Первая русская антарктическая экспедиция 1819—1821 годов под руководством Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена и Михаила Петровича Лазарева в воды Южного океана имела цель доказать или опровергнуть предположение о существовании шестого материка — Антарктиды. Снаряжалась одновременно с аналогичной экспедицией Михаила Васильева и Глеба Шишмарёва на шлюпах «Открытие» и «Благонамеренный», посылаемой в северные полярные воды. Под командованием Беллинсгаузена находился шлюп «Восток», а Лазарева — шлюп «Мирный», численность команды достигала 190 человек. Из-за чрезвычайной поспешности снаряжения (императорский указ вышел 15 марта, отплытие произошло 4 июля 1819 года) не удалось собрать научного отряда, и практически все научные наблюдения, как в области географии, так и этнографии и естествознания, осуществляли офицеры и единственный учёный на борту — экстраординарный профессор Казанского университета Иван Симонов. Для фиксации событий, ландшафтов открытых островов и биологических видов был взят академик живописи Павел Михайлов, выполненные им виды Южных Шетландских островов использовались в английских лоциях даже в 1940-е годы.
Русская антарктическая экспедиция завершилась полным успехом, став второй (после Джеймса Кука), которая обошла всю Антарктику. Из 751 дня экспедиции 527 были проведены под парусами; общая протяжённость маршрута составила морских миль ( вёрст). 127 дней экспедиция находилась в широтах выше ; к берегам Антарктиды команда подходила 9 раз, в том числе четырежды на расстояние . На карту Антарктики было нанесено 28 объектов, обнаружено и поименовано 29 островов в высоких южных широтах и тропиках.
Описание экспедиции было опубликовано в 1831 году на русском языке в двух томах с приложением атласа рисунков; в 1842 году был опубликован краткий отчёт о ней в Германии. Полный перевод книги Беллинсгаузена на английский язык вышел только в 1945 году под редакцией известного полярника Фрэнка Дебенхэма. В связи с норвежской аннексией острова Петра I и предложениями США о коллективном суверенитете надо всем материком в 1930-е — 1940-е годы вспыхнул спор о приоритете Беллинсгаузена и Лазарева в открытии Антарктического континента, который приобрёл (по выражению Эрки Таммиксаара) «гиперполитический» характер в годы холодной войны. В результате и в XXI веке представители российской, британской и американской историографии могут высказываться как за, так и против приоритета Беллинсгаузена. Всё чаще встречается утверждение, что в период 1819—1821 годов Антарктида была одновременно открыта тремя мореплавателями из России, Великобритании и США: Фаддеем Беллинсгаузеном, Эдвардом Брансфилдом и Натаниэлем Палмером. С последним Беллинсгаузен встречался на Южных Шетландских островах и даже приглашал его к себе в гости на борт шлюпа «Восток».
План и снаряжение
Предыстория
Впервые в историографии вопрос об инициаторе двойной российской экспедиции в высокие северо- и южнополярные широты был поставлен в 1950-е годы, когда началось широкое советское проникновение в Антарктиду. Обыкновенно утверждалось, что в 1810-е годы независимо друг от друга были представлены проекты И. Ф. Крузенштерна, Г. А. Сарычева, О. Е. Коцебу и В. М. Головнина. Напротив, английские авторы, такие как библиотекарь Королевского географического общества или директор кембриджского Полярного института им. Роберта Скотта Фрэнк Дебенхэм, приписывали план морскому министру де Траверсе. Начальник экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузен и астроном И. М. Симонов утверждали, что инициатива в организации путешествия принадлежала лично императору Александру I.
