«Картинки с выставки» — цикл фортепианных пьес русского композитора Модеста Мусоргского. Написан в 1874 году в память о друге Мусоргского, художнике и архитекторе Викторе Гартмане.
Автограф Автограф хранится в Российской национальной библиотеке Санкт-Петербурга, ф. 502, ед.хр. 129, 16 л., 26×37,5. Подзаголовок: «Воспоминания о Викторе Гартмане». Дата в конце рукописи: «22 июня 1874 г. Петроград». Дарственная надпись В. В. Стасову: «Вам, généralissime, устроителю гартмановской выставки, на память о нашем дорогом Викторе. 27 июня 74 г.»Антипов В. Произведения Мусоргского по автографам и другим источникам. Аннотированный указатель // Наследие Мусоргского. Сборник материалов. К выпуску Полного академического собрания сочинений М. П. Мусоргского в тридцати двух томах. — М.: Музыка, 1989, с. 134—135.. Факсимиле рукописи напечатано в Москве в 1975 годуМусоргский М. П. Картинки с выставки. Факсимиле. — М.: Музыка, 1975. Здесь же факсимильно воспроизведены рисунки Гартмана, вдохновившие Мусоргского.
История создания
Мусоргский и Гартман Архитектор и, говоря современным языком, дизайнер Виктор Александрович Гартман (1834—1873) вошёл в историю искусства XIX века как один из основоположников «русского стиля» в архитектуре. Его отличали стремление к русской самобытности и богатство воображения. Крамской писал о нём:
Гартман был человек незаурядный… Когда нужно построить обыкновенные вещи, Гартман плох, ему нужны постройки сказочные, волшебные замки, ему подавай дворцы, сооружения, для которых нет и не могло быть образцов, тут он создаёт изумительные вещи.
В 1868 году Гартман вернулся из почти четырёхлетнего путешествия по Европе, куда ездил для совершенствования своего мастерства как стипендиат («пенсионер») Императорской Академии художеств. По возвращении в Россию, за работу по оформлению Всероссийской мануфактурной выставки в Петербурге в 1870 году он получил звание академика.
Стремление Гартмана вводить в проекты русские народные мотивы было близко участникам «Могучей кучки», в частности В. В. Стасову, который пропагандировал идеи Гартмана в печати и знакомил его с друзьями. В конце 1870 года, в доме Стасова, Мусоргский впервые увиделся с 36-летним художником. Гартман обладал живостью характера и лёгкостью в дружеском общении, и между ним и Мусоргским установились тёплая дружба и взаимное уважение. Поэтому скоропостижная смерть Гартмана летом 1873 года в возрасте 39 лет потрясла Мусоргского до глубины души. Он писал Стасову 2 августа того же года:
Нас, дураков, обыкновенно утешают в таких случаях мудрые: «его» не существует, но то, что он успел сделать, существует и будет существовать; а мол, многие ли люди имеют такую счастливую долю — не быть забытыми. Опять биток (с хреном для слезы) из человеческого самолюбьица. Да чёрт с твоею мудростью! Если «он» не попусту жил, а создавал, так каким же негодяем надо быть, чтобы с наслаждением «утешения» примиряться с тем, что «он» перестал создавать. Нет и не может быть покоя, нет и не должно быть утешений — это дрябло.
Выставка В феврале-марте 1874 года в Императорской Академии художеств по инициативе Стасова и при содействии Петербургского общества архитекторов была проведена посмертная выставка из около 400 работ Гартмана, созданных за 15 лет, — рисунков, акварелей, архитектурных проектов, эскизов театральных декораций и костюмов, эскизов художественных изделий. На выставке было много зарисовок, привезённых из заграничных путешествий; Стасов в предисловии ко второму изданию «Картинок» в 1887 году вспоминал работы Гартмана:
… бойкие, изящные наброски живописца-жанриста, множество сцен, типов, фигур из вседневной жизни, схваченных из сферы того, что неслось и кружилось вокруго него — на улицах и в церквах, в парижских катакомбах и польских монастырях, в римских переулках и лиможских деревнях, типы карнавальные à la Gavarni, рабочие в блузе и патеры верхом на осле с зонтиком под мышкой, французские молящиеся старухи, улыбающиеся из-под ермолки евреи, парижские тряпичники, милые ослики, трущиеся о дерево, пейзажи с живописной руиной, чудесные дали с панорамой города…
Посещение Мусоргским выставки послужило толчком к созданию музыкальной «прогулки» по воображаемой выставочной галерее. Получилась серия музыкальных картин, которые лишь отчасти напоминают увиденные произведения; в основном же пьесы стали результатом свободного полёта пробуждённой фантазии композитора. За основу «выставки» Мусоргский взял «заграничные» рисунки Гартмана, а также два его эскиза на русскую тематику. Выставленные работы продавались, поэтому на сегодняшний день местонахождение большинства из них неизвестно. Из упомянутых в цикле рисунков ныне можно восстановить шесть из них.
