Лжедми́трий II («Тушинский вор», «Стародубский вор», «Калужский вор», «царик») () — самозванец, выдававший себя за сына Ивана IV Грозного, царевича Дмитрия Углицкого и, соответственно, за будто бы чудом спасшегося года царя Лжедмитрия I.
Существует множество версий настоящего имени и происхождения Лжедмитрия II. До объявления своего царского имени в приграничном городе Стародубе короткое время самозванец выдавал себя за Андрея Нагого — никогда не существовавшего родственника царя Дмитрия. На пике своего влияния самозванец контролировал значительную часть территории Русского царства, хотя ему не удалось взять Москву, которая оставалась под управлением администрации законного царя Василия IV Шуйского. В российской историографии (в отличие от Лжедмитрия I) Лжедмитрий II обычно царём не считается, так как он не овладел Кремлём и не венчался на царство (по сути выдавая себя за Лжедмитрия I, который на царство венчался), хотя ему присягнула на верность значительная часть Русского царства.
Предыстория
Слухи о «чудесном спасении» и скором возвращении царя появились практически сразу после смерти Лжедмитрия I. Основанием тому стал факт, что тело самозванца было жестоко изувечено, а вскоре после выставления на позор, покрылось грязью и нечистотами. Москвичи по сути разделились на два лагеря — те, кто радовался смерти самозванца, вспоминали среди прочего его женитьбу на «поганой полячке», и поведение, мало соответствовавшее русскому царю. В недрах этой группы рождались слухи о том, что в сапоге убитого был найден крестик, на который он кощунственно ступал при каждом шагеТюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II, что звери и птицы гнушаются тела, его не принимает земля и отвергает огонь. Подобные воззрения отвечали интересам боярской верхушки, свергшей самозванца, и потому, среди прочего, в угоду приверженцам древнего благолепия, труп Лжедмитрия был вывезен в село Котлы и там сожжён; пеплом бывшего царя, смешанным с порохом, выстрелили в сторону Речи Посполитой, откуда он и явился. В тот же день был дотла сожжён «ад» — потешная крепость, выстроенная самозванцем.
Но приверженцев свергнутого царя в Москве оставалось более чем достаточно, и среди них немедленно стали ходить рассказы о том, что ему удалось спастись от «лихих бояр». Некий дворянин, взглянув на тело, крикнул, что перед ним не Дмитрий, и, хлестнув коня, немедленно умчался прочь. Вспоминали, что маска не давала рассмотреть лицо, а волосы и ногти у трупа оказались чересчур длинными, при том, что царь коротко подстригся незадолго до свадьбы. Уверяли, что вместо царя был убит его двойник, позднее было названо даже имя — Пётр Борковский. Конрад Буссов считал, что частично эти слухи распространяли поляки, в частности, бывший царский секретарь Бучинский открыто утверждал, что на теле не нашлось приметного знака под левой грудью, который он, якобы, хорошо рассмотрел, когда мылся с царём в бане.
Через неделю после гибели самозванца в Москве ночью появились «подмётные грамоты», написанные якобы спасшимся царём. Множество листков было даже прибито к воротам боярских домов, в них «царь Дмитрий» заявлял, что он «ушёл от убийства и сам Бог его от изменников спас».
Обстоятельства появления Конрад Буссов так описывает истоки появления Лжедмитрия II: Полководец под Троице-Сергиевским монастырём Иван-Пётр-Павел Сапега, сидя однажды со своими офицерами за столом, превозносил храбрость поляков, quod Romanis non essent minores, imo maiores (что они не ниже, а даже выше римлян) и среди многого другого сказал он также и следующее: "Мы, поляки, три года тому назад посадили на московский трон государя, который должен был называться Димитрием, сыном тирана, несмотря на то, что он им не был. Теперь мы второй раз привели сюда государя и завоевали почти половину страны, и он должен и будет называться Димитрием, даже если русские от этого сойдут с ума: Nostris viribus, nostraque armata manu id facimus (Нашими силами и нашей вооружённой рукой мы сделаем это).
