Маньчжурская эпидемия чумы () — эпидемия чумы в Маньчжурии 1910—1911 гг., ставшая последней в историиCatalogue of Risks: Natural, Technical, Social and Health Risks — Dirk Proske — Google Books. Эпидемии подобного масштаба крайне редкиПосле окончания знаменитой «чёрной смерти» в середине XIV века сравнимые по масштабам вспышки имели место в Европе XVII века (в России в 1654—1655 годах, в Лондоне в 1665—1666 годах и т. д.), в Москве в 1771—1772 годах (более 50 тысяч умерших) и Гонконге в 1894 году (от 50 до 100 тысяч умерших по разным оценкам). По мнению Д. К. Заболотного, во время Маньчжурской эпидемии 1910—1911 годов погибло более 60 тысяч человек, а по данным У Ляньдэ — около 100 тысяч.
Причины Маньчжурия и Монголия — район, эндемичный по чуме. В предшествующие десятилетия отдельные вспышки чумы фиксировались в Маньчжурии, Восточной Монголии и Забайкалье. Большую роль в распространении инфекции сыграл популярный в регионе промысел тарбагана — на мясо и шкурку. Шкурка тарбагана, особенно выкрашенная в чёрный цвет, имела большой спрос у скорняков Европы и Китая. В первом десятилетии XX века спрос на шкурку тарбагана резко возрос, что стимулировало распространение его промысла местными охотниками. Первые случаи заражения произошли в начале осени 1910 года среди охотников, занимавшихся ловлей тарбаганов и питавшихся их мясом.
В сентябре 1910 года несколько участников таких артелей прибились к китайским плотникам, работавшим в зоне отчуждения Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Большая часть этих артелей вымерла от чумы. Судя по всему, болезнь шла с северо-запада на юго-восток — вдоль линий перемещения китайских рабочих и промысловиков.
Чумой оказались поражены практически все пункты, либо расположенные вдоль КВЖД, либо являвшиеся крупными центрами, где накапливались трудовые мигранты, прибывавшие в Маньчжурию преимущественно из провинции Шаньдун через порт Чифу. Чифу, как выяснилось впоследствии, также был поражён чумой. Видимо, болезнь была занесена бежавшими из Маньчжурии от чумы мигрантами, не инфицированнымиСредний срок от манифестных признаков до летального исхода — 3 дня, за которые добраться из Мукдена или Харбина до Чифу невозможно, но имевшими при себе вещи своих умерших от чумы товарищейПрактически все трупы умерших от чумы и подброшенных на улицы китайцев были голыми — их одежду снимали их нищие товарищи и пытались доносить на себе. Русскими врачами зафиксированы несколько случаев, когда вещь, принадлежавшая больному, например, опиумная трубка, переходила по наследству к его друзьям и родственникам, вызывая новые смерти. В результате возникновения чумы в Чифу появились опасения относительно возможности эпидемии во Владивостоке, так как большая часть китайских рабочих прибывала в Приморье из Чифу, где даже было создано русское консульство, выдававшее паспорта трудовым мигрантам. В Приморье начались массовые прививки сывороткой, разработанной против бубонной чумы. Возможно, эти меры не прошли даром — при продолжении посещения китайцами Приморья эпидемии чумы на территории Российской империи тогда так и не возникло, хотя аналогичная эпидемия вспыхнула на Дальнем Востоке в 1921 году.