Идея создать фортепианную сюиту возникла в дни выставки, и уже весной 1874 года некоторые «картинки» импровизировались авторомГ. Н. Хубов. Мусоргский. — М.: Музыка, 1969. — С. 535. Но окончательно замысел целого, как цикла фортепианных пьес, сложился летом, и Мусоргский, оторвавшись от написания вокальной музыки («Без солнца»), принялся за новое сочинение. Все «Картинки» были написаны на творческом подъёме всего за три недели с 2 по 22 июня 1874 года. Мусоргский писал Стасову:
Гартман кипит, как кипел «Борис», — звуки и мысль в воздухе повисли, глотаю и объедаюсь, едва успеваю царапать на бумаге <…> Хочу скорее и надёжнее сделать. Моя физиономия в интермедах видна. До сих пор считаю удачнымПетербург, 12 или 19 июня 1874 г..
Стасову, помощь которого для Мусоргского значила очень много, он и посвятил цикл.
История публикации
На рукописи «Картинок» есть надпись «К печати. Мусоргский. 26 июля 74 г. Петроград»Антипов В. Произведения Мусоргского по автографам…, с. 134, однако при жизни композитора «Картинки» не издавались и не исполнялись, хоть и получили одобрение в среде «Могучей кучки». Опубликованы они были лишь через пять лет после смерти композитора В. Бесселем в 1886 году, в редакции Н. А. Римского-Корсакова. Поскольку последний был уверен, что ноты Мусоргского содержат ошибки и упущения, которые необходимо исправитьGrant Hiroshima, annotation John Henken, annotation , то эта публикация не вполне точно соответствовала авторской рукописи, в ней было определённое количество редакторского «блеска». Тираж разошёлся, и через год вышло второе издание, уже с предисловием Стасова. Однако широкой известности произведение тогда не получило, пианисты долго от него отмахивались, не находя в нём «привычной» виртуозности и считая его неконцертным и нефортепианнымГ. Н. Хубов. Мусоргский. С. 544. Вскоре М. М. Тушмалов (1861—1896) при участии Римского-Корсакова оркестровал главные части «Картинок», оркестровый вариант был издан, премьера состоялась 30 ноября 1891 годаJohn Mangum, annotation, и в таком виде они довольно часто исполнялись в Петербурге и Павловске, причём финал исполнялся оркестром и как отдельная пьесаЕ. Н. Абызова. «Картинки с выставки» Мусоргского, с. 44. В 1900 году появилось переложение для фортепиано в четыре руки, в феврале 1903-го цикл впервые исполнил в Москве молодой пианист Г. Н. Беклемишев, в 1905-м «Картинки» прозвучали в Париже на лекции М. Кальвокоресси о Мусоргском.
Но признание широкой публики пришло лишь после того, как Морис Равель по той же редакции Римского-Корсакова создал в 1922 году свою известную оркестровку, а в 1930 году вышла её первая грамзапись. И только в 1931 году, в пятидесятилетнюю годовщину со дня смерти композитора, «Картинки с выставки» были выпущены в соответствии с авторской рукописью в академическом издании «Музгиза», и затем они стали неотъемлемой частью репертуара советских пианистов. В 1975 году увидело свет факсимильное издание рукописи Мусоргского.
