Михаи́л Ники́форович Катко́в () — русский публицист, издатель, литературный критик, влиятельный сторонник консервативных взглядов, идеолог национализма«Российская история». 2018. № 5. С. 158—159. Диалог о книге: А. Э. Котов. «Царский путь» Михаила Каткова.. Редактор газеты «Московские ведомости», основоположник русской политической журналистики. В своих изданиях обеспечивал идеологическую поддержку контрреформам Александра III. Тайный советник (1882).
Биография Отец, Никифор Васильевич (ум. 1823), — титулярный советник, выслуживший личное дворянство; мать, Варвара Акимовна, — дворянка, урождённая Тулаева (1778—1850). Т. П. Пассек даёт ей следующее описание: «Варвара Акимовна была женщина умная, добрая, самостоятельного характера и образованная. Она сама дельно воспитывала своего сына и давала ему первые уроки из русского, французского языка и арифметики. Ребёнок учился хорошо. В умных чертах маленького мальчика меня поражали глаза его, — бледно-голубые, до крайности прозрачные, временами точно с изумрудным отливом и со взором до того как бы погруженным внутрь самого себя, что не знаешь, что в нём таится».
Катков учился в Преображенском сиротском училище, 1-й Московской гимназии и в частном пансионе . В 1834—1835 годах он обучался на словесном отделении, а после его преобразования — на 1-м (историко-филологическом) отделении философского факультета Московского университета; вместе с ним здесь учились Дмитрий Каменский, Дмитрий Кодзоков, Фёдор Буслаев, Юрий Самарин, Николай Ригельман. В 1837 году примкнул к кружку Н. В. Станкевича. Университетский курс окончил с отличием в 1838 годуПавлов А. Философия в Московском университете. .
Дебютировал в печати в 1838 году, опубликовав в журнале «Московский наблюдатель» перевод статьи Г. Т. Рётшера «О философской критике художественного произведения» со своей вступительной статьёй и стихотворный перевод сцен из трагедии У. Шекспира «Ромео и Джульетта».
В 1839 году переехал в Санкт-Петербург, где сотрудничал в журнале «Отечественные записки». В 1840 году расходится во взглядах с В. Г. Белинским, ссорится с М. А. Бакуниным; назначенная дуэль была перенесена в Берлин, но стараниями П. В. Анненкова конфликт был улажен. По словам Белинского, «пребывание Каткова в Питере дало сильный толчок движению моего сознания; его взгляды на многое — право, мне кажется, что они мне больше дали, чем ему самому»В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Т. 12. Издательство Академии наук СССР, 1956. С. 21.. Становится англоманом и конституционалистом.
Совершил поездку в Бельгию и Францию. Слушал лекции в Берлинском университете. Был увлечён философией Ф. Шеллинга и был принят в доме немецкого философа. По возвращении в Россию (1843) сблизился с кругами славянофилов.
Некоторое время был репетитором и воспитателем детей знатных русских фамилий. После защиты магистерской диссертации «Об элементах и формах славяно-русского языка», определён адъюнктом на кафедре философии Московского университета. С 1845/46 учебного года стал читать на втором курсе 1-го отделения философского факультета логику, со следующего года на первом курсе ещё и психологию, а затем и историю философии. Логику он преподавал также и на юридическом факультете. В связи с новыми правилами, по которым преподавание логики и опытной психологии было возложено на профессоров богословия, а кафедры философии в российских университетах были ликвидированы с 1850 года, он был вынужден оставить университет и преподавательскую деятельность. В 1851 году он получил место редактора университетской газеты и должность чиновника по особым поручениям при Министерстве народного просвещения. В это время он издал «Очерки древнейшего периода греческой философии» (1851, 1853; отдельное издание — 1853).
Оставив «Московские ведомости» (1856), стал редактором журнала «Русский вестник». Во время поездки в Англию (1859) встречался с А. И. Герценом. Вначале Катков занимался только редакторской организаторской работой и не собирался лично участвовать в обсуждении политических вопросов на страницах журнала «Русский вестник», но наступившая эпоха «великих реформ» побудила его лично ответить на вызов времени в специальном приложении к журналу, газете «Современная летопись». С началом преобразований Александра II даже самый характер Каткова решительно переменился. Многие из его друзей и знакомых его просто не могли узнать: «В шестидесятые годы Катков был уже не тот человек, каким мы его знали прежде, задумчивый, привыкший более слушать, чем говорить, лишь изредка принимавший горячее участие в беседе; теперь охватил его пламенный интерес к перевороту, совершавшемуся в России…»
В результате таких перемен в характере и стиле деятельности, в 1860-е годы Михаил Катков стал чрезвычайно влиятельным публицистом и политиком, одним из вождей «русской партии».Ипатов А. М. «Потоки крови… не могут составить предмет торга…» Русско-турецкая война 1877—1878 гг. в оценках консервативной печати Российской империи. // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 5. — С.67—72. Был инициатором реформ в сфере просвещения, в частности, нацеленных на утверждение так называемого «классического» образования (с преподаванием древних языков и главным образом гуманитарных предметов). С июня 1863 года — почётный член Московского университета. В 1863—1865 годах был гласным Московской городской думыБыков В. Гласные Московской городской думы (1863—1917) // Московский журнал. — 2009. — № 1..
С 1863 года, вместе с П. М. Леонтьевым — редактор-арендатор газеты «Московские ведомости»; с 1875 года — единолично, определяя консервативно-оппозиционную ориентацию газеты по отношению к реформам Александра II. Год от года катковские «Московские ведомости» прибавляли известности, влияния и одновременно — тиража, пока не сделались (к концу царствования Александра II) едва ли не самой тиражной из частных российских газет. Одновременно это привело и коммерческому успеху издания. Широкую известность катковской газеты саркастически изобразил её непримиримый оппонент, Салтыков-Щедрин, который в своей знаменитой сказке о двух генералах рисует необитаемый остров, где, однако, под кустом почти сразу обнаружился «старый нумер „Московских ведомостей“».