Возможно, быстрому распространению чумы в Маньчжурии способствовали некоторые особенности социальной структуры китайского населения региона — до 1870-х годов китайцам было запрещено селиться в Маньчжурии. Поэтому массовое переселение китайцев в «три восточные провинции» началось только в конце 1870-х — начале 1880-х годов. Как правило, на север ехали выходцы из бедной приморской провинции Шаньдун. Ехали на заработки, оставляя семьи дома. Места расселения трудовых мигрантов отличались гораздо большей неухоженностью и антисанитарным состоянием, нежели поселения китайцев в застенном Китае. Фанзы были перенаселены, традиционные для внутреннего Китая золотари, быстро и эффективно убиравшие нечистоты с улиц населённых пунктовСбор нечистот и экскрементов был прибыльным промыслом во внутреннем Китае, где собранные нечистоты шли на приготовление удобрений, практически отсутствовали — целинные земли Маньчжурии не требовали столь тщательного удобрения, как истощённые почвы собственно Китая. Отсутствие семей вынуждало рабочих искать нехитрых развлечений в злачных местах — игорных и публичных домах и опиекурильнях, которые никогда не пустовали. Администрация была слаба — не хватало не только врачей, но даже полицейских и служащих для местных канцелярий — до наплыва мигрантов имевшегося количества чиновников вполне хватало и структура управления оказалась не подготовленной к стремительному изменению демографической ситуации в регионе.
Отсутствие всяких норм гигиены, даже на уровне среднестатистического города в провинциях внутреннего Китая, повальная бедность и неграмотность основной массы населения создавали исключительно благоприятные условия для развития эпидемий.
Первый период эпидемии в Маньчжурии По некоторым данным, эпидемия началась 6 октября 1910 года в Фуцзядянь (傅家甸) — китайском городе-спутнике Харбина (ныне район Даовай 道外 города Харбина), где проживало около 25 тысяч китайцев, преимущественно работавших в городе Харбине и на объектах КВЖД. В начале эпидемии, по словам Хоу Шушаня (кит. упр. 侯树山), директора больницы им. У Ляньдэ (кит. упр. 伍连德纪念医院常务院 У Ляньдэ цзинянь июань чанъуюань), заболевало в среднем по 2 человека в день. Вначале человек начинал кашлять, затем у него повышалась температура, а вскоре после этого тело больного чернело, появлялась кровавая мокрота и больной умирал. В ноябре 1910 года болезнь была занесена в населённые китайцами районы собственно Харбина. Каждый день жертвой болезни становилось от 3 до 10 человек. К декабрю 1910 года в городе было зарегистрировано 240 заболеваний. К концу декабря 1910 года в Фуцзядянь ежедневно умирало до 100 человек.
15 октября 1910 года в центре русской части Харбина замертво упал постовой. Вскрытие констатировало смерть от чумы в её самой опасной — лёгочной — форме. Лёгочная азиатская чума передавалась воздушно-капельным путём. Вакцины, разработанные и успешно примененные против бубонной чумы в Бомбее в 1896 году, оказались бессильны против лёгочной формы болезни. Смертность среди заболевших составляла практически 100 %, то есть тот, кто заболевал, через несколько дней обязательно умирал.
Первый случай заболевания был отмечен на станции Маньчжурия 12 октября 1910 года. Эпидемия распространилась на соседние Чжалайнорские копи и в более южные районы по линии Китайско-Восточной железной дороги. В октябре 1910 года в Харбине было зарегистрировано уже 58 случаев смерти от чумы. В Государственную думу Российской империи поступил запрос: что намеревается сделать русское правительство, дабы преградить дорогу чуме в наши края? Подготовить ответ предложили известному медику, профессору-эпидемиологу Д. К. Заболотному.
В борьбе с эпидемией русские власти в зоне отчуждения КВЖД и вдоль границ с Китаем предприняли беспрецедентные меры по устройству санитарных кордонов. В карантинных мероприятиях приняли участие даже речники военной Амурской речной флотилии, высадившие в Харбине десант с 2 орудиями для предотвращения возможных бунтов среди китайского населения.
