Ани́бал Норбе́рто По́нсе (, 6 июня 1898 — 18 мая 1938) — аргентинский психолог, социолог, педагог и политический деятель-коммунист. Автор философской концепции «натуралистического монизма», в которой пытался синтезировать методологические установки марксизма и «нового гуманизма». Ученик Хосе Инхеньероса, учитель Эктора Пабло Агости.

Биография Юные годы

В юности Анибал Понсе обучался в «Колехио Насиональ Централь» (Национальный колледж), затем — на факультете философии и гуманитарных наук Буэнос-Айресского университета. Несколько лет изучал также и медицину. С 1918 г. — активный участник, а затем руководитель Движения за университетскую реформу. Вступил в Коммунистическую партию АргентиныКоммунистическая партия Аргентины (исп. Partido Comunista de la Argentina) возникла как Интернациональная социалистическая партия 6 января 1918 года, в результате раскола Социалистической партии. В 1919 году разорвала отношения со II Интернационалом и установила связи с Коминтерном, в который её приняли в 1920 году. Тогда же поменяла своё название на Коммунистическую..

Знакомство с Инхеньеросом

В 1920 году Понсе познакомился с философом Хосе Инхеньеросом, совместно они основали журнал «Ревиста де философиа» (), на страницах которого разрабатывали концепцию «архентинидада» («аргентинизма», «аргентинскости» — некий аналог «философии мексиканской сущности»). В 1925 г. Понсе написал книгу «Хосе Инхеньерос. Жизнь и творчество». Анибал Понсе воспринял основные теоретико-методологические установки Инхеньероса, усилив их социальное обоснование и акцентировав их антропологическую составляющую. Знание у него принципиально соотнесено с продуцирующим и активно использующим его в своих практиках субъектом. Оно открыто вовне, подвержено постоянным изменениям-интерпретациям в соответствии с возникающими в деятельности импульсами, а потому исходно антидогматично (его догматизация стимулируется также извне определенными социокультурными условиями). Восприняв идею Инхеньероса о гипотетичности, постоянном «приближении» философского (метафизического) знания к опыту (опытному научному знанию), а, следовательно, и о его вероятностной природе, Понсе, в духе западноевропейских неомарксистских дискурсов, универсализировал этот круг представлений. Он пытался обосновать тезис о «вплетённости» знания в реальность, его укорененности в «жизни», его практических основаниях. Тем самым, согласно Понсе, знание не может быть достаточно жестко отграничено от эмоционально-волевой составляющей и наличных «верований», что ограничивает притязания разума. В результате снимается проводимая Инхеньеросом демаркация (хотя последний и признавал относительность, подвижность её границ) между философским, научным, обыденным и иными (например, продуцируемым «литераторами») типами знания, основной тенденцией развития которого оказывается поддержание собственной целостности (при всей неизбежной его дифференциации в «сложных» типах обществ).

Познание и сам разум, согласно Понсе, оказываются исторически-изменчивыми, выражающими специфический дух эпохи и страны. «Дух расы и нации!» — подчёркивал Понсе. Познание разум чувствительны к конкретике социокультурного опыта. Подозреваем мы или нет, — отмечал Понсе, — но каждое наше действие, сколь бы независимым оно ни казалось, несет на себе социальный отпечаток переживаемого нами часа. В наших мнениях или наших идеалах всегда говорит голос времени на языке того социального класса, в рамках которого мы формировались. Второй контур «зависимостей» разума и познания — их связь с языком (и речью). Аргентинская социогуманитарная и философская традиция всегда чутко реагировала на языковые проблемы (вплоть до дебатировавшейся в XIX веке идеи создания особого «аргентинского» языка — как одно из условий преодоления внешней культурной зависимости в мышлении). Требование «исправления языка» как составляющую «новой метафизики» выдвигал Инхеньерос. Принимая установку Инхеньероса, согласно которой неточное выражение извращает истину, а ошибка в стиле приводит к научной ошибке, Понсе усилил её введением специфичной аргентинской языковой ситуации: Не имея собственного языка в точном смысле этого понятия, наше своеобразие зиждется на отборе слов, на гибкости идиом, на мобильности синтаксиса, на богатстве новых выражений Более того, Понсе выдвинул тезис о взаимозависимости интеллектуальных и речевых структур индивида и их историческом развитии как обусловливающем этапы развития человека. Артикуляция и рефлексия всех обнаруживаемых «зависимостей» знания происходит в формулируемом социокультурном идеале эпохи («расы» и нации), выражающем основные установки и ориентации культуры в её соотнесении с «базисом» общества, закрепляющем структуру наличествующих и господствующих потребностей и интересов. «Базис» Понсе трактует как совершенствование объективного процесса производства материальных благ, необходимых индивиду для его преобразующей деятельности, и задающий соответствующую подвижную (изменчивую) социальную структуру, получающую более или менее адекватное политическое оформление. Однако саму суть «базисных» процессов Понсе видел именно в их «рациональном совершенствовании» под контролем идеала эпохи. Тем самым Понсе вскрыл ограниченность идеи «экономического детерминизма», абсолютизирующей роль базиса, и противопоставил ей идею «просвещения» как составляющей исторического развития. Суть «исторической константы» просвещения, по мысли Понсе, — это «растущая популяризация культуры» и «расширение сферы её действия». При этом само общество начинает трактоваться как развивающаяся, открытая и субъектная система (открытости и изменчивости общества соответствует открытость и изменчивость описывающего его знания), презентируемая совокупностью жизнедеятельностных практик. «Просвещение» конденсирует в себе тот духовный потенциал (культуру, продуцирующую идеал), которым обладает та или иная эпоха («раса» или нация). Невозможно что-либо качественно сделать (тем более изменить общество), не обладая соответствующим духовным потенциалом. Таким образом, кардинальные изменения в развитии общества обеспечиваются и во многом предопределяются революциями в развитии «просвещения». Отсюда изменение детерминант развития классического марксизма; суть развития задается взаимоотношением «эпохи» (культуры, продуцирующей идеалы) и личностей (обладающих целостным открытым знанием и руководствующихся в своей деятельности неким идеалом), опосредуемым социо-экономо-политической средой (то есть собственно социумом, основанном на конкретном «базисе»). Вектор же развития определяется как становление интеллектуальных и речевых структур индивида.