Судя по данным, обобщённым Э. Таммиксааром и Т. Кииком, в 1818 году большой интерес у императора Александра I вызвало возвращение экспедиции О. Коцебу на бриге «Рюрик», в сентябре государь пожелал получить максимально подробный отчёт. По ряду причин отчёт был подготовлен И. Крузенштерном, который дополнительно отправил морскому министру Траверсе рукопись своей статьи о первой попытке достижения высоких арктических широт В. Чичаговым в 1765—1766 годах. Министр заинтересовал этим императора, о чём сообщал 14 (26) января 1819 года. Для Крузенштерна это означало, что настроения начальства благоприятны для отправления государственной экспедиции с научными целями. Открытия Коцебу в северной части Тихого океана ориентировали будущий план на достижение Северного Ледовитого океана через Берингов пролив. В послании Крузенштерна де Траверсе впервые упоминался и Беллинсгаузен как возможная кандидатура начальника экспедиции; к январю 1819 года план уже был одобрен императором, хотя начальником экспедиции был назначен Г. Шишмарёв.
В данном контексте совершенно не ясно, каким образом экспедиция приобрела глобальный масштаб, и откуда взялся план исследования южнополярных вод. Попытки обнаружения Южного континента в XVIII—XIX веках во многом определялись существовавшей в ту эпоху теорией о Неведомой Южной земле. Первым исследователем, который зашёл в Южный океан в широты выше , был Джеймс Кук. В ходе своего второго кругосветного плавания 1772—1774 годов он подошёл близко к кромке пакового льда. 17 января 1773 года Кук впервые в истории мореплавания пересёк Южный полярный круг, но, достигнув , столкнулся с непреодолимыми льдами. В январе 1774 года Кук достиг , но и здесь был остановлен паковыми льдами. Он не отрицал существования Южного материка, но полагал его недоступным для мореплавателей:
«…Бо́льшая часть южного материка (если предположить, что он существует) должна лежать в пределах полярной области выше южного полярного круга, а там море так густо усеяно льдами, что доступ к земле становится невозможным. Риск, связанный с плаваньем в этих необследованных и покрытых льдами морях в поисках южного материка, настолько велик, что я смело могу сказать, что ни один человек никогда не решится проникнуть на юг дальше, чем это удалось мне. Земли, что могут находиться на юге, никогда не будут исследованы».
Крузенштерн полностью доверял авторитету Кука и прямо заявлял, что великий английский мореплаватель «похоронил» идею Terra Australis. Однако ещё 18 июля 1818 года, вскоре после возвращения Коцебу, Иван Фёдорович представил президенту Академии наук С. С. Уварову проект исследования тихоокеанского региона в поясе по 20° к северу и югу от экватора, с целью разведки неизвестных архипелагов и завершения великих географических открытий. Предполагалось реализовать проект в кооперации Академии и морского министерства; о содержании этого проекта Крузенштерн писал в предисловии к отчёту Коцебу, опубликованному в 1821 году. В результате Э. Таммиксаар и Т. Киик делали вывод, что инициатором экспедиции, которая должна была превзойти результаты Кука, был лично министр де Траверсе, преследуя в первую очередь политические цели. Косвенно это подтверждается тем, что он не предпринял никаких действий для обсуждения южнополярного проекта ни с одним из опытных океанских моряков, ему подчинённых. Также в личном фонде Траверсе (ЦГАВМФ) сохранились заметки на французском и русском языках, с выписками из описания путешествия Кука и прикидкой плана посылки двух шлюпов — одного в Арктику, второго в Антарктику. Далее министр обратился к Г. Сарычеву, который находился в плохих отношениях с Крузенштерном и Коцебу, для разработки рекомендаций к конкретному плану. В этих анонимных заметках не использовались термины «Северный полюс» или «Южный полюс».
10 (22) января 1819 года де Траверсе встретился с императором Александром Павловичем. По состоянию на 2014 год так не было обнаружено документов о первоначальном проекте двойной экспедиции. Возможно, это свидетельствует, что проект был секретным. Только 31 марта (12 апреля) 1819 года император лично подписал приказ о финансировании экспедиции в сумме 100 000 рублей. В тот же день Крузенштерн из своего эстляндского имения отправил де Траверсе подробное письмо, из которого следует, что он не был информирован о переговорах в эшелонах высшей власти. Судя по документам из архивного фонда Траверсе, министр лично сформулировал географические цели обеих экспедиций; позднее эти пункты вошли в инструкцию, опубликованную в отчёте Беллинсгаузена. Вероятно, главным консультантом был Г. Сарычев.