Китайское правительство трезво оценивало свои возможности в борьбе с эпидемией — несмотря на то, что усилия русских и японских властей в Маньчжурии расценивались китайцами как попытка усилить своё военное присутствие в Китае под предлогом оказания помощи в борьбе с эпидемией, пришлось согласиться на присылку врачей из-за рубежа. Инфекционное отделение Бэйянского военно-медицинского училища ещё не успело подготовить достаточное количество врачей-микробиологов и эпидемиологов. Однако и китайские врачи приняли активное участие в борьбе с эпидемией — по настоянию высокопоставленного сановника МИД Китая (кит. упр. 外务部右丞 Вайубу ю чэн) Ши Чжаоцзи (кит. трад. 施肇基) в Харбин был направлен главный врач ВМФ Китая (кит. упр. 海军总医官 Хайцзюнь цзун игуань) Се Тяньбао (кит. упр. 谢天宝). Но военный медик, прибыв в Мукден и узнав о происходящем в Харбине, испугался и отказался ехать дальше.
Деятельность У Ляньдэ Вместо Се Тяньбао в Харбин поехал доктор У Ляньдэ, закончивший в 1903 году Кембриджский университет. Как квалифицированного специалиста, прославившегося своими исследованиями болезни бери-бери, его рекомендовал на этот ответственный пост Юань Шикай — лидер бэйянских милитаристов. С 1908 года У Ляньдэ являлся проректором Военно-медицинского института в Тяньцзине (). Получив приказ, У Ляньдэ потребовал дать ему квалифицированного помощника из числа наиболее одарённых студентов, и тут же начал подготовку к выезду на место. В помощники ему после конкурсного отбора определили студента Тяньцзиньского военно-медицинского института Линь Цзяжуя (). Для того, чтобы обеспечить У Ляньдэ свободу действий на месте, он был назначен на должность Полномочного врача-эпидемиолога Маньчжурии ().
24 декабря 1910 года У Ляньдэ и Линь Цзяжуй прибыли в Харбин. Первым делом У Ляньдэ нанёс визит представителю китайских властей в Харбине — даотаю ()Даотай (иначе Даоминь) — чиновник в Китае, ведающий какою-либо отраслью управления в провинции Юй Сысину (). От него У Ляньдэ получил первые достоверные сведения о положении дел в Фуцзядяни. Китайские власти осознавали опасность положения. В донесениях они называли Харбин «мёртвым городом», однако полной уверенности в том, что это чума, у них не было. У Ляньдэ сделал такое предположение, но оно потребовало подтверждения. Взаимодействие с русскими и японскими коллегами ещё не было установлено, и У Ляньдэ на первых порах действовал самостоятельно.
27 декабря 1910 года умерла хозяйка японского отеля в Харбине. У Ляньдэ и Линь Цзяжуй втайне от властей сделали вскрытие — средневековые китайские законы расценивали подобную медицинскую практику как тяжёлое преступление, и врачи серьёзно рисковали, выполняя стандартное для врачей всего мира действие. У Ляньдэ удалось выделить из тканей умершей чумную палочку (Yersinia pestis).
У Ляньдэ, независимо от своих коллег из России и Японии, пришёл к выводу, что он имеет дело с лёгочной чумой и что передаётся она воздушно-капельным путём. В организованном У Ляньдэ китайском противочумном госпитале было приказано носить толстые ватно-марлевые защитные маски. Это спасло многих китайских солдат и врачей от смерти — до распоряжения У Ляньдэ они и понятия не имели о механизме передачи болезни. Русские очевидцы свидетельствовали, что санитары переносили трупы голыми руками, а если у них и были маски, то они не надевали их, оставляя висеть на шее.
В то время эпидемия распространилась далеко за пределы Харбина — в Чанчуне, Мукдене и других городах Маньчжурии массово умирали люди. Согласно китайским источникам начала XX века, практически в каждой семье были заболевшие и умершие. Порой умирали целые семьи. В январе 1911 года был зафиксирован печальный рекорд для этой эпидемии — 183 человека, умерших в один день. Тела умерших китайцев массами вывозились за городскую черту и хоронились в гробах в неглубоких могилах, вырубленных в промёрзшей земле. Зачастую трупы оставались непогребёнными, их объедали собаки. Это таило опасность дальнейшего распространения эпидемии. Только в Харбине в это время умерло более 25 % китайского населения.