ночи, чтобы проникнуть в город незамеченным, Дон Гуан, тем не менее, уверен, что даже будучи схвачен, он не будет серьёзно наказан, ведь король отправил в ссылку «меня ж любя; чтобы меня оставила в покое семья убитого…» Он вспоминает об одной из своих любимых женщин, Инезе, с которой встречался когда-то здесь, за городскими стенами, и которую страстно любил, но Лепорелло напоминает, что после Инезы Дон Гуан любил ещё многих. Вот и сейчас он стремится к своей возлюбленной — Лауре. Внимание Дон Гуана и Лепорелло привлекает таинственная посетительница монастыря, и это вдова убитого на дуэли командора, дона Анна. Чёрное покрывало, закрывавшее вдову от любопытных взоров, возбуждает воображение Дон Гуана, он хочет непременно познакомиться со вдовой, чем вызывает упрёки Лепорелло: «Мужа повалил Да хочет поглядеть на вдовьи слезы. Бессовестный».
В отличие от угрюмого монастырского кладбища за стенами города в первой сцене, вторая полна жизни, молодости и праздника. Возлюбленная Дон Гуана Лаура наслаждается жизнью, она окружена поклонниками, восхищёнными её красотой и музыкальными талантами. Среди её поклонников Дон Карлос, «угрюмый гость», брат убитого командора, пугающий Лауру грядущей неизбежной старостью, как расплатой за грехи беспечной молодости. Несмотря на это, именно его Лаура просит остаться с ней на ночь, потому что своим бешеным нравом он напомнил ей любимого Дон Гуана. Всё меняется с приходом Дон Гуана. Дон Карлосу нанесена двойная обида — им открыто пренебрегли ради убийцы брата. Он требует немедленного поединка и после короткого поединка падает сражённым. Наличие мёртвого в доме не мешает любовникам насладиться своей страстью до утра.
Кратким монологом в начале третьей сцены Дон Гуан сообщает, что несмотря на убийство Дон Карлоса и возросшую опасность, он не оставил свой замысел ближе познакомиться с Доной Анной. Под видом монаха несколько дней он безмолвно провожал её к могиле супруга, но теперь попытается вызвать Донну Анну на разговор. Юной вдове, не испытавшей в своей жизни любовной страсти, не устоять перед расчётом опытного повесы: С чего начну? «Осмелюсь»… или нет: «Сеньора»… ба! что в голову придет, То и скажу, без предуготовленья, Импровизатором любовной песни…
Добившись разрешения молиться вместе с вдовой, Дон Жуан, вместо молитвы к небу, обращается с молитвой любви и восхищения перед Доной Анной. Вдова смущена и взволнована, дерзкий монах позволил себе нарушить её вдовий покой, но женское сердце уже готово найти этой дерзости оправдание. Почувствовав душевное потрясение, Дон Гуан бросается на решительный штурм, робкие попытки Доны Анны противостоять его напору слабее с каждой минутой: …Подите — здесь не место Таким речам, таким безумствам. Завтра Ко мне придите. Если вы клянетесь Хранить ко мне такое ж уваженье, Я вас приму; но вечером, позднее…
«Пир во время чумы»
Знакомство Пушкина с драматической поэмой Уилсона «Город чумы» скорее всего состоялось Болдинской осенью, во время эпидемии холеры. Взяв за основу лишь малый эпизод безумного пира из серии картин в охваченном чумой Лондоне середины 17 века, Пушкин сумел творчески переосмыслить и написать цельное произведение, в центре внимания которого столкновение человеческих натур и характеров. Пушкин намеренно сократил количество действующих лиц в сравнении с оригиналом, придав им при этом более обобщённый характер. Две пары главных героев контрастно подчёркивают различие характеров. Зрелому мужскому характеру Председателя, обладателю трагического жизненного опыта, противостоит юношеское легкомыслие Молодого человека. Завистливой и злобной Луизе противопоставлен женственный образ прелестной Мери. При переводе Пушкин сжал и уравновесил песни Мэри и председателя, сделав их равновеликими (в оригинале песня Вальсингама значительно больше по объёму). Уравновесив их, Пушкин противопоставил песни Мери и Председателя по содержанию и пафосу. Горестная песня Мери полна печали о гибели родной шотландской деревни, ныне опустошённой чумой. Песнь Председателя полна упоением опасностью и стремлением человеческого духа противостоять всему, «что гибелью грозит».
История замысла и создания Заглавие «Маленькие трагедии» было выбрано издателями из множества предоставленных автором вариантов. На черновике обложки присутствуют заголовки «Драматические очерки», «Драматические изучения» и «Опыты драматических изучений». Впервые в пушкинских черновиках список сюжетов, среди которых узнаются будущие «Маленькие трагедии», появился в 1826 году: «Скупой. Ромул и Рем. Моцарт и Сальери. Д. Жуан. Иисус. Беральд Савойский. Павел I. Влюбленный бес. Димитрий и Марина. Курбский». Перечень из десяти сюжетов находится на обороте листа с дневниковыми записями 1826 года о казни декабристов, смерти Амалии Ризнич и автографом элегии «Под небом голубым страны своей родной», написанной на её кончину. Если это соседство не случайно, вскоре после окончания «Бориса Годунова» Пушкин запланировал ряд драматических проектов, сюжеты которых взяты из истории самых разных стран и эпох, героями которых должны стать сильные, «демонические» личности на фоне исторических катаклизмов. Отбор тем для «драматических изучений» говорит о том, что Пушкина интересует уже не столько романтическое живописание страсти, возведённой в абсолют, сколько её анализ, постановка своего рода литературного эксперимента.