Комиссия Овермэна (с сентября 1918 г. по июнь 1919 г.) — специальная подкомиссия комиссии по судебным делам Сената США, работавшая под председательством демократического сенатора от штата Северная Каролина Ли Слейтера Овермэна (Overman Lee Slater). Комиссия Овермэна стала предтечей «Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности», и получила от Сената Соединённых Штатов задание расследовать германскую, большевистскую и прочую «антиамериканскую деятельность», а также возможные последствия внедрения большевизма в США.
Работа комиссии 11 февраля — 10 марта 1919 года Комиссия Овермэна проводит слушания по большевизму, допросив более 20 свидетелей, две трети из которых стояли на резко антибольшевистских позициях, и требовали военного вторжения в Россию. В числе свидетелей имелись белоэмигранты и деятели революционного движения в России, в частности, Брешко-Брешковская Е. К., заявившая, что «Я писала вашему посольству в России, что, если бы вы оказали нам поддержку в виде пятидесяти тысяч хороших солдат вашей армии, большевики были бы свергнуты!». Также был допрошен полковник Реймонд Робинс (см. Американская миссия Красного Креста в России), рассказавший о попытках представителей США развернуть в России в 1917 году пропаганду с целью предотвратить её выход из войны («Мы предполагали захватить в свои руки бумажный рынок в России и уничтожить большевистскую прессу. На фронте печаталось очень много листков, которые мы хотели задушить, чтоб создать вместо них ряд газет для солдат и поставить на ноги несколько боевых печатных органов со здоровой идеологией»). Помимо революционного хаоса в Советской России, Комиссия рассмотрела также большевистские настроения среди американской интеллигенции, степень вовлечения евреев в революционное движение в России, и якобы «национализацию женщин».
Показания американских граждан — противников большевизма Полицейский инспектор департамента полиции города Нью-Йорка Томас Тунни сообщил о политической деятельности Троцкого в Нью-Йорке (где он находился с 14 января по 26 марта 1917 года), в частности, о призывах сбросить «проклятое, гнилое, капиталистическое» правительство США. Также Тунни насчитал в Нью-Йорке до 50 тыс. чел., симпатизирующих идеям коммунизма, «главным образом — русские, испанцы и итальянцы, некоторое количество немцев», американцев среди них «очень мало». Фактически, Тунни связал «анархистские» настроения главным образом с недавними иммигрантами в США.
Член комиссии Овермэна, республиканский сенатор от штата Миннесота, американец норвежского происхождения Кнут Нельсон прокомментировал показания Тунни словами: «У вас там что, гнездо анархистов, в Нью-Йорке?», на что получил ответ свидетеля: «Да, сенатор; их там ещё много».
Служащий Министерства Торговли США, коммерческий атташе при посольстве США в России Уильям Чапин Хантингтон, находившийся в России с июня 1916 по 2 сентября 1918 года, сообщил Комиссии о массовом взятии заложников в ходе красного террора и закрытии оппозиционных газет, зачитал официальное постановление о введении «красного террора». Также, по его мнению, «вожди, я должен сказать, на примерно две трети — русские евреи, и примерно на одну шестую или более — других национальностей, как латыши или армяне. Потом грузины. И оставшееся число — славяне. <…> Но лучшие из евреев <…> не одобряют этого всего и никогда не одобряли, и они боятся последствий для своего народа».
Методистский пастор Джордж А. Симмонс, находившийся в России с осени 1907 по 6 октября 1918 года показал, что население Петрограда уменьшилось с довоенных 2 млн. 300 тыс. чел. до 600—800 тыс. чел., обвинил красногвардейцев и латышей в массовых изнасилованиях и грабежах. Он же заявил о большом, по его мнению, количестве евреев из нью-йоркского района Нижний Ист-Сайд среди «агитаторов» и «большевистских вождей», однако определил их, как «отступников», которые «оставили веру своих отцов и предков» («one who has given up the faith of his fathers or forefathers»), свидетельствовал, что они преследуют также и евреев-капиталистов. Также Симмонс подчеркнул, что «добропорядочные евреи — американские граждане» не имеют никакого отношения к событиям в России, и особо выделил, что речь идёт именно о «отступниках» («apostate»), которые, вдобавок, состоят из недавних иммигрантов, «не настоящие американцы», и говорят «на ломаном английском».