С тех пор сосуществуют две традиции фортепианного исполнения «Картинок». Среди сторонников оригинальной авторской версии — такие пианисты, как Святослав Рихтер и Владимир Ашкенази. Другие, как, например, Владимир Горовиц в своих записях и выступлениях середины XX века, старались воспроизвести в фортепиано оркестровое воплощение «Картинок», то есть сделать «обратное переложение» Равеля, причём даже пропуская вслед за ним последнюю «Прогулку».
Пьесы «Картинки с выставки» — яркий образец программной музыки со своими особенностями. В ней оригинальным образом сочетаются картинки из реальной жизни со сказочной фантастикой и образами прошлого. Пьесы-«картины» связываются между собой темой-интермедией «Прогулка», изображающей проход Мусоргского («моя физиономия в интермедах видна») по галерее и переход от картины к картине. Такие тематика и построение цикла являются уникальными в классической музыкальной литературе.
Мусоргский, по отзывам современников, был прекрасным пианистом, буквально завораживал слушателей, садясь за инструмент, и мог изобразить что угодно. Однако инструментальной музыки он сочинял сравнительно мало, более всего его привлекала опера. Оперное мышление проникло и в «Картинки», и они воспринимаются как музыкальный «театр одного актёра». С помощью одного лишь фортепиано автор применяет выработанные им приёмы интонационной драматургии, динамизирует образное развитие музыки смелыми противопоставлениями, внезапными контрастами, неожиданными тематическими трансформациямиГ. Н. Хубов. Мусоргский. С. 545. Мусоргский ставит задачу создания психологического портрета, проникновения в глубину своих персонажей, что принципиально отличает его работу от простых зарисовок Гартмана.
Автор давал названия пьесам на том или ином языке в зависимости от тематики; для каждой пьесы существуют также и устоявшиеся русские названия.
Promenade Promenade (). Си-бемоль мажор. Тема из этой пьесы повторяется на протяжении цикла несколько раз. Она напоминает русские народные распевы: мелодия начинается одним голосом («запевалой») и подхватывается «хором». В самой мелодии использован характерный для народных песен пятиступенный лад без полутонов — пентатоника, звучит она в диапазоне невысокого женского голоса, будто имитируя народную манеру пения. (Подобное же строение имеют мелодии, например, в пьесах Чайковского «Июль» и «Ноябрь» из цикла «Времена года».) У пьесы переменный размер — 5/4 и 6/4 через такт, свободный ритм распева «не вписывается» в схему ритмических рисунков западной классической музыки — но и переменный размер весьма приблизительно отражает чередование сильных и слабых долей: начала мелодических фраз попадают каждый раз на разные доли такта. Всё в этой пьесе — мелодия, тональность, ритм, темп — работает на создание ощущения света, простора и душевной чистоты.
В этой теме Мусоргский одновременно изобразил и самого себя, переходящего от картины к картине: «Моя физиономия в интермедах видна», — писал он Стасову. Мелодическая линия в большинстве интермедий играется тяжеловесно, в чём иногда усматривают имитацию походки автора.
Тема «Прогулки» в безымянных интермедиях варьирует, показывая изменение настроения автора; тональность также меняется, модуляцией подготавливая слушателя к следующей пьесе. Вначале интермедии звучат в каждом промежутке, затем всё реже и реже, будто зритель больше погружается в картины и меньше обращает внимание на переходы.
Интересно, что сам Мусоргский в письмах к друзьям называл пьесы «Картинок» словом intermezzo, считая, по-видимому, «Прогулку» ведущей темой и трактуя всю форму как рондоЕ. Н. Абызова. «Картинки с выставки» Мусоргского. С. 40. Из-за такого строения «Картинки» иногда называют рондо-сюитой.
№ 1. Gnomus Gnomus (). Ми-бемоль минор. На несохранившемся эскизе Гартмана была нарисована ёлочная игрушка, изображающая щипцы для колки орехов («щелкунчик») в виде карлика на кривых ножках. Изначально неподвижная фигурка гнома у Мусоргского оживает. Динамичная пьеса передаёт изломанными ритмом и поворотами мелодии ужимки крадущегося гнома, слушатель «наблюдает», как он перебегает с места на место и замирает. Выбранная тональность ми-бемоль минор — достаточно мрачная, но неустойчивая гармония и короткие форшлаги в окончаниях фраз придают музыке «игрушечный» оттенок, отодвигая трагическое в сферу сказочности.