Сразу после гибели Лжедмитрия I московский дворянин Михаил Молчанов (один из убийц Фёдора Годунова), бежавший из Москвы в сторону западной границы, начал распространять слухи, будто вместо «Дмитрия» был убит другой человек, а сам царь спасся. В появлении нового самозванца были заинтересованы многие общественные силы, как связанные со старым, так и просто недовольные властью Василия Шуйского. Молчанов, выдавая себя за «Дмитрия», обосновался в замке Мнишеков Самборе, после чего грамоты «чудесно спасшегося царя» хлынули на Россию потоком. Однако Молчанов не мог продолжать играть свою роль за пределами Речи Посполитой. Слишком хорошо знали его в Москве.
Лишь в начале 1607 года по заданию русских повстанцев, заговорщики разыскали в Беларуси человека, походившего на Лжедмитрия I фигурой, и уже в Витебске представили его народу. года Лжедмитрий II составил свой первый манифест к Василию Шуйскому. Но вскоре самозванец испугался сделанного ему предложения и бежал. Лишь через несколько месяцев его нашли в Пропойске и бросили в тюрьму под видом «русского шпиона», предложив подумать на досуге — наказание или роль московского царя; самозванец согласился на последнее. Тем временем Речь Посполитая стояла на пороге гражданской войны, и король Сигизмунд III потребовал сделать всё возможное, чтобы сохранить мир с Россией. В этих условиях решено было переправить Лжедмитрия II в Россию не под именем царя Дмитрия, а под именем его родственника Андрея Нагого.
В мае 1607 года Лженагой перешёл русско-польский рубеж, объявился в Стародубе и стал распространять слухи о том, что родственник его «царь Дмитрий» жив и скоро явится. Вскоре стародубцы и делегация из Путивля потребовали у него ответа, где же скрывается Дмитрий. Лженагой не стал этого говорить, но когда горожане пригрозили ему пытками, самозванец обрушился на путивлян и стародубцев площадной бранью, обвиняя их в неспособности и нежелании распознать истинного Государя. Его сообщники подтвердили, что стародубский «вор» действительно «царь Дмитрий Иванович», и вскоре Лжедмитрию II присягнули многие южные города.
Предположения о происхождении
Личность Лжедмитрия II ещё более загадочна, чем личность Лжедмитрия I. Различные документы и различные авторы называют разные имена. Ничего не узнав о происхождении самозванца, правительство Шуйского дало ему клички «вор» и «царёк». Самозванец хорошо знал русскую грамоту и весь церковный круг, говорил и писал по-польски. Некоторые источники также утверждают, что самозванец владел и еврейским языком. Согласно одним данным, это был поповский сын Матвей Верёвкин родом из Северской стороны, по другим — сын стародубского стрельца. Третьи признали в нём боярского сына. Четвёртые называли его «литовским дьяком» Богданом Сутуповым. Пятые считали, что он был не литовским, а царским дьяком и служил при Лжедмитрии I. Шестые путали его с самборским Лжедмитрием Михаилом Молчановым. Седьмые называли его Иваном и был он будто бы школьным учителем из города Сокола. Восьмые утверждали, что это был попович Дмитрий, сын священника московской церкви. Некоторые даже думали, что он сын литовского князя Курбского.
Существует и версия, что Лжедмитрий II был крещёным евреем из города Шклова. Некоторые исследователи, как, например, Р. Г. Скрынников, утверждали, что он так и остался иудеем. Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского» отмечал:
«разумел, если верить одному чужеземному историку, и язык Еврейский, читал Талмуд, книги Раввинов», «Сигизмунд послал Жида, который назвался Димитрием Царевичем» Согласно КЕЭ:
«Евреи входили в свиту самозванца и пострадали при его низложении. По некоторым сообщениям… Лжедмитрий II был выкрестом из евреев и служил в свите Лжедмитрия I»
Стародубский лагерь
года город Стародуб присягнул на верность Лжедмитрию. Власть самозванца признали также Новгород-Северский, Почеп, Чернигов, Путивль, Севск и другие Северские города. Также признали стародубского «вора» жители нескольких рязанских пригородов, Тулы, Калуги и Астрахани. Но всё же положение на подконтрольной территории было достаточно тяжёлым — царские войска штурмовали Козельск и Тулу, а также заняли Белёв, отложились от Лжедмитрия II также Епифань, Дедилов и Крапивна.