Катков состоял на государственной службе c 1846 года, в 1856 году он получил чин статского советника и вышел в отставку. В 1868 году Катков совместно с П. М. Леонтьевым учредил в Москве лицей в память цесаревича Николая, умершего в 1865 году; 12 мая 1869 года императором Александром II был издан указ, согласно которому августейшее покровительство над лицеем возлагалось на цесаревича Александра Александровича, а лицей по своим правам приравнивался к классическим правительственным гимназиям. Катков как основатель лицея и член его правления с даты издания указа был зачислен на государственную службу, а в 1875 году стал директором лицея и оставался на этой должности до конца жизни. Неофициально лицей именовался Катковским.
В январе 1882 года, через несколько месяцев после восшествия на престол Александра III, статус Каткова значительно возрос — он получил чин тайного советникаВ официальных изданиях Российской империи отсутствуют сведения о производстве Каткова в чин действительного статского советника, предшествующий чину тайного советника.. Благоволение Александра III также выразилось в пожаловании Каткову орденов Св. Анны 1-й степени (1883) и Св. Владимира 2-й степени (1886).
После прихода к власти Александра III и группы консерваторов, близких ему по духу, Катков получает в руки довольно серьёзные рычаги влияния на государственную политику. Он лично и руководимые им «Московские ведомости» постоянно ведут критику действий правительства «справа» и проводят ряд националистических акций по устранению «инородцев» из состава кабинета министров. Наряду с Победоносцевым Катков стал ведущим идеологом контрреформ. Первейшими врагами Каткова в середине 1880-х годов становятся министр иностранных дел Н. К. Гирс и министр финансов Н. Х. Бунге. При всякой личной встрече с государем, и тем более в печати Катков постоянно обвинял Гирса в западничестве, чрезмерной уступчивости перед нажимом Германии и Австро-Венгрии, и говорил, что благодаря усилиям Гирса существует не русское Министерство иностранных дел, а «Министерство иностранных дел в России». Эта остроумная фраза была подхвачена и тиражирована даже сторонниками Гирса.
После провала политики России в Болгарии в 1885—1886 годах требования отставки Гирса и назначения подлинно «русского министра» (на эту роль тогда предполагался глава Азиатского департамента И. А. Зиновьев) стали особенно непримиримыми. Всякая неудача российской внешней политики немедленно обращалась Катковым «в пользу» борьбы за отставку «иностранного министра». Однако если в наступлении на министерство финансов консерваторам удалось добиться успеха (под их давлением Бунге был заменён их собственным выдвиженцем И. А. Вышнеградским), то попытка повлиять на руководство внешней политикой в конце концов вызвала раздражение и гнев Александра III. В марте 1887 года, выведенный из себя очередной разгромной статьёй «Московских ведомостей», он распорядился (через того же Феоктистова) сделать им «официальное предостережение». Впрочем, благодаря влиятельным сторонникам Каткова в правящих кругах конфликт с государем был приглушён, но и кампания против Николая Гирса также не достигла своей цели. В результате своей агрессивности, жёсткости и нетерпимости в любых вопросах, будь то гимназическая реформа или судебная система, Катков нажил себе гораздо больше врагов, чем друзей, хотя и те, и другие признавали его силу.
В последние дни своей жизни, в мае 1887 года, оказался (временно) скомпрометирован в глазах императора Александра III из-за клеветнически приписанного ему авторства письма президенту Палаты депутатов Франции Шарлю Флокэ (Charles Floquet); в своих письмах близкому к царю обер-прокурору Святейшего Синода К. П. Победоносцеву сам Катков высказывал мысль, что «автором этой мерзостиИмеется в виду письмо г-ну Флокэ, информация о котором была напечатана 29 мая 1887 года в парижской газете Voltaire, где утверждалось, что Катков чрез посредство своего крестника и сотрудника И. Ф. Циона (или, по иной версии, чрез Е. Богдановича) направил кандидату в премьер-министры Флокэ письмо, в котором заверял его, что принятие им министерского портфеля будет благосклонно встречено Александром III был Катакази» (ранее посланник России в США)«К. П. Победоносцев и его корреспонденты: Письма и записки» / С предисловием Покровского М. Н., Т. 1, М.-Пг., 1923, полутом 2-й, стр. 717.. В последующем своём письме Победоносцеву Катков, для сведения императора, писал: От самого начала моей общественной деятельности, я ни к какой партии не принадлежал и никакой партии не формировал, не находился в солидарности ни с кем. Моя газета не была органом так называемого общественного мнения и я большею частью шёл против течения; газета моя была исключительно моим органом. <…> Ни с кем, ни в какой солидарности не находясь, я свято блюл свою независимость. Высказывал только то, что считал, по своему убеждению и разумению, полезным безо всякого лицеприятия или пристрастия. <…> Графу [Д. А.] Толстому Его Величество указал на некоторых лиц, которые компрометируют меня своею ко мне близостью. Только теперь, в эти последние дни, я узнал от лиц, заслуживающих полного доверия, что именно Богданович везде и при всяком случае выдавал себя моим другом, единомышленником, сотрудником и даже будто бы он ездил в Париж по моему поручению. <…> свидетельствую моею честию, что я ни в какой интимности с этим человеком не был <…>«К. П. Победоносцев и его корреспонденты: Письма и записки» / С предисловием Покровского М. Н., Т. 1, М.-Пг., 1923, полутом 2-й, стр. 717—718 (пунктуация по источнику)..