М-р Симонс: С сожалением я должен сказать, что средний русский священник никогда не пользовался уважением или даже любовью широких масс. Было некоторое чувство против них. …Большевики обнаружили, что могут воспользоваться этой предубежденностью русских людей и сделать её орудием против Русской Православной церкви, которую большевики подозревали в монархических чувствах. Большевики все время нападали на православную церковь. Она была для них реакционным институтом.
Также Симмонс обвинил «Ленина и Троцкого» в получении финансирования от германского правительства, и сообщил фантастические сведения, что «правительство» Северной области («Северной коммуны»), в которую входил также и Петроград, якобы состояло из 338 человек, из которых 265 являются евреями из Нижнего Ист-Сайда, а один — негром, «называющим себя профессор Гордон». Выступавший позднее свидетель Р. Б. Деннис дал примерно те же показания, так же сообщив, что никто из этих евреев не был натурализован в «этой стране» (США), то есть все они являлись в Америке недавними иммигрантами.
Член Комиссии Овермэна, демократический сенатор от штата Юта Вильям Кинг, задал свидетелю вопрос о составе Красной армии, на что свидетель описал её, как имеющую «ядро» из латышей, китайцев и немецких военнопленных. «Самым жестоким элементом» революций 1905 и 1917 годов свидетель назвал латышей (в действительности формирование латышских стрелковых частей началось лишь в 1915 году, и в революции 1905 года они участвовать не могли). Помимо прочих показаний, свидетель описал петроградский «классовый паёк» из четырёх категорий. Сам он был приписан к третьей категории, и получал одну восьмую фунта хлеба в месяц, несмотря на то, что занимался благотворительностью и, по его словам, пытался «доставить продовольствие в Россию». На вопрос сенатора Кинга «То есть современное большевистское правительство — это просто диктатура, управляемая Лениным и Троцким?» свидетель ответил утвердительно.
Кроме того, свидетель показал, что, по его мнению, переход латышских национальных частей на сторону большевиков был обеспечен лично Троцким, который их «усердно охаживал в течение месяцев», назначил им дополнительный паёк и, по утверждению свидетеля, сообщил о том, что будет закрывать глаза на грабежи и изнасилования, которые в будущем могут устроить латыши.
Сотрудник миссии YMCA, доктор Р. Б. Деннис, находившийся в России с 1 ноября 1917 года по 2 сентября 1918 г. сообщил о занятии красноармейцами Ростова, расстрелах белогвардейцев и о надписях на красноармейских броневиках «Смерть богатым».
Сенатор Уолкотт: И эти большие митинги, на которых вы присутствовали, на которых зал был переполнен — эти митинги сочувствовали высказывавшимся идеям, или это были в основном просто любопытствовавшие? М-р Деннис: Было некоторое количество наблюдателей, как я, было немало правительственных наблюдателей. Но с первым упоминанием Ленина и Троцкого толпа поднялась и аплодировала пять минут. На стене у них был вывешен список советских республик мира. Этот список был несколько преждевременным, я думаю. Но он там висел. Он начинался Россией, Германией, Норвегией, Швецией и потом тянулся, а в конце стоял вопрос «Кто следующий?». И каждый оратор, не открытыми словами, но намеками говорил, что следующей будет Америка. И каждый раз это вызывало аплодисменты.