Отсутствие документальных свидетельств не позволяет понять причин спешки в снаряжении экспедиции, а также почему финансирование было удвоено и было принято решение отправить четыре корабля вместо двух. 3 (15) февраля 1819 года морской министр от имени императора подписал приказ о формировании экспедиции. В документах Траверсе отряды именовались «дивизиями». По имеющимся данным, роль Крузенштерна в планировании и формировании экспедиции была минимальной.
Цели и задачи Путешествия Васильева — Шишмарёва и Беллинсгаузена — Лазарева были, соответственно, третьей и четвёртой русскими кругосветными экспедициями, организованными и финансируемыми государством. В Портсмуте оба отряда встретили шлюп «Камчатка» под командой лейтенанта Головнина, возвращавшийся из второго кругосветного плавания. Отряд Васильева пересёк экватор на пять дней раньше Беллинсгаузена. Рип Балкли опровергал тезис о сугубо научном характере экспедиции. По его словам, грань между задачами военно-морского и торгового флота была чрезвычайно размытой, поскольку ещё экспедиция Крузенштерна возила коммерческие грузы и специалистов Российско-американской компании. Всего из 23 русских кругосветок, предпринятых при Александре I, половина была коммерческой.
По Балкли, русские кругосветные экспедиции имели важное геополитическое значение в условиях освоения Аляски и изоляционистской политики Китая и Японии. Первая русская кругосветная экспедиция планировалась ещё при Екатерине II в связи с плаваниями Кука в северной части Тихого океана. Снаряжение экспедиций Васильева и Беллинсгаузена определялось военно-политическими целями. После Венского конгресса произошло значительное ухудшение русско-британских отношений, и лорд Джон Барроу в 1817 году высказывал опасения, что Россия первой освоит Северо-Западный проход. Существует предположение, что в 1818 году Барроу планировал двойную экспедицию по два корабля в каждой, чтобы достигнуть полюса со стороны Берингова пролива и пролива Дэвиса; когда о планах стало известно императору Александру I, это привело к форсированию сроков снаряжения. Однако контр-адмирал Л. И. Митин отмечал, что экспедиция Беллинсгаузена носила исключительно научный характер и не предполагала целей территориальной экспансии. По Р. Балкли само по себе отсутствие политических целей в программе экспедиции ещё ни о чём не свидетельствует: у британских арктических экспедиций Бичи, Парри и Джона Росса 1818—1819 годов также не было политических целей в инструкциях, данных Адмиралтейством, как не было их при отправлении Франклина в 1845 году. Более того, Р. Балкли утверждал, что без научных целей в политическом отношении экспедиция была бы значительно менее эффективной. Весьма примечательным был следующий пассаж в описании Беллинсгаузена:
В случае обретения островов и других ещё неизвестных берегов, также в память пребывания нашего в разных местах, повелено было оставлять и раздавать медали, важнейшим людям серебряные, а другим бронзовые. Сии медали нарочно были вычеканены в С.-Петербургском Монетном дворе; на одной стороне оных изображение императора Александра I, а на другой надпись: шлюпы «Восток» и «Мирный», 1819 года, то есть время, в которое сии шлюпы отправлены.
Инструкция Морского министерства была подписана государем 10 (22) мая. Важнейшими пунктами были следующие: до прибытия в Бразилию предполагаются заходы в Англию и на Канарские острова; далее экспедиция следует до Южной Георгии, после чего должна с восточной стороны обойти Сандвичеву землю и продвинуться как можно южнее; далее следует «употребить всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставить сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях»; после окончания первого антарктического лета для пополнения запасов и отдыха отправляться в Порт-Джексон (Сидней);