В Стародубе начала формироваться боярская дума, а также собираться повстанческая армия, в которую стекались как польские мятежники, участники рокоша, восставшие против короля Сигизмунда III и вынужденные искать спасения за пределами родной земли, так и южнорусские дворяне, татары, казаки и остатки разбитого войска Болотникова. Пан Меховецкий занял должность гетмана — главнокомандующего войском самозванца. Отмечается, что Лжедмитрий II очень зависел от помощи польско-литовских панов, уничижительно называвших его в своей переписке «цариком»Каргалов В. В. Московские воеводы XVI—XVII вв. — М.: ООО "ТИД «Русское слово—РС», 2002. — Стр. 81.
Однако на начальном периоде количество польских наёмников в армии Лжедмитрия II было немногочисленным и едва превышало 1 тыс. человек. Речь Посполитая была накануне решительного сражения между сторонниками Сигизмунда III и мятежной шляхты, и в тот момент полякам было не до самозванца. Пытаясь привлечь как можно больше служилых людей на свою сторону, Лжедмитрий II подтвердил все прежние пожалования и льготы Лжедмитрия I северским уделам.
Тульский поход, осада Брянска повстанческая армия из 3 тыс. человек под предводительством гетмана Николая Меховецкого покинула Стародуб. Первой её остановкой стал Почеп, который встретил самозванца хлебом-солью. Целью похода была Тула, где царские войска осадили остатки армии Болотникова, князя Шаховского и Лжепетра. повстанческая армия Лжедмитрия вошла в Брянск. гетман Меховецкий разбил под Козельском царские войска воеводы Литвинова-Мосальского, а взял Белёв. Передовые отряды гетмана тем временем заняли Епифань, Дедилов и Крапивну, выйдя на ближайшие подступы к Туле. Однако падение Тулы спутало карты Лжедмитрия, и он отступил к Карачеву на соединение с запорожцами. Во исполнение договора Василий Шуйский простил болотниковцев и отправил их осаждать Калугу. Однако вскоре их четырёхтысячный отряд поднял мятеж и ушёл под знамёна самозванца.
армия Лжедмитрия II, в размере около 7 тыс. человек, где заметную роль всё ещё играли русские повстанцы (польских наёмников было не более 2,5 тыс. человек), вновь осадила Брянск, который был занят царскими войсками. Сюда же прибыли донские казаки с очередным самозванцем — «царевичем» Фёдором, «сыном» царя Фёдора I Иоанновича, который на самом деле, видимо, был бродягой или беглым крестьянином. Он возглавлял отряд из 3 тыс. казаков, пришёл, видимо, с Дона, с боями прорываясь к брянскому лагерю. Лжедмитрий II пожаловал казаков, а своего «племянника» приказал повесить.
В это время в Речи Посполитой король Сигизмунд III одержал решительную победу над мятежниками. Военные действия в стране практически прекратились. Многие польские солдаты остались не у дел и готовы были искать счастья на чужбине. Таким образом войско Лжедмитрия II пополнилось новыми отрядами поляков и составило около 4 тыс. наёмников.
произошёл бой с царскими войсками, но взять упорно оборонявшийся город повстанцам не удалось. Обеспокоенный положением дел на Северщине, Василий Шуйский послал на помощь Брянску войска под командованием Литвинова-Мосальского. года воевода при поддержке гарнизона города ударил по лагерю самозванца и прорвался в Брянск на помощь осаждённым. Тогда Лжедмитрий II перешёл в Орёл, ставший резиденцией самозванца во время зимы.
Орловский лагерь