Торговый представитель министерства торговли США Роджер Е. Симмонс, проживавший в России с июля 1917 по ноябрь 1918 сообщил о том, что Красная армия была организована для борьбы с вооружённым сопротивлением внутри России, а её ядром стали, по его мнению, латыши, китайцы и немецкие военнопленные. Сам Роджер Симмонс арестовывался ВЧК, где ему пришлось спать в камере на цементном полу, и свидетельствовал о расстреле нескольких своих сокамерников, адвоката еврея Виленкина и неизвестного «молодого князя», по всей видимости — в качестве заложников по «красному террору». Вместе с тем свидетель заявил, что во главе ВЧК стоял латыш Петерс (на самом деле Петерс был зампредом ВЧК, был председателем только летом 1918 года, когда Дзержинский был временно отстранён из-за подозрений в причастности к левоэсеровскому мятежу в Москве).
Другой случай, который я могу вам рассказать в этой связи, и о котором, я считаю, вы должны знать, таков: Если вы помните, я сказал, что когда Эйдук приказал взять меня под стражу, вошло двое кронштадтских матросов. Они сказали Эйдуку: «У нас поезд из 400 матросов, которые отправляются на беломорский фронт, но мы отказываемся ехать дальше, пока вы не дадите нам больше хлеба. Мы получаем только фунт с четвертью (500 г.) в день». Эйдук взъярился и сказал им убираться вон. Они ответили в том же духе, а потом посоветовали ему съездить в Кронштадт — поучиться как снабжать войска и как быть хорошим комиссаром. Это так разъярило Эйдука, что он приказал своим охранникам: «Чтобы через 20 минут эти двое были в могиле». И конвоиры, которые везли меня потом в Москву, сказали, что через 20 минут эти люди были в могиле. Но через три четверти часа матросы в поезде всё узнали, вышли из поезда и превратили вагон, который был кабинетом Эйдука — вагон Эйдука, а не Кедрова — в решето. Он выглядел как оловянная банка, в которую выстрелили несколько сот раз. Чтобы подавить бунт, из Вологды привезли латышских стрелков, которые в конце концов заставили матросов уехать. Латыши ходили взад и вперед под окнами нашего тюремного вагона. Латышами командовали два человека, которые были немцами — в этом мы все трое согласились; если припомните, кроме меня и секретаря был ещё англичанин. У немцев были другие лица.
Кроме того, по мнению свидетеля, пропаганда большевиков «блестела, как золото», и захватила своим энтузиазмом многих среди населения России, по крайней мере, в «первые 8-10 недель». Однако затем, как утверждал свидетель, «Действительность оказывалась не в соответствии с теорией. Большевики говорили о своих идеалах, но не действовали в соответствии с провозглашаемыми идеалами».
Помощник бухгалтера банка National City Bank Уильям У. Уэлш, находившийся в России с октября 1916 по 1 сентября 1918 года, показал, что сам был свидетелем охоты большевиков за евреем-капиталистом, и слышал об охоте за ещё одним, который смог собрать выкуп только в 60 тыс. руб. вместо требуемых 100 тыс., и был убит. Также Уэлш скептически описал последствия введения большевиками «рабочего контроля» в 1917 году: рабочие комитеты смогли управлять заводами, по словам свидетеля, один-два месяца, но не смогли организовать снабжение и сбыт продукции, после чего все заводы закрылись, а сами рабочие «ушли в деревню».
Анонимный свидетель (вместо имени в протоколах прочерк) из Нью-Йорка покинул Россию 28 января 1918 года, на следующий день после того, как американское посольство было эвакуировано из Петрограда. В мае 1917 года все его 50 петроградских служащих забастовали и выдвинули «неприёмлемые» требования, так что он был вынужден перевести свой бизнес в Москву, где революционные настроения были не такие сильные.
Свидетель сообщил о национализации банков под предлогом финансирования ими сил Корнилова и Каледина «в южной части России»; ему самому официально было разрешено вывезти в Финляндию только 500 рублей на человека (вместе с женой и сестрой 1500). Валюта быстро обесценивалась вследствие массового печатания большевиками денег, по его заявлению деньги печатались даже без дат, номеров, и без печатей. Также свидетель показал, что, по его сведениям, царский золотой запас был эвакуирован на Волгу ещё в 1914 году, в первые